Part 12 (2/2)
— Кофе, Тэхён.
— Я могу сделать сам. Или купить, в крайнем случае.
— Окей, — Тэхён даже через трубку смог увидеть, как тот пожал плечами. — Я дважды предлагать не буду.
Старший молчал и всё пялился в одну точку.
— Мы закончили разговор, или ты завис?
— Я… — он прокашлялся, вставая с кровати, накидывая халат, брошенный вчера на пол, — я приеду.
— Ладно, — безразлично.
— Ладно, — повторил Тэхён, отрывая от уха телефон, но не сбрасывая.
— Тэхён.
— Что? — возвращая телефон к уху.
— Я думаю нам надо…
Послышался громкий звонок в дверь.
— Погоди секунду, ко мне кто-то пришёл, — выходя из комнаты, направляясь в коридор. — Что ты хотел сказать?
— Да ничего, — тише. — Давай быстрей, — и сбросил.
Тэхён убрал телефон от уха, смотря на экран. Он обязательно об этом подумает, но не сейчас — сейчас к нему пришли. Он спросит у Чонгука при встрече.
Открыв дверь, он удивлённо поднял брови.
— Чимин? — не веря своим глазам. Тот сразу зашёл, не дожидаясь приглашения. — Ты чего в такую рань?
— А сам то? — снимая туфли.
— Меня разбудили, — почесав затылок.
— Кто посмел? — снимая пальто.
— Чонгук.
Чимин поднял брови, затем нахмурился, а ещё через секунду его лицо приняло обыденное выражение.
— Случилось что? — идя за Паком в кухню.
— Да.
— Что? — садясь за стол, положив на него локти.
Чимин взял стакан, налил воды и залпом осушил, громко ставя на столешницу.
— Ничего себе. Кто-то перепил? — со смешком.
Чим сел напротив, положив локти по примеру Кима, опустив голову.
— Я переспал с Юнги, — бурча себе под нос.
— Чего? — Тэхён даже вскочил со стула, от чего тот рухнул на пол с диким грохотом. Чимин с перепугу поднял голову, наблюдая за тем, как Тэхён поднимает его, садится и очень удивлённо смотрит на Пака.
— Потрахались мы, что не ясно?
— Нет, погоди, ты серьёзно?
— А это похоже на забавную шутку? — Чимин злился, это было слишком видно: его челюсть ходила ходуном, а кулаки то сжимались, то разжимались.
— Ничего себе, — отводя глаза. — Ну, поздравляю, или что там надо.
— Заткнись ради бога.
— Как так вышло?
— Мы напились, — он глубоко вздохнул, издав жертвенный полустон. — Напились, поцеловались в туалете какого-то бара, а потом поехали к нему трахаться.
— Это типо плохо?
— Это типо пиздец.
— Зачем тогда трахался?
— Потому что захотел. Ты совсем дурак? — хмурясь.
— А почему тогда ты так не рад? У кого-то из вас не вышло что ли?
— Не беси меня.
— Так ты говори нормально, а не загадками, Гудини хренов. Не понятно нихуя.
— Плохо, потому что после всего он сказал мне ехать домой.
— О-о, — протягивая. — Да, друг, это полный пиздец.
Чимин вздохнул, снова опуская голову.
— Дело во мне, да? — почти не слышно.
— В каком это смысле?
— Со мной что-то не так?
— С чего ты взял? — Тэхён недоумевающе хмурился, наклонив голову немного в бок.
— Он ведь мне нравится. И это сложно не заметить. Он точно знал это и воспользовался мной. Что со мной не так? — подняв усталый взгляд.
— Почему ты решил, что дело в тебе? — Тэхён встал со своего стула, обходя столешницу и садясь рядом с Паком.
— А в ком ещё?
— Может он просто пожалел.
— Ещё лучше, — закатывая глаза.
— Нет, ты не понял. Он мог выгнать тебя не потому что не понравилось, или ты сделал что-то не так, а потому что он не хотел этого. Не хотел тебя портить.
— Я что, непорочный ангел, или что? Портить. Скажешь ещё, — хмыкнув.
— Ну, он так тебя и видит.
— Он тебе это сказал?
— Нет, я всевидящее око. Чим, серьёзно, не воспринимай на свой счёт. А лучше поговори с ним и выясни.
— Ни за что.
— Как дети малые, ей богу, — Тэ усмехнулся, взяв руку Пака в свою.
