Глава двенадцатая. Синяки, фотография и мания преследования (2/2)
— Юки это не особо страшит, если честно. Вряд ли будет сильно хуже, чем сейчас.
Нацуми изменилась в лице и приняла напряженную, даже угрожающую позу:
— А что происходит сейчас, Анна-тян?
И староста класса Юки Усады сорвалась почти на крик:
— Да он и так постоянно в синяках! Все до последней недели носили летнюю форму, а он с длинными рукавами ходил. Сделала ему замечание — а он говорит, мол, так лучше. И вообще у него с летней формой напряг.
Нацуми кольнуло чувство вины за так и не постиранную рубашку — ту самую, которую она мечтала вернуть Храброму Зайцу. Анна же останавливаться не собиралась, напротив, распалялась все больше:
— Вот только, когда он остался дежурным в классе, самым последним, я пенал оставила и вернулась. Он рубашку снял и штанины закатал, когда пол мыл в классе. Руки все в синяках, на спине следы… да и на ногах я тоже парочку отметин видела. И следы разные, были и желтые, и багровые. Мои вопросы Юки просто игнорировал. Заявил, чтобы я глупости не выдумывала. Заверял, что он в порядке, что он сильный и наглый отаку, который умеет быстро бегать. Просто иногда не везет… Нацуми-сан!!!
Наконец закончив, Анна почувствовала, как после криков у нее побаливает горло, и кашлянула, осторожно глянув на Оками. Если пару минут назад Нацуми представляла собой идеально-спокойную, невероятно мирную девушку, то теперь она преобразилась и выглядела как натуральная богиня войны, от яростного взгляда которой любого нормального человека бросит в дрожь.
— Почему он мне ничего не сказал? — прошипела Нацуми, сжав кулаки. — Почему он мне ничего не сказал…
— Он мужчина, — дернула плечами Анна. — Мой… как радостно такое сказать, Нацуми-тян! Так вот, мой Онигири тоже такой. Это бесполезно. И оставлять его бесполезно. Не поможет. Если ты стал мишенью издевательств, из этого крайне сложно выбраться.
— Но я же…
— Извини, Нацуми-тян, за испорченное настроение, однако давай говорить откровенно. Кто ты такая, чтобы он тебе это рассказывал? Другом детства ты для него быть не можешь, если его забыла… Ну да, вы оба в студсовете. Но и только.
Нацуми молчала. Молчание было долгим и мучительным. Наконец губы девушки разжались:
— Я его друг. Как минимум. Может и не очень близкий, но друг. И мне не все равно, ясно? Я хочу знать, что с ним творится… Даже если он сам так не думает.
— Ты же хотела от него отдалиться. Или я что-то путаю, и такой глупости не было?
— Я же не знала… Но ты права — это глупо.
Анна неожиданно просияла и бросила странную фразу:
— Нацуми, вот именно для этого и нужны друзья.
***
«Если у вас мания преследования, это не значит, что за вами не следят…»
В последнее время жизнь Юки превратилась в какой-то фарс. Началось все с того, что в один прекрасный день Хоши взяла и под предлогом учебы напросилась к нему домой. Он не очень-то горел желанием учиться, но не придумал, как отказаться. Юки опасался, что Хоши могут побить с ним за компанию, и пытался объяснить ей, что район небезопасен. Ему же в ответ продемонстрировали перцовый баллончик и тревожный звонок на телефоне, по которому люди частного охранного агентства окажутся через две-три минуты на месте, где находится телефон.
На следующий день это повторилось. А еще через день Юки ждал особый сюрприз.
— Усада-сан, а мы с тобой тоже можем позаниматься вместе? — к нему обратилась Нацуми и абсолютно бесстыже добавила:
— У тебя дома!
На подобное отчаянное действие у Юки не было ни малейшего желания, однако отказать Нацуми он бы в жизни не смог. Поэтому парень лишь выдавил:
— Может, все же в библиотеке?
Нацуми одарила Юки странным взглядом, который он не знал, как трактовать, и согласилась:
— Ладно.
Но тут же добавила:
— Домой тогда идем вместе.
Юки пожал плечами, признав бесполезность спора:
— Х-хорошо.
Ему в самом деле надо было заняться учёбой хотя бы немного серьезнее. Членство в студсовете и переход на следующий год уже были под угрозой — классическую литературу и историю Юки в последнее время настолько запустил, что даже его отличная память могла уже не выручить.
