Часть 14 (2/2)

— Тебе придётся постараться, — Тоджи садится ровнее, кладёт локоть на бедро Мегуми. Да уж, воссоединение прошло полным ходом где-то за плотной завесой кулис, без участия Сатору. — Подумать о своём прошлом.

— Начина-ается, — он бьёт диван кулаком. — Что вас так привлекает в этом ебучем прошлом, почему нельзя сосредоточиться на настоящем?

— Прошлое — часть твоего пути. Подумав над ним, ты рискуешь понять, почему сейчас так себя ведёшь.

Рискует. Словечки Тоджи выбирает потрясающие.

— Как — так?

Слушая Тоджи, Сатору понимает, почему тот ему не нравится, и при этом притягивает, хочется ещё немножко, хоть капельку побыть рядом и послушать.

— Почему ты уверен, что самый простой вид отношений — именно то, что требуется, подходит, удовлетворяет потребности.

— Ты сам уже ответил.

Мегуми цокает, Тоджи хлопает его по колену, поддерживая тихое негодование.

— Похоже на сеанс психотерапии, — реально похоже, до мурашек по коже. Неприятно.

— Э, нет, не ко мне, у меня своих заскоков достаточно, не собираюсь я так глубоко в твою голову залезать.

— Ты, именно ты пообещал, что найдёшь способ избавиться от меня в жизни Мегуми.

Фраза срабатывает, Мегуми пялится на Тоджи, ожидая объяснений.

— Ха, спизданул что-то подобное, ты всё за чистую монету принимаешь? С его чувствами не считаешься?

— Твоя угроза не касалась его чувств.

— Как и твоё предложение мне отсосать, — не остаётся в долгу Тоджи.

— Заткнитесь, — слабо просит Мегуми, он трёт лоб и морщится.

— Ладно, прошлое так прошлое, — Сатору ощущает нервозность, она связана с одним случаем из его жизни. — Давайте лучше секрет за секрет. Если Тоджи так хочется узнать что-то обо мне, то я хочу услышать и о нём кое-что.

— Ну? — лениво отпивает, едва смотря на Сатору, больше на стенку за ним.

— Расскажи, как появился этот шрам, — показывает на свой рот.

— Нет, — просит Мегуми.

— Нет? — ведёт головой Тоджи, на сына смотрит вполне осмысленно, без смешинок во взгляде, там остаётся только темнота секрета. — Смотри, равные условия.

— Нет, — повторяет Мегуми и мотает головой, на месте он остаётся из-за пальцев Тоджи, вцепившихся в бедро.

— Я согласен. Ты сам предложил, выслушаешь меня, потом узнаем, что там у тебя, лады?

— Ага.

Из-за реакции Мегуми Сатору готов дать заднюю. Решимость Тоджи заранее намекает на очередной пиздец.

— У меня была официальная жена до встречи с матерью Цумики. Её звали Наоки, — Сатору замечает прошедшее время, — она была такой чудесной, ты бы, встретив её, наверняка подумал — скучная. Я точно так думал, это отлично подходило, я занимался работой — старался перебиваться постоянными подработками, — она оставалась дома и всегда ждала меня. Её словам о сиротском детстве я поверил с первого раза, не требовал пытаться разыскать родственников. Мне плевать хотелось на все эти семейные связи, я вырвался из жизни клана, вставал на ноги, чем меньше помех и причин отвлечься, тем лучше. Наоки забеременела быстро, быстрее, чем я успел перестроиться под подобную вероятность, — Мегуми начинает дышать быстрее, Тоджи держит его, не разжимая пальцев, — ладно, я кое-как справился. Ха-ха, кое-как. Мегуми появился на свет таким милым и одновременно хмурым, что я сразу подумал — мой. Это было первой ошибкой. Вторую ошибку взяла на себя Наоки — начала его опекать чрезмерно. Мне стало хотеться наорать на неё, или хуже — ударить, лишь бы позволяла ему хоть что-то делать самостоятельно. Сил у меня на подобные выходки не оставалось, сейчас думаю, не ошибкой ли было. Может, стоило перебороть себя пару раз, поставить её на место? — Сатору сглатывает ком в горле. — У неё ехала крыша, Мегуми подтвердит, или не будет, так что попробуй поверить на слово. На седьмой день рождения Мегуми Наоки попыталась его убить, — будничный тон Тоджи не сразу позволяет Сатору осознать смысл сказанного.

В паузу Тоджи допивает вторую банку пива, отпускает Мегуми и берёт ещё одну, никто не просит его прекратить пить или говорить.

