22. Лев идёт на Стену (2/2)

— Ты ничего не понимаешь в спорте, — кривозубый лорд Флинт собрался было покровительственно похлопать Джейме по плечу, но передумал. Молодец, с рукой жить лучше, чем без руки.

— В общем, мы кидаем булыжники, сначала большие, потом помельче, а ваша с Абелем задача — их отбивать так, чтобы попасть в воротца. И не попасть по Бену, а то он Олли переломает руки и ноги.

— Правда что ли? — усомнился Абель.

— Правда. Старки своё слово держат, — серьёзно ответил лорд Флинт. — Ну что, готовы приобщиться к спорту будущего?

Джейме не был готов, но он и не был добровольцем.

По крайней мере, в замке с нелепым имечком ”Кводпот” нашлась горячая вода и много сидра. Очень много сидра было необходимо, чтобы запить безумную игру и камни, летящие со всех сторон; горячая вода... мытьё Джейме считал не роскошью, а важной частью жизни.

Особенно мытьё волос. «Ни золоту в грязи, ни грязи в золоте не место, мой хороший», — как говорила когда-то септа Эглантина, втирая им с сестрой в голову жгучее мыло после возни во рву. Тогда они с сестрой были как братья.

В Чёрном Замке не было ни горячей воды, ни сидра — ни времени. «Иди уже клянись, потом придумаем, куда тебя пристроить», — сказал старшина хранителей, толстый болотник с Перешейка с кирпично-красной рожей и хохолком подстать.

И он пошёл — туда, где пьяный септон, запинаясь, читал им мессу присяги, а новички и Джейме переминались с ноги на ногу, ожидая, когда же уже всё. Ни ладана, ни мирры, только сивушный дух и радуги по стенам от огромного кристалла, едва прозрачного от пыли, но ещё блестящего.

Твоя заслуга — перед Матерью

Да в чём там была заслуга? Что он спросил начальство, услышал «Нет» и ничего не сделал? Что стоял и слушал, как она кричит от боли и страха? «Мать милосердна воистину, если такая малость достойна её внимания». Вон она, в одной из семи ниш — резное дерево, когда-то покрашенное ярко, аляповато, но краска облупилась и проступили черты, что создал скульптор: тонкий длинный нос, высокие скулы, коса короной... кого он хотел изобразить? Родную мать? Какую-нибудь леди? Или, может, королеву Алисанну?

И кого хотел увидеть Джейме?

- Бедное дитя... такие честные глаза, с такими непросто будет выжить в Красном Замке, — пришёптывая, произнесла немолодая женщина. Чёрная коса уложена короной, чёрное с золотом платье. «Баратеон?» — Ты ведь сын Тайвина? Мой сын дружил с твоим отцом... если, конечно, они умели дружить, — невесело сказала она.

— Да, я Джейме, сын Тайвина, — кивнул он. — Королевский гвардеец, — наивный, глупый, он правда верил, что это что-то значит. Что-то хорошее.

— Я Рейль, — ответила она. — Когда станет невмоготу, можешь прийти, послушать как я играю. Музыка лечит сердце, Джейме, сын Тайвина.

— Спасибо, — он растерялся. — Но почему?

— У тебя честные глаза, сын Тайвина. Зелёные и честные, и полные любви. Мне жалко твоих глаз.

Он пронёс ей яду в утро перед костром. Но она его не выпила. Сказала, это трусость.

Закатное солнце окрасило Мать алым и золотом. Его цвета — сегодня, сейчас, последние минуты — его цвета. Потом лишь чёрное.

— Я меч во тьме, — сказал он Рейль и Рейлле, Джоанне и Неведомому, Мирцелле и Томмену, Серсее и Тириону. — Я дозорный на стене. Я огонь, горящий вопреки холоду, свет, возвестивший рассвет, рог, поднимающий спящих, щит, охраняющий царство людей. На эту ночь и на все грядущие ночи, моя жизнь и честь принадлежат Ночному Дозору.

Наутро он выяснил, что краснорожий определил его в орден хранителей, и ему предстоит весь день рубить дрова.

— Это тебе не мечом махать, Цареубийца, — сказал тот. — Это работа. Тебе впервой, но пора привыкать.