Конечно, взгляды некоторых парней и девиц на него за одним столом с Хоши, Нацуми, а иногда еще и с Лали, были редкостным «удовольствием». Зато присутствие девушек отпугивало и аннулировало возможность ежевечерных избиений. Да и в плане учебы Юки это сильно продвинуло.
Сначала это его даже радовало, но спустя неделю ему стало крайне за себя стыдно. Он же как-то справлялся без девчонок раньше, справится и сейчас, верно? Хотя… опять носить с собой эту гадость… Против толпы не поможет, но небольшую группу распугает. И на том спасибо.
Когда Нацуми опять предложила поучиться у него дома, то ли шутя, то ли всерьёз, Юки по дурости согласился. И ещё по большей дурости добавил, что хотел бы с ней поговорить.
Они прошли мимо так хорошо врезавшегося Нацуми в память парка. Почему-то рядом с Юки ей совсем не было страшно туда идти, а вот когда она шла туда с Хоши или одна, то у неё начинали дрожать ноги, да так отчаянно, что девушка долго не могла успокоиться.
После парка они свернули на улицу, где жил Юки, и довольно бодрым шагом отправились к нему домой. Жил Юки Усада в пятом доме на улице Багрового Пиона. Нацуми готова была поклясться чем угодно, что улицу она видит впервые, а вот дом Юки вызывает у нее сильнейшее чувство дежавю.
Нацуми Оками готова была поставить в заклад свой любимый бокен с головой кролика против ломаной ены, что в этом доме она была. Была. Была!
— Проходи, присаживайся, — кивнул ей Юки, — я сейчас. Можешь располагаться, как тебе удобно и где угодно. Там справа проход в гостиную…
— Я знаю, — прошептала самой себе Нацуми. — Там желтый диван…
И уже куда громче сказала:
— Хорошо, спасибо!
Она пообещала себе, что если сейчас повернет налево в гостиную и увидит там желтый, покрытый тканью диван (довольно дешевенький, по меркам ее семьи), то признается. Признается во всем. В том, что она, как полная дура, втрескалась в парня в маске зайца. В том, что она долго подозревала Юки, и теперь ее подозрения подтвердились. И в том, что она неравнодушна к Юки в принципе, именно из-за того, что он такой, какой есть. И что…
Нацуми Оками закрыла глаза. С закрытыми глазами сделала шаг вперед и повернулась.
Диван оказался светло-зеленым. Эта неожиданность привела ее в такой шок, что девушка даже не смогла ответить Юки, который почти сразу за ней зашел в комнату:
— Пожалуйста, — проговорил он, держа поднос с двумя чашками и блюдечком с печенюшками. — Зеленый чай с мятой. А почему ты до сих пор не садишься?
— Я… мне… Мне надо идти. Я… — Нацуми попыталась убежать, но Юки аккуратно поставил поднос на столик, проворно взял девушку под локоток, усадил на диван и дал в руки чашку с холодным чаем.
Нацуме не отводила взгляд от чашки, словно лицезрела чай впервые в жизни. Юки же легонько кашлянул, выдохнул и все-таки решился заговорить:
— Оками-сан, пожалуйста, прекращайте мне помогать. Я вам в самом деле глубоко благодарен за помощь.
Юки Усада встал и поклонился.
— Но, пожалуйста, — он опять сел на место, — пожалуйста, оставьте меня в покое. У нас с вами нет ровным счетом ничего общего. Я не стыжусь того, каким человеком являюсь. И я не боюсь того, что готовит мне жизнь…
Юки было горько это говорить. Ведь невероятно тяжело отталкивать человека, который готов… Нет, который уже стал… твоим другом. И ещё тяжелее — отталкивать человека, в которого ты влюблен.
«Но это же просто смешно… Юки, не забывайся! Ты — второстепенный!»
Усада злобно мотнул головой. Да-да, пришлось в миллионный раз напомнить себе, что он не главный персонаж. Что ему удалось помочь самой прекрасной девушке на свете лишь случайно, и никто не гарантирует, что это повторится. Пусть его и посетило наваждение, долгое, чудесное наваждение, но пора посмотреть правде в глаза. У Юки и Нацуми не было будущего. Второстепенным персонажам не подобает ставить перед собой слишком высокие, амбициозные цели, и надеяться на что-то… особенное.
Он каждый раз приходил к этому осознанию, но никогда ещё не испытывал такой жуткой боли, как сейчас. Юки вздохнул, на секунду зажмурился и только потом нашёл в себе силы продолжить:
— Вы из богатой семьи, я из бедной. Вы хорошо учитесь — я же еле-еле прохожу большинство экзаменов. Вы красивы — я же в лучшем случае выгляжу средне. Вы заняты учебой, я же все время уделяю увлечениям. Нам даже говорить особо не о чем. Прекращайте меня опекать. Это, между прочим, ещё и довольно унизительно.
