164. Поверженные (2/2)

— Твои родители — принц Рейегар Таргариен и его дорнийская жена!

— И ты в это веришь? — горько спросил Эйгон.

Вместо ответа Джон погрузился в своё обычное помешательство, в котором все и каждый вокруг казались ему Рейгаром, и он только тупо и счастливо заулыбался:

— Мой принц, как я могу не верить вам, если это говорите вы?!

— Не печалься, парень, — стукнул его по спине певец. — На Стене жизнь только начинается, поверь знающему человеку.

А у Стены, а у Стены,

Там все равны и все вольны,

И холодны и голодны,

Но восхитительно дружны

И всех пьяней на свете!

* * *</p>

— Княжна Арианна Мартелл, наследница Дорна, в моём скромном доме, — голос леди Сансары Футли, вернувшейся в Тамблтон править суд, был полон яда.

Как будто Арианна сделала что-то дурное ей лично — она, в конце концов, даже не выгнала её из её же города, она просто приехала туда в сопровождении ныне покойных лордов Бракса и Сарвика. Просто гостья. Неужели северяне считают возможным бросать гостей в тюрьму и издеваться над ними?!

— Ты не пила моего вина, не ела моего хлеба, не макала его в мою соль, — ответила леди, когда Арианна бросила ей это обвинение. — И пока я жива, дорнийка, ты не сделаешь ни того, ни другого, ни третьего.

Что этой женщине до Дорна? Она жила в считанных днях езды до столицы Семи Королевств, она живого дорнийца, наверное, впервые видела прямо сейчас. Совсем как тот дурачок из Окхартов с его байками про гобелены. И всё же этой нелепой ненависти хватило на то, чтобы кормить Арианну отбросами и поить кислятиной, которую никак не заподозрить в том, что это — вино, достойное стола правящей леди.

Среди андалов таких было немного.

Ей следовало бы проявить сколько-то понимания к дорнийке, сражавшейся за то, что леди Футли получила — за своё право — но тощая стерва с жёлтыми зубами только презрительно усмехалась.

— Право? Твои права — за Красными Горами, княжна. Здесь ты никто, чужачка, явившаяся вслед за войсками самозванца и помогавшая им бесчестить мой город. Как будто мало горя мы видели за эти века!

Говорили, что леди Футли, как её далёкую предкиню Шарис, взял в наложницы один из людей самозванца, некий рыцарь-утка. Может быть, болтали — но вряд ли, не зря же она так злилась. И так цеплялась за своего мелкого кудрявого спиногрыза в детском платьице.

— Женщин не отправляют на Стену, к моей великой жалости, милая княжна. Придётся вам вкушать роскошества нашей темницы до прибытия законного короля. И дайте ей «Звезду» — пусть привыкает! В молчаливых сёстрах иные книги запрещены, все знают.