Foresee you (2/2)

Понимает без пояснений.

— Да.

Чонсон собирается задать множество вопросов, но не сегодня. Не сейчас, когда момент превосходный, и портить его окончательно, загубив надежду на нечто большее, равносильно фатальной ошибке. Уже пожалел о том, что спросил, но полная незаинтересованность тоже могла бы оттолкнуть, потому что существуют люди, преследующие исключительно корыстные цели. Которым плевать на чувства тех, кого есть шанс использовать безнаказанно.

Младший выпрямляется и не успевает ничего не сказать, так как оказывается заключённым в крепкие объятия. Чонсон прижимается щекой к его виску и шепчет, едва задевая губами ушную раковину:

— Сону описывал тебе меня? Как я выгляжу? — и пусть Чонвон не обнимает в ответ, то абсолютно не важно. Он не противится, не отстраняется как ошпаренный.

— Не только он.

А кто?

— Хочешь потрогать моё лицо?

— Ну, сперва тебе придётся отпустить меня, — хмыкает хитро, из-за чего глаза становятся как щелочки.

Приходится сесть на диван и скрыть немое обожание, выливающееся в приподнятые уголки губ. Чонвон усаживается между его ног — чертовски близко, слишком ирреально для принятия — и зачем-то лезет в карман толстовки. Джей поначалу не понимает, зачем и что происходит, а потом замечает маленькую упаковку салфеток.

«Слепые воспринимают информацию через прикосновения, ушами и с помощью обоняния, — как мантру повторяет, чуть слышно дыша, дабы ненароком не спугнуть или выразить что-то, что может интерпретироваться как неприязнь. — Он поступает правильно, когда другой бы не придал значения этому».

Начиная с линии челюсти, двигается к мочкам. Нежное прикосновение отзывается жаром внизу живота, и неуместное возбуждение — вовсе не то, что реально контролировать. Особенно когда между вами сантиметров двадцать, а на дне пустоты на мгновение замечаешь живой блеск.

— Ты полностью слепой? — старший нервно сглатывает, грудь сдавливает от подступающего к лицу жара. И всё-таки проклятый лишний вопрос озвучен.

— Различаю день и ночь — толку нет. Иногда появляются вспышки — например, когда рядом проезжает грузовик с выключенными фарами. Они яркие, но для меня как пятно, которое еле пробивается через густой туман, — следующая цель — шея. — У тебя проколоты уши…

— Раньше носил серьги.

Если он продолжит смотреть вот так, говорить и касаться вот так, то Джей рискует встретить маленькую смерть. Чонвон средним пальцем скользит от переносицы до кончика носа, скулы, линия бровей — беспорядочные отметины остаются на коже вкупе с запахом чего-то морского. Вероятнее всего, причина в салфетках.

— У тебя аккуратный нос и ярко выраженные черты, — склоняет голову влево и пропускает меж пальцев выбившуюся из укладки прядь волос. — Ники сказал, что ты красивый. Думаю, он не преувеличивал, как и Сону.

Комплимент тонет в единственном слове. Мозг отчаянно цепляется за незнакомое имя, подкидывая ревностные картинки того, кем приходится парень Чонвону.

Прежде не слышал ни о каком Ники, как и не думал (вот же тупой мудак, зацикленный на предрассудках), что кроме сестры, родителей и Сону у него есть те, которые знают об его жизни многое. Тем более, если в курсе о том, кто такой Пак Чонсон.

— Ники?

— Друг, — лаконично отвечает без паузы и кладёт обе ладони на плечи. — Могу я?..

— Не спрашивай.

Прощупывает мышцы на руках, елозя на ковре. Шумный вдох сопровождается нахмуренными бровями, как если бы относился по-настоящему серьёзно, старался бы представить изо всех сил. Точка кипения — когда под правой ладонью загнанно бьётся сердце, а штаны становятся чертовски тесными в области ширинки. Неконтролируемый процесс — навязчивая идея или неоспоримый факт, призывающий к действиям.

Нельзя. Не сейчас, хотя так хочется поцеловать его и завалить на этот мягкий ковёр. Убрать кофту, чтобы не осталось никаких преград.

— Я заеду за тобой завтра? — голос срывается на непонятный хрип. — Погуляем или посмотрим фильм?.. Чем угодно можем заняться — для меня без разницы.