— Но я же ничего…
— Оками-сан, — твердо перебил ее Юки, — я не идиот. Очевидно же, что после того, как меня спалила Анна-тян, она вам проболталась. Хорошо, что только вам. Я прошу — пожалуйста, хватит. Я не против с вами учиться, но вам-то этого не нужно. Я не против пройтись с вами или Хоши домой, но не надо подстраивать эти ситуации каждый день.
— Хорошо, — голос Нацуми сейчас был одной из самых безжизненно-ледяных версий ее голоса. Такого холода Юки еще никогда не слышал и не чувствовал — Оками побила все свои предыдущие рекорды.
И это была его, только его вина.
«Но иначе нельзя. Нельзя ведь?..»
— Хорошо, Юки Усада, — повторила Оками, но в тоне её не было ничего хорошего. — Я не буду тебя преследовать и следить за тобой. Но я и не буду проходить мимо, если тебе вдруг станет плохо. И поэтому потребую обещания уже от тебя взамен. Ты будешь больше беспокоиться о себе. Ты — мой коллега по студсовету, и поэтому, именно поэтому, твоя жизнь… твоё здоровье… благополучие… для меня важны.
— Хорошо, — кивнул Юки, отлично понимая, что пререкаться не стоит. — Я позабочусь о том, чтобы не влипнуть в неприятности.
— Если это все, то я пойду, — Нацуми с достоинством поднялась, очень стараясь не смотреть на Юки. — Сегодня я ночую в доме родителей, и машину вызвала еще десять минут назад.
Все внутренности Юки сжались в противный узел, когда он наблюдал, как машина со смутно знакомым гербом забирает Нацуми Оками.
Вот и все.
Он сделал все, что мог. Сошёл со сцены, как и следовало поступить второстепенному жалкому персонажу.
***
Нацуми же, сидя в машине, на удивление спокойно размышляла о том, каким упертым бывает ее Юки. Упертым до глупости, нет, даже до тупости!
Стоп-стоп, то есть… конечно же, не её Юки. Нет, нет, не ее Юки. Просто Юки.
Просто Юки, который ей нравится.
Да, она пообещала, что не будет за ним следить. Но если Нацуми правильно помнила — она была далеко не единственным человеком во Вселенной, кого волновало благополучие это балбеса.
И на следующий день после обеда Нацуми отправилась в то место, где ее очень-очень не любили. А вот к Юки там, следовательно, относились очень-очень хорошо.
***
Клуб легкой атлетики (точнее, его наиболее активное, так называемое «хардкорное» ядро) в сильнейшем изумлении созерцал «поклон глубокого уважения» от девушки, которой совсем недавно оказал крайне холодный прием.
Примерно три четверти клуба были неплохо знакомы с Юки еще до того, как он стал отаку и ушел — и с поста заместителя, и из клуба вообще. С половиной девушек Юки работал в попытках найти наиболее подходящий режим тренировок для оптимального результата. Вообще Юки был гордостью клуба — долгое время именно его личный результат был лучшим из лучших.
По случайности сейчас в клубе находились и взирали на Нацуми именно те, кто был хорошо знаком с Юки. И, конечно же, среди присутствующих не было равнодушных к отчаянно-наглому признанию Юки в чувствах к Оками. И плевать, что признание случилось уже почти как год назад!
После затянувшейся паузы, когда Нацуми даже не сделала попытки выпрямиться, слово взяла президент клуба:
— Оками-сан, уж не с Юки Усадой ли нужна наша помощь? Неужели вы сумели оценить его по достоинству и сейчас жалеете, что отказали такому парню?
— Больше всего на свете жалею, — последовала фраза, сказанная звенящим шепотом.
Слова Нацуми были полны такой горечи, что никто из присутствующих не посмел сомневаться в искренности девушки.
— Но помощь мне нужна не с ним. Вернее, с ним, но не такая, о какой вы думаете.
Внимательно выслушав проблему, члены клуба крепко задумались.
— Ох, Оками-сан! В принципе, нет ничего невозможного. Особенно если подключить пару знакомых из клуба кройки шитья и косплея…
***
«Если у вас мания преследования, это не значит, что за вами не следят…»
Юки никак не мог понять, что же такое вокруг него происходит. Не мог он понять это ровно до одной школьной поездки.
Поездки, после которой случилось нечто судьбоносное…