— А вы с Чонгуком поговорили? — без упрёка, лишь с интересом.
— Нет. Мы в процессе.
— Ну вот как поговорите, тогда скажешь — сработает или нет, — поджав в улыбке губы.
Тэхён промолчал.
— Какие планы на сегодня? — смотря на их руки. — Зачем Чонгук тебе звонил?
— Блять, точно, Чонгук! — Ким подорвался с места, убегая из кухни под удивлённый взгляд.
Чимин медленно побрёл за ним. Зайдя в комнату, он облокотился плечом о дверной косяк, скрестив руки.
— И далеко это ты?
— К Чонгуку, — метаясь по комнате, в попытке надеть штаны.
Чимин нахмурился, открыв рот, собираясь что-то сказать, но смолчал.
— Не смотри так, — застёгивая ремень.
— Как?
— Осуждающе, — он усмехнулся, вскидывая бровь.
— Я? Осуждающе? На тебя? Ни за что, — наиграно поджав губу.
— Вот они — нотки любимого сарказма, — Тэхён подошёл к другу, похлопав дважды по плечу. — Пойдём. Можешь заехать вечером, если хочешь. Я тогда точно освобожусь.
— Сомневаюсь, — идя следом за ним вниз.
— Я не собираюсь ничем таким заниматься, — обуваясь в коридоре, смотря на Чима снизу-вверх.
— Ладно, — пожав плечами. — Как скажешь.
— Я серьёзно, — Тэхён выпрямился, смотря на Пака ну очень серьёзно. Тот даже поверил.
— Ладно-ладно, — подняв руки.
Выйдя на улицу, они попрощались, садясь каждый в свою машину, и разъехались по своим делам.
Тэхён всю дорогу трогал пальцем нижнюю губу, облокотив локоть на дверь, — любимая поза. А в голове рой мыслей и они не утихают, наоборот — внутренний голос, кажется, разрывается от крика, а Ким его упорно игнорирует.
Зачем Чонгук пригласил? Зачем Тэхён согласился? Знает же, что это ошибка. Но Чонгук — это его любимые грабли. Об них и лоб разбить не жалко. Уже трижды.
* * * * *</p>
— Я думал ты не приедешь, — открывая Киму дверь.
Чонгук был одет очень по-домашнему: чёрные шорты до колена и чёрная футболка с какой-то белой надписью сзади.
— Мило, — мысли вслух.
Сняв обувь, он последовал за Чонгуком на кухню.
Квартира была ожидаемо в тёмных оттенках, но с приятной тёплой подсветкой. Мысленно хмыкнув, он зашёл в кухню, держа руки в карманах. Привычки имеют свойство передаваться от того, с кем ты много общаешься, так ведь?
Чонгук показал рукой на стул, а сам подошёл к кофемашине, начав делать кофе. Тэхён положил локти на стол, внимательно за ним наблюдая.
— Что мы делаем дальше? — Чон будто почувствовал на себе пристальный взгляд, потому начал разговор, дабы отвлечь Тэхёна и себя, в частности.
— Его надо найти Чонгук, любой ценой, — Чон повернулся с двумя чашками кофе, ставя одну перед Кимом. — Спасибо, — пододвигая ближе к себе.
— Я это понял, — так же положив локти на стол, смотря в чашку. — С чего собираешься начать? — подняв глаза. Тэхён в этот момент делал глоток, а увидев то, что младший поднял взгляд, остановил кружку у самих губ, не торопясь делать глоток — боялся подавиться. Чонгук сразу опустил глаза.
— Нужно связаться с Лиеном, — всё-таки делая глоток.
— С ним? Зачем?
— Я думаю он имеет к этому отношение. И что-то мне подсказывает, что самое прямое, — Ким поставил чашку обратно на стол, укладывая локти — теперь они сидят абсолютно одинаково, только один смотрит прямо в глаза, а другой разглядывает то свою чашку с кофе, то чужую, что напротив. — Я только ещё не могу понять одно — зачем ему это надо? — щурясь. — Он поручил мне тебя, его хорошо знает Намджун, мы с ним тоже косвенно знакомы, зачем всё это? Моя работа же ещё даже не выполнена. Я мог бы понять, если бы после истечения срока нашего контракта он решил осуществить задуманное, но зачем сейчас?
— Может это не он?