Когда Чонвон неожиданно движется вверх и очерчивает губы, самообладание висит на волоске. Джей невольно приоткрывает рот — на кончике языка остаётся ароматизированный привкус салфеток и почему-то соли. Младший не спешит прерывать это безумие, молчит и внимательно смотрит в пустоту. Ни на что большее, если честно, Чонсон и не рассчитывал.

— Завтра и послезавтра я не собирался никуда идти. У меня планы. Может, в среду? — медленно садится на пол, обнимая себя двумя руками за колени, и смотрит.

Чонвону плевать на эмоции, выраженные на лице, — он постоянно находится в темноте. И не быть частью чонвоновых планов, на самом-то деле, чертовски обидно.

— В какое время я могу звонить тебе? Смс неудобные, да?

Чуть заметная улыбка.

— С шести утра до семи утра, потом с четырёх дня и до полуночи. Я плохо сплю.

***</p>

— Ты не поверишь, но он на меня дуется, — Сону придерживает плечом телефон и прислоняет карту к валидатору, заходя в автобус.

— Шутишь? Сонхун?

Ким садится на свободное сидение возле окна и теперь уже берёт мобильный в ладонь, чтобы разговаривать было удобнее. Джейк мог себе позволить поболтать прямо на рабочем месте без ущерба производительности.

В отличие от Хисына.

— Ты уверен, что причина в этом?

— Начнём с того, что я вообще не знаю причины. Ну а что тогда? — предполагать больше нечего.

Старший может смеяться сколько угодно, однако то ни капельки не смешно, потому что никакая другая причина на ум не идёт. Сонхун действительно ненавязчивый или обидчивый, вот только с той ночи первым не написал ни разу, а все его ответные сообщения были чересчур сухими и грубыми (да, буквально сквозь текст чувствовалась агрессия).

Сону знает, что чересчур мнительный и восприимчивый, вопреки всему удивительным для окружающих образом способный заниматься таким трудным делом — помощью инвалидам и старикам. Может создаться впечатление, что помочь слепому прибыть в пункт назначения легко, но ты сопровождаешь живого человека, а не занимаешься доставкой бездушного предмета в коробке. Всем необходимо нормальное общение без жалости и напряжения, доверительный разговор.

Был определённый круг лиц, чьё мнение имело весомое значение. Друзья могли подшучивать и на дни рождения дарить не совсем обычные подарки типа костюма единорога или карту в магазине сладостей. Но именно Сонхун в большинстве своём занимался составлением новых прозвищ, Джей — передразнивания. И всё шло абсолютно замечательно до сегодняшнего осознания того, что не показалось: есть напряжение.

Забавный пост из группы, в которой не состоит Пак, и прикреплённый к нему комментарий, чтобы уж точно посмотрел запись, а не проигнорировал. Мимо.

sunoo 🦊: «четвёртый похож чем-то на тебя)»

sunghoon: «нет.»

Несколько сделанных вчера селфи, из коих невозможно выбрать одну хорошую фотографию — тоже без внимания. Обычно он не удерживается от беззлобного издевательского комментария или кучи смайликов, что красноречивее любых слов. Но на вопрос «с какого ракурса лучше» Сону получил сухое:

sunghoon: «с любого, хреновый из меня советчик.»

Сонхуну попеременно важно было уходить в себя, закрываться от посторонних без ущерба отношениям и просто побыть наедине с собой. Но ничего не предвещало беды, поэтому Сону начинает всерьёз опасаться за моральное состояние друга. Без прикрас и лишнего — близкий, замечательный человек и временами самый шумный интроверт из всех, кого Ким знал за всю жизнь.

Что, если проблемы в семье или неприятности на работе? Может, он всё-таки заранее планировал совместную ночёвку и придумал что-то по-настоящему интересное?

Важно ценить собственный комфорт и не поддаваться на манипуляции. Но вот в чём подвох: манипулятор из старшего отвратительный, чувство меры и ненавязчивости ему присущи, а закатывать истерики из ничего не его конёк. Сонхун психически уравновешен и (не в обиду ему) иногда немного тормознут.

— Я вот думаю: мне к нему неожиданно приехать вечером или позвонить?

Джеюн шумно выдыхает — наверняка его выражение лица безумно смешливое. Как раз такое, когда он пытается блефовать, хотя совсем не умеет этого делать.

— Если тебе не лень, навести его лично. Уверен, ты зря поднимаешь панику на этот счёт. Сонхуну поху… пофиг, — мгновенно исправляется, когда вспоминает, что находится на работе.