Родной дом (2/2)

Он смотрел на ее свежеокрашенные в черный цвет волосы, уже без алой пряди, на уставший тусклый взгляд голубых глаз. Единственная женщина, заботившаяся о нем все эти годы, не требовавшая ничего взамен.

Адриану было жаль, но он не мог ее простить за разрушенную жизнь.

— Здравствуйте, Адриан, — едва хрипло прервала молчание Натали. Вероятно, от межсезонной простуды, голос ее казался нездоровым.

Адриан опустил голову, не желая встречаться с женщиной взглядом. Нелегко ей далось сохранить все, но тот и никогда того не просил.

— Здравствуй, Натали, — сдавленно процедил он, снимая промокший бежевый тренч-плащ, про себя невольно отметив, что такой же носил некогда отец. Неловко парень просмотрел потемневшую от старости и пыли лестницу, вспоминая как эффектно Габриэль встречал гостей, спускаясь по ней. По центру, на высокой стене неизменно висел тот самый портрет, сделанный после смерти матери.

После того вся жизнь юноши пошла под откос, ведь в самом деле у него никого не осталось. Картина всегда напоминала ему об одиночестве и безрадостном отрочестве.

— Надо бы его снять, — пробормотал Агрест. — А лучше бы сжечь…

Натали следом посмотрела на портрет и с некоторой жалостью к трудам мастера ответила:

— Не стоит, Адриан. Неплохо же получился, — переглядываясь с парнем, она добавила: — Глаза прямо живые.

— Лучше бы сжечь, — повторил тот, тяжело выдохнув.

Сжечь, уничтожить, как он сделал со всеми парижскими связями, раз и навсегда.

Женщина обеспокоенно насупилась, понимая, что вряд ли разговор пройдет в доброжелательном тоне. Она взяла с кофейного столика планшет и повседневно спросила:

— Что собираетесь делать с компанией? — Натали открыла последние финансовые отчеты и протянула Адриану.

Внимательно парень просмотрел отчетность бренда, что до сих пор, по несчастливой случайности, носил имя его отца. Доходы едва ли выходили в минимальный плюс, что, конечно, было гораздо лучше положения десятилетней давности, но далеко до того, чтобы его можно было бы назвать удобоваримым. Многие дочерние отделения были перепроданы конкурентам, чего Адриан бы не допустил, если бы нес за бренд ответственность.

— Мда уж, — протянул напряженно Агрест. Он посмотрел на мадам Санкер в замешательстве, будто ожидал, что в это время появится в голове однозначный ответ, но как-то он все не приходил.

Он знал, что немало достойных поклонников его отца имели незаурядный потенциал, и так-то не все потеряно. Если полноценно взяться за компанию, с нее будет толк, только вот нужно ли ему это?

Разве не хотел бы тот все продать и отправиться домой, в Лондон?

Хотя непонятно, сколько времени заберет дело с его матерью, на сколько придется задержаться во Франции, поэтому пусть пока побудет.

Не стоит так быстро все уничтожать. Какая-то копейка та и сыграет свою роль.

— Пока что не знаю, посмотрю по мере разрешения некоторых вопросов.

— Проблем с налоговой не появилось, можете не волноваться, — заверила Натали, за что Адриан, в самом деле, был благодарен, ведь только долгов ему здесь не хватало…

— Вы отлично справились с положенными на вас обязанностями, можете быть свободны, мадам Санкер, — по-корпоративному вежливо произнес парень, но встретил недоумение. — Что-то не так?

— Ваш отец прописал меня в этом доме, все эти годы на мне были все счета и долги, — пояснила Натали. Агрест не знал, как на это реагировать даже. — Я имею полноценное право здесь проживать, тем более, у меня нет альтернативного жилья. Я продала его, чтобы хоть на первых парах содержать особняк.

Конечно, Адриан не мог просто так вышвырнуть на улицу женщину, что так много сделала для него лично, хоть и не мог простить ей сотрудничества с Бражником. Дома было не идеально чисто, и тот поймал себя на мысли о том, что вся уборка легла на ее плечи. Вместо десятка личного обслуживающего персонала, одна хрупкая женщина держала на себе все это.

— Хорошо, — пробормотал, поникши, парень, терзаемый неоднозначными чувствами.

Он забрал увесистые чемоданы и поплелся, опустив плечи, в некогда свою комнату.

Некоторое время Адриан не решался надавить на знакомую потертую ручку белоснежной двери, будто за ней его ожидало нечто ужасное. Он вспоминал, как убегал от черного мотылька, сломя голову, едва сдерживая слезы, как грохнула та самая дверь. Казалось, будто этот грохот до сих пор застыл в ушах.

Потянув извилистую ручку, он ощутил, как толстый слой пыли мгновенно перешел на запревшую ладонь. Адриан удивился, ведь никакой боли не почувствовал. Клацнул на ощупь выключатель и лампы загорелись, как раньше вечерами. Вся мебель в комнате была застелена белыми простынями, от выгорания на солнце, для пущей защиты шторы плотно завешены.

Поставив чемоданы рядом с диваном, парень отметил, что пол чистый, тут убирали время от времени.

Снимая простынь с кровати первым делом, осматривая старый теплый плед, под которым парень провел немало вечеров, читая книги, он ощутил странное чувство уюта, будто вещи дожидались его все десять лет.

Агрест принялся сдирать со всего белый саван, ускоряя преображение комнаты.

Когда все обнажилось в изначальный вид, Адриан вдруг понял, что все это по-прежнему его родное место, дом, которого так давно не хватало.

Разбирая чемоданы, парень мимолетно вспомнил про шторы, что забыл раскрыть.

В видах вечернего Парижа, он вспоминал далекие моменты прогулок с друзьями, концерты и геройства…

Вдруг по одной из отдаленных крыш пробежал алый силуэт человека.

— Леди Баг? — опешил от удивления парень.