Глава 6. Последствия выбора (2/2)

Поглощающая, опустошающая вина. Сожаление. Ощущение совершения настоящей, серьезной ошибки.

Вергилий всегда стремился стать равным отцу. Но в лихорадочном бреду, в котором полудемон существовал последние десятилетия, Вергилий забыл, что Спарда любил этот мир с его противоречащими самим себе обитателями. Отец защищал людей долгие года, ценой своей жизни делая человеческий мир более спокойным местом. В отличие от Вергилия, он никогда не говорил о своем демоническом наследии, как о чем-то безумно важном и заслуживающим гордости. Он был просто самим собой, независимо от происхождения. В его демонической душе было место любви и состраданию, и он проявлял его, ничуть не стыдясь человеческих эмоций.

Но из всех воспоминаний от отце, его словах и поступках Вергилий помнил прежде лишь о струящейся по телу Спарды мощи. Ощущение настоящей, непобедимой силы в прошлом омывало полудемона, словно успокаивающий поток теплого воздуха. С отцом он чувствовал в детстве безопасность и защищенность.

Пока Мундус не отнял это у него.

И тогда Спарда стал навязчивой идеей. Его сила, с которой невозможно было даже подумать о том, чтобы сравняться, превратилась в мечту. Вергилию нужно было стать таким же могущественным. Чтобы после стать сильнее отца, проигравшего Королю Ада.

Но при этом Вергилий упускал самое важное — причину, ради которой стоило сражаться. Спарда сражался за других, Вергилий же — только ради себя.

И в итоге сила как самоцель не оправдала себя. Жизнь полудемона превратилась в бесконечную борьбу, без смысла и конца. Он стал бездушным монстром, сродни тем, которых Спарда уничтожал ради благополучия мира и его семьи.

Еще совсем недавно Вергилию было все равно на людей. Они могли умереть прямо на его глазах, и его ледяное сердце бы даже не дрогнуло. Но теперь, когда он жил среди них, невозможно было оставаться беспристрастным.

Невольно, он привык к окружающим его людям. Их сущности оказались куда более глубже и многограннее, чем он мог представить. Теперь он мог понять Спарду, который был заворожен человечеством. В отличие от большинства демонов, ведомых лишь голодом и жаждой власти, люди не были животными в прямом смысле этого слова. Помимо базовых нужд, им требовалось нечто намного большее. Из чего родилось искусство и поэзия, любовь и сострадание — то, что недоступно было зверю, называемому демон.

И теперь Вергилий понимал, что он был куда более похож на человека, чем на демона. Даже находясь в Аду, он стремился к книгам, а не простому, инстинктивному захвату таких богатств, как хорошее убежище и источник еды и воды. А вместо иступленного желания крови им владела идея, ради которой он был способен идти на жертвы.

Осознав в себе человеческие черты, он больше не видел в людях жалких, недостойных его внимания существ. Конечно, это распространялось не на всех. Лишь единицы заслуживали его расположения, но все же…

… ему бы не хотелось, чтобы некоторые из них окончили свои жизни раньше отведенного им срока.

Вергилий откинул голову назад, легонько ударяясь затылком о стену. Он усмехнулся подобной мысли. Полудемон никогда бы не подумал, что его жизнь настолько сильно поменяет курс. Но в подобном существовании отсутствовала боль, истощение, голод и безумие. Поэтому он был не против остаться в мире людей рядом с братом и Неро.

В молчании, он продолжил слушать диалог охотников. Стоило парню мимолетно упомянуть нападение на Кирие, как Вергилий нахмурился еще больше. Совсем недавно он спас девушку, которая оказалась в опасности… из-за него? Конечно, из-за него. Ведь именно после Клипота демоны начали появляться на улицах.

Ему захотелось вдруг воскресить тех демонов, чтобы убить их еще раз. И снова. И снова. Они не были достойны той быстрой смерти, которой он их одарил.

Из-за них память о неверном выборе между силой и жизнями тысяч людей, сделанном в безумном порыве победить свою слабость, всплывала в сознании. Теперь он знал, что ошибся. Сила не стоила ни его, ни чьей либо еще разрушенной жизни. Желание всемогущества изломало его, захватив разум и волю.

Но может хватит напоминать ему об этом постоянно?! Каждый день, каждую минуту, стоит выйти за порог, как уличные разговоры о демонах, убитых мирных жителях, разрушенных кварталах доносятся до чуткого слуха полудемона. Он помнит, что это он сделал. Помнит, что вся ответственность лежит на нем.

Но хотя бы на один день, можно замолчать?!

Злость вспыхнула мгновенно, словно абсолютно сухая хвоя, загоревшаяся от крохотной искры пламени. Он искренне ненавидел демонов, оставшихся в человеческом мире после исчезновения Клипота.

Помещение вокруг стало слишком тесным, стены давили своей невзрачностью и пустотой. Сила внутри него бурлила, ища выход, и Вергилий знал, где можно ее применить. Сотни, тысячи демонов таились в подземельях под городом.

Так чего же он ждет?

Перехватив катану другой рукой, Вергилий спустился на первый этаж. Ни одна ступень из ветхого, старого дерева не скрипнула под его ногами. Никем не замеченный, он отошел от лестницы и плавно двинулся к охотникам.

Они все так же непринужденно вели беседу, перебрасываясь смутно похожими друг на друга остротами. Атмосфера между ними была спокойной и доверительной. Именно так, наверное, и должна ощущаться семья. Полудемон не знал точно — он никогда ни с кем не чувствовал подобного. Вернее, он помнил о чем-то подобном в детстве, но это было так давно, а он прошел через столь многое, что прошлое казалось хрупким миражом, ломким на вид.

Стоило Вергилию сделать шаг по направлению к Данте и Неро, как все исчезло. Оживленный разговор резко затих, словно присутствие полудемона автоматически приравнивалось к угрозе, требующей внимание обоих охотников.

Напряжение длилось всего несколько секунд, но этого было достаточно, чтобы почувствовать себя абсолютно чужим.

Данте отмер первым. Как можно более расслабленно, он произнес:

— Неро предлагает новое дело. Оно совершенно не рентабельное, вероятно долгое и бессмысленное. Скорее всего, мы не сможем выловить всех демонов и нам не заплатят, но…

— Я согласен, — медленно и четко произнес Вергилий, с затаенным удовлетворением замечая, как гаснет надежда в глазах Данте.

Брат надеялся, что он откажет, и они вместе убедят Неро не браться за охоту?

Тогда это дело становится еще более заманчивым.

— Отлично, — сказал Неро, с ухмылкой переводя взгляд на Данте. — Так ты согласен или нет?

— Ладно-ладно, — поднял руки Данте, сдаваясь. — Когда начинаем?

— Сейчас, — Вергилий открыл входную дверь, впуская внутрь прохладный ветер.

Его решимость настораживала охотников. За столь внезапным желанием работы скрывалось нечто тревожащее их демонические инстинкты. Но оба рассудили, что стоит оставить это на некоторое время.

У них есть новый заказ. Остальное подождет.