108. Ночная септа (1/2)

Леди Каллакира упала на пуховую постель в своих покоях, чувствуя себя совершенно вымотанной долгим днём, торговыми переговорами и дорогой до столицы. Визерис возблагодарил прозорливость Элларии за наличие в багаже замечательной плотной ночной сорочки со вшитой ”грудью” и набросил поверх шёлковый халат.

Его день ещё не закончился, хотя он решительно пресёк все попытки остаться с ним — даже со стороны Оберина. Он будет волноваться, будет расспрашивать, что случилось — неважно, сейчас надо было остаться одному и придумать, как помочь Джейхейрису. Кто вообще в силах помочь мертвецу? Ответ был настолько очевиден, что оставалось только рассмеяться, предоставив всем шпионам Вариса возможность убедиться в ненормальности тирошийки.

— Леди? — мальчик просунул голову сквозь дверь. — Леди, к вам можно? Теперь-то вы мне поможете?

Визерис кивнул:

— Да. Теперь помогу. Но нам надо быть осторожными, — предупредил он. — Никто не должен нас увидеть по дороге, хорошо?

— Хорошо, — ответил тот. — Эйк нам поможет, — он кивнул на безголового младенца верхом на коте. — Они всё видят и замечают! — мальчик протянул Визерису шестипалую руку. — А куда мы идём?

— К тому, кто сможет проводить тебя к маме и бабушке, — пообещал он, беря призрака за руку. На ощупь рука оказалась как... как что-то холодное, мягкое, но не противное.

Вверх по лестнице и к картине — ”Леди Веларион в пене прибоя”, чудовищная пошлая мазня, некогда заказанная великим Корлисом и сначала принятая только из уважения к нему, а потом приспособленная приносить пользу. Мама всегда пользовалась этим проходом в септу, пока отец не прознал о нём и не стал ловить их на половине дороги или ставить у выхода сьера Барристана: Визерис должен был оставаться близ своих покоев, а не гулять по замку. Сегодня здесь было пусто.

Шестнадцать ступенек вниз — надо же, в детстве они казались такими высокими — и ещё одна потайная дверь. Безголовый младенец высунулся наружу, махнул пухлой ручкой.

— Он говорит, можно выходить, леди, — объяснил Джейхейрис. — А зачем мы идём в септу?

— Потому что к твоим маме и бабушке иначе не попасть, — Визерис решительно пересёк коридор и понадеялся, что септон уже отошёл ко сну. Дворцовые септоны, сколько он помнил, не страдали излишним благочестием. Но нет, перед алтарём Воина стоял на коленях незнакомый юноша-подросток в пурпурной рясе служителя отца, с длинной светлой косой. Ведь не может же благое дело пройти без препон!

— Простите, — называть юношу младше себя ”отче” было как-то неловко, — я могу помолиться Неведомому?

— Зачем молиться Неведомому, леди? — ужаснулся Джейхейрис, но Визерис крепче сжал его призрачную руку в своей: не бойся, я знаю, что делаю.

Септон поднялся на ноги и улыбнулся, глядя на Визериса тёмно-лиловыми глазами, такими же, какие были у Рейегара и его несчастного сына.

— За них? Давно пора, — сказал он печальным, мелодичным голосом. — Я буду молиться с вами вместе, хотя только живые могут помочь мёртвым.

На его рясе был вышит чёрный дракон, свернувшийся вокруг пёстрого кристалла и сжимающий в пасти белую стрелу. «Не время трепещать, время делать дело», — одёрнул себя Визерис, хотя видеть одного из великих королей прошлого вот так вот, лицом к лицу, было ощущением неподражаемым.

Надо было зажечь свечи перед алтарём, зачерпнуть святой воды из чаши... он никогда раньше не молился Неведомому и не помнил ритуал.

— Зажги от свечи огонь на алтаре и семикратно брось туда лепестки цветов из корзины, вон она. И не бойся. Если ты чего-то не помнишь, я помогу, — подсказал король из-за его плеча.

— Леди, зачем мы это делаем? — снова спросил Джейхейрис, и Визерис присел перед ним, глядя ему прямо в глаза:

— Потому что твои мама и бабушка там, куда уводит людей Неведомый. Ты забыл об этом, и правильно сделал, но если хочешь их найти, нам нужна помощь. Поэтому стой смирно и делай как я, хорошо?

Тот насупился, но покивал.

Визерис не знал, сколько времени он провёл так, глядя в огонь, где сгорали лепестки жёлтых цветов, беззвучно моля Неведомого провести детей домой, к их родителям. Может быть час, может быть — всего пять минут. Но в какой-то момент духота, усталость и плотный цветочный запах (и запах дыма, от которого никуда не деться) сморили его, а когда он очнулся — он остался один. Только лунный свет падал из высокого стрельчатого окна, да мелькнули где-то там, на белом луче, край рыжей юбки и две чёрные косы. Ни Джейхейриса, ни безголового мальчика больше не было, только старый кот вылизывал тяжёлую лапу, да чесал кота за ухом блаженный король.

— Они... дома?