Глава 13. (2/2)
- Хочу, - выпалила Гермиона неожиданно даже для самой себя. - Хочу пирожных, вот только, если можно, лучше не чай, а кофе.
- Ну конечно можно! - снова всплеснула руками рыженькая и так обрадовалась, как будто выиграла приз в лотерею. - Пять минут, я все подам в вашу гостиную!
- Постой! - остановила её гриффиндорка, пока та не сбежала. - Лучше, наверное, не в гостиную, а куда-нибудь сюда...
- Хорошо, тогда в кабинет, - понятливо закивала девушка и снова повернулась, чтобы убежать.
- Как хоть тебя зовут? - окликнула её Гермиона.
- Эмили, мэм, - смущенно пробормотала девушка и сделала неловкий книксен.
- А я Гермиона, - улыбнулась в ответ шатенка.
- Мерлин, да кто же не знает саму Гермиону Грейнджер! - эмоционально воскликнула Эмили, но тут же спохватилась: - То есть простите, конечно же, Малфой, мэм. Это так непривычно, знаете… Такая сенсация! Все только об этом и говорят!
- Понимаю, - прошептала Гермиона вслед девушке, которая не преминула воспользоваться её замешательством и все-таки убежала за пирожными.
По правде говоря, она ни черта не понимала. Казалось, все и каждый знал о ней, Гермионе Грейнджер, больше, чем она сама. Её знала горничная в поместье Малфоев – Малфоев!.., знали целители, репортеры и даже сам министр магии! И был лишь один-единственный человек, который не знал её вовсе: она сама. Гермиона чувствовала себя потерявшейся, заблудившейся во времени девочкой, которая по нелепой случайности забрела не туда и позабыла дорогу обратно, но что хуже того – она ощущала себя самозванкой, мошенницей, чей обман вот-вот раскроют, а ее саму выгонят отовсюду с позором. И некому было покаяться, не с кем было поговорить. Гарри, Рон, Джинни… все они знали не её, а какую-то совсем другую Гермиону, которой она больше – или еще – не была. Все, кроме, пожалуй, одного...
Кофе с пирожными дела не поправил. Нет, напиток был хорош, а выпечка и того лучше – но сам факт того, что она вынуждена была жить в чужом доме и есть чужой хлеб, отравлял все горечью унижения. На ум невольно приходили все новые и новые вопросы. Могла ли она вообще содержать себя сама? И были ли у неё деньги, хоть какие-то, кроме тех четырех галлеонов, девяти сиклей и пятнадцати кнатов, что нашлись в кошельке? Гарри об этом ничего не говорил, а она и не подумала спросить.
В тихом отчаянии Гермиона взялась за изучение собственных бумаг. Здесь были выписки, наброски и заметки о правовом положении домовых эльфов, оборотней, кентавров и других магических рас – видимо, после войны она не бросила свою идею добиться справедливости для этих существ. Нашлось и несколько писем – не очень-то подробных от Гарри и пара совсем коротких от Рона. Они писали о своей подготовке на авроров – причём если Гарри воодушевленно перечислял, чему научился, то Рональд в основном жаловался на ранние подъемы и дефицит свободного времени. Была стопка её конспектов по чарам и трансфигурации, список экзаменационных вопросов по истории магии и три эссе по зельеварению. Но больше не было ничего. Ни личных записей, ни писем от Малфоя, ни какой-то другой переписки. И если первое было вполне естественно, потому что дневников Гермиона никогда не вела, сколько себя помнила, то отсутствие писем сбивало с толку – ведь Малфой сам сказал, что они переписывались, пусть и изредка. Где же тогда письма? Не могла же она просто выбросить письма от человека, которого любила?..
В поисках хоть какой-то зацепки, мелочей, которые могли о чем-то напомнить и дать толчок воспоминаниям, девушка перетрясла все. Перелистала все книги – ведь она могла прятать письма там, раскладывая их между страниц, проверила все карманы одежды и содержимое сумочек, даже нашла ту самую, бисерную, о которой с таким восхищением говорил Гарри. Из неё на пол вывалилась целая гора вещей, включая небольшую библиотеку, поношенную мужскую футболку и четыре непарных мужских же носка, но ничего из этого не пробудило ни малейшего трепета в груди, внезапной дрожи рук или каких-то других симптомов, как бы жадно она к себе ни прислушивалась. И вновь: ни одной записки, ни одного письма, не говоря уже о том, что можно было бы счесть романтическим подарком или сувениром. Конечно, едва ли стоило рассчитывать на совместные колдографии, но хоть что-то должно было быть!.. Но не было ничего. Как будто в её жизни были только Гарри и Рон, школа и война, а затем работа – и все. Даже среди нижнего белья не отыскалось ничего “для особенного случая” – а ведь по словам Малфоя, эти случаи вполне себе были. И что же, она бегала к нему на свидания вот в этих, несомненно, милых, но не очень-то эротичных трусах с котенком на попе?! И главное – его это устраивало?! Неужели не сохранила платья, в котором вышла замуж – навряд ли, конечно, она стала бы покупать специальное свадебное, но хоть какое-то же было?.. Может, вот это, красное?.. Гермиона с сомнением потрогала тонкую ткань единственного платья, которое нашла среди своей одежды – за исключением сегодняшнего комплекта, конечно. Оно было нарядным, но скорее подходило для гостьи на чужой свадьбе, чем для невесты на своей собственной.
Перечень вопросов в голове все рос и рос. Чтобы не запутаться и ничего не забыть, она начала писать списки, отдельно для каждого: вопросы Гарри, Рону, Драко… Посомневавшись, Гермиона набросала и отдельный листок для Джинни. Мало ли что там говорил Гарри о её осведомленности, у Джинни всегда было достаточно ума, чтобы не говорить того, о чем говорить не следовало. Возможно, именно её и следовало расспросить в первую очередь.
Время стремительно текло, Эмили уже принесла ей и ужин, и чай, а девушка все сидела за столом, периодически впадая в бездеятельную задумчивость. Наконец все до последней бумажки было перечитано и изучено, книжки перелистаны, а планы на ближайшие дни составлены.
Может быть, она все и забыла, но и сидеть в ожидании, пока память вернется как-нибудь сама, как её утешали целители, Гермиона не собиралась. Чем больше она узнает, тем легче будет вспомнить. А если вспомнить не удастся – ну что ж, знания сами по себе – это уже немало.
Преисполнившись решимостью и жаждой деятельности, она заперла все бумаги в ящик стола и отправилась спать. Завтра её ждал очень насыщенный день