— Ты видел шрам у него на спине? Такой аккуратный вышел, почти всегда скрытый от чужого внимания, объяснять ничего не нужно, — Тоджи касается нижней губы языком, ухмыляется без чувства, — вот мне Наоки сделала подарочек поярче. Прям на роже, что за баба? — резко смеётся. — Она не хотела, конечно, нет, у неё шанса не осталось, я пока оттаскивал её от Мегуми начал молиться: ты живи, ты только живи. Пялился на кровь, на его расслабленное тело, Мегуми вырубился от болевого шока почти сразу. Наоки отбивалась, нож не выпускала.

— Стой.

— Да я уже закончил, — Тоджи открывает банку и не пьёт, вертит её по кругу. — Я закончил, Гуми?

— Закончил, — тот бледный, бумажный, на лице только видно, что глаза, детские такие — огромные, предвещающие слёзы.

Сатору срывается, двигается ближе, раскрывает ладони, приглашая:

— Иди сюда.

Мегуми без промедления падает на Сатору под хмыканье Тоджи. У него холодный нос, его всего трясёт.

— Не забывай, секрет за секрет, — напоминание хриплое, обманчиво пьяное.

— Сейчас, дай ему успокоиться.

— Так ты мне рассказывай, его можешь обнимать сколько влезет, сколько ему потребуется, — как будто Сатору это сейчас не нужно. Поверх ткани футболки удаётся нащупать шрам и погладить его несколько раз, вызывая ужас и облегчение одновременно.

Сатору готов поблагодарить Тоджи за спасение Мегуми. И ровно насколько же готов начать орать: как получилось упустить из вида странное поведение собственной жены? Дело в том, что...

— Гуми, — зовёт Тоджи.

— Что? — горячий выдох оседает на шее Сатору, Мегуми близко, его вес приятно придавливает к дивану, настраивает на сон.

— Сядь ровно.

— Ты же только что сказал...

— Да, — Тоджи кивает, — теперь понимаю — он на тебя отвлекается. Так что быстрее расскажет, быстрее...

Быстрее что? Позволит Мегуми вернуться в объятья Сатору? Чушь. Ни одному слову нельзя верить.

— Рассказывай, — подбадривает Тоджи и салютует банкой, — постарайся выдать что-то соразмерное нашему секрету.

Да, это их общее воспоминание. У Сатору такого нет, он в выбранном моменте прошлого застыл один, в этой пустой бесконечности.

— На втором курсе универа мой лучший друг покончил с собой, когда я не ответил на его чувства.

Никогда Сатору не рассказывал об этом никому кроме Сёко. Те же Утахиме или Юки так и не узнали подробностей. Их просто поставили перед фактом — Сугуру умер. Первая была на похоронах, вторая отказалась, узнав о самоубийстве, это, пожалуй, было лишней деталью.

— В чём-то наши истории похожи, скрывать не буду, и если в вашей всё сплошная правда, то и в мою придётся поверить, — Сатору отворачивается, как может, прикрывает глаза. — Мы с ним вместе ещё школу заканчивали, это была такая неразрывная дружба, когда у меня ныл зуб, Сугуру приходил вечером и жаловался, как весь день его плющит без причины. И как ты, Тоджи, был слеп касательно поведения своей жены, так и я с Сугуру поступил. Я видел в нём что-то, улавливал, не знаю, смену настроения? То, как резко он отзывался о девушках, положивших на меня глаз, как бесился, стоило мне выбрать свидание вместо вечера с ним. Но вот такой прикол — он никогда не говорил серьёзно о своих чувствах. Всё это было таким лёгким, стыдливым почти, будто Сугуру рассказывал несмешные шутки и ждал смеха. Я смеялся, люблю ведь это дело, смех хорошая тема — пока ты смеёшься, время вроде останавливается, от нехватки кислорода накатывает подобие эйфории. — Сатору улыбается невольно. — Я выбрал универ, мы с Сугуру этот момент не обсуждали, типичная ситуация, когда у тебя из-за количества собственных забот не получается уследить за чужими проблемами. И порядком же я удивился, узнав, что он поступил вместе со мной, ещё радостно предложил вместе снимать квартиру: дешевле и проще; Сугуру классно готовил, я спокойно убирался, у нас были поделены обязанности. Первый год прошёл нормально, я радовался возможности окунуться в нормальную городскую жизнь, не заморачиваться об осуждении со стороны родителей, не думать, словно порчу фамильную репутацию. Ничего такого не происходило, — лицо начинает жечь, — у Сугуру всё вышло... Не так, как я ожидал? Или мы оба. Ему оказалось сложно сходиться с людьми, заново собирать круг общения, мы кое-как сконтачились с нашей подругой Сёко, но из-за выбора специальности — она педиатр, — ей приходилось много времени уделять учёбе. Я как-то просто всё воспринимал, пока не отвлёкся от радостей, не заметил, что Сугуру стал хуже выглядеть. Он осунулся, заметно похудел, перестал участвовать в вечерних разговорах.

Мегуми отодвигается от него, пока не натыкается ладонью на локоть Тоджи, сразу же сжимая пальцы. Сатору тоже в настроении вцепиться в кого-то, убрать спокойный голос и начать орать. Ему тяжело погружаться в воспоминания, чувство вины сигналит внутри черепной коробки, окрашивая всё красным.

— Я точно не помню тот вечер, пришёл поздно, заебался, выдалось неудачное свидание, Сугуру встретил меня у двери, там же зажал, требуя подробностей. Из-за его поведения я подумал: набухался, ничего нового, проспится и попробует извиниться. Постарался отбрехаться, отшутиться, неплохо справлялся. Сугуру не понравилось, он меня ударил, по лицу, в живот зарядил нормально, я чуть не блеванул от боли, приложил затылком о стенку, короче, подготовиться к подобному не было времени, но я дал сдачи. Не в полную силу, там и развернуться негде было. Разбил ему нос, он в ответ расквасил мне губу. Орал про любовь: нельзя так поступать, почему ты ведёшь себя как мудак? Я попытался вразумить Сугуру, напоминал, сколько лет мы друзья, какая любовь, откуда она, я, что, научился мысли читать? И если любовь, то как к брату, не более того.

Сатору зажимает переносицу и подлезает пальцами под очки, сильно надавливая на глазные яблоки.

— Не делай так, — просит Мегуми сипло.

Ага, не стоит, будет больно, от слов всё равно больнее. Сейчас точно.

— Мы кое-как разошлись, я тогда даже умыться не пошёл, предпочёл лечь спать. Не переоделся, не поставил телефон на зарядку, ничего не сделал из обычных вещей. Я не сказал ему ничего напоследок, меня что-то сдерживало? Помню, с какой злостью Сугуру смотрел, пока я пробирался по стенке в комнату, заснул не сразу — думал, не собирался ли он продолжить, там, придушить меня ночью или ещё что? — Сатору говорит и говорит, хрипит в некоторых моментах. — Сугуру не шумел, выключил везде свет. Стрёмный вечер, совсем не то, чего ожидаешь чудесной весной. Утром я буквально отлепил своё лицо от подушки, всё было в запёкшейся крови. Спросонья не сразу вспомнил произошедшее, ломило всё тело. Сугуру я, — Сатору срывается, начинает плакать и договаривает кое-как, — нашёл в ванной. Он перерезал себе вены на правой руке. Не будь вода красного цвета, я бы подумал: отмокает и собирается с мыслями.

У истории типичное продолжение, ничего впечатляющего.

Идея получить секрет за секрет исполнена.

Мегуми нерешительно касается ступни Сатору. Фоном, под ласковые поглаживания, Тоджи говорит то, что Сатору никогда не слышал от Сёко:

— Знаешь, он сделал это не из-за тебя, — в его голосе новая интонация, сочувствующая, — он выбрал самый простой вариант. Заодно повесил на тебя чувство вины, с которым ты скитаешься уже хрен знает сколько. И ты позволяешь себе это ощущать, так ведь проще?

— В каком месте? — Сатору открывает глаза, напарываясь на одинаковый взгляд Мегуми и Тоджи.

— У тебя был лучший друг и сильная эмоциональная связь, оборвавшаяся по независящим от тебя обстоятельствам...

— Я же мог ответить нормально или притвориться, что разделяю его...

— Рано или поздно ему стала бы очевидна неискренность, тогда, кто знает, может, он бы и тебя тоже грохнул. Теперь же, — Тоджи в задумчивости ставит банки друг на друга башенкой, — тебе стоит спросить себя: не пора ли отпустить ощущение виновности?

— Быстро ли ты справился с подобным относительно Мегуми?

— Нет. И кто сказал, что я справился?

Мегуми оборачивается на Тоджи.

— Кстати, у меня есть ма-аленькое такое подозрение, совсем крошечное, что и Гуми ещё не справился с, м-м, как лучше выразиться?

Слеза докатываются Сатору до уха, неприятно щекоча. Пора перестать нюни распускать.

— Ты ещё не простил меня за Наою, да? — задаёт прямой вопрос Тоджи.

Пальцы на лодыжке Сатору сжимаются, Мегуми перенаправляет эмоции мгновенно.

Это считается за ещё один секрет?

Скорее да, чем нет.

В ожидании ответа Сатору сползает с дивана и рушит башню из банок, хватается за нижнюю, в которой пива наполовину, выпивает всё разом.