— Конечно, может, и не он. Других подозреваемых пока нет. Для начала разберёмся с ним, — делая глоток, — а потом, если не он, будем копать дальше. Странно это всё, в любом случае. Намджун никогда никому переходил дорогу, зачем его убивать?
— Могли запугать.
— Да, но для чего? Я же говорю — он никому не переходил дорогу. С чего вдруг?
— Ты можешь многого не знать.
Тэхён нахмурился — эти слова били по его самолюбию и вызывали какое-то странное чувство ревности.
Повисла тишина, разбавляемая изредка звоном чашек о стол и редкими покашливаниями Чонгука.
— Ты заболел что ли? — хмурясь.
— Нет.
— Чего кашляешь тогда?
— Тебе какое дело? Ты что, врач?
— Я просто веду диалог, Чонгук, — хмурясь. — Это называется живое общение.
Чон усмехнулся, отворачиваясь к окну.
— Часто курю, — всё-таки отвечая на вопрос.
— Вот как. Завязывай тогда, — усмехнувшись. — У тебя ещё и диабет.
Чонгук усмехнулся, несколько раз кивая.
— Делай что хочешь, — снова делая глоток, беззаботно смотря на Чона.
— Пытаешься теперь сделать вид, что тебе всё равно? — повернувшись.
— Так и есть, — ставя чашку на стол.
Чонгук хмыкнул, кивая — не верит.
А Тэхён готов его убить.
— Ты что, психолог? — щуря глаза.
— Ты уже спрашивал. Нет.
— Тогда зачем ты говоришь так, словно понимаешь меня лучше, чем я сам себя? — наклоняясь чуть ближе. Расстояние между ними заметно сократилось, поскольку стол был не слишком большим, а Чонгук не отстранялся, лишь смотря в окно. Оба могли почувствовать дыхание друг друга.
— Потому что так и есть, — повернувшись. Их носы едва касались друг друга.
— Нет.
— Зачем ты себе врёшь? Мне — пожалуйста, но зачем себе?
Тэхён молчал, продолжая хмуриться, а Чонгук так и смотрел в глаза, не отводя взгляда.
— Проехали, — отворачиваясь первым, опустив глаза.
— Зачем ты позвал меня к себе?
Чонгук повернулся, смотря как-то встревоженно. Не хотел, чтобы Тэхён задал этот вопрос? Но он ведь по-любому бы задал.
— Мы вместе работаем, — в глазах происходила буря между тем, чтобы показать испуг, и тем, чтобы снова стать ко всему безразличным.
— Да, это верно, — Тэхён закивал, будто веря. Глубоко вздохнув, он допил кофе, вставая со стула, собираясь уходить.
— Ты куда?
— Уезжаю.
— Зачем? — Чонгук встал, следуя за ним.
— Спасибо за кофе, — обуваясь.
— В чём дело? — взяв за рукав.
Тэхён замер, смотря на руку, держащую его кофту, затем перевёл взгляд на Чонгука.
— В чём дело? — хмурясь.
— Я спросил первым, — Чон хмурился в ответ.
— Отпусти, — сглатывая. Тот послушно отпустил, едва заметно нервно начав переминаться с ноги на ногу. — Что происходит?
— Ничего, — не смотря в глаза.
— Зачем тогда хватаешь меня за руки? Хочешь, чтобы я остался — так и скажи, — всё ещё хмурясь.
Чонгук молчал.
Тэхён смотрел на него ещё несколько секунд, затем мысленно хмыкнул, продолжая обуваться. Молча выйдя из квартиры, он понял, что Чонгук не сразу закрыл за ним дверь, смотря в след ещё какое-то время.
Зачем так делать?
Чего он хочет?
* * * * *</p>
Вечером, сидя в баре, Тэхён, опрокидывая в себя шестой шот с чем-то ему неизвестным, подпёр красную щеку ладонью, пьяно озираясь по сторонам. Ладони так и чешутся начесать кому-то лицо. Давно не спускал пар, а бармен так и просит — слишком уж медленный. Тэхёна не на шутку бесит.
Скользя глазами по бару, он вздыхает, опуская глаза, вставая из-за барной стойки, и уходит в коридор. Руки в карманах, ноги еле несут, но идёт он уверенно, даже ни в кого не взрезается. Зайдя в туалет, умывается, остужая лицо, затем слышит звук хлопнувшей двери, поднимает глаза и смотрит в зеркало.
— Зачем попёрся за мной? — так и продолжая стоять согнутым над умывальником.
— Я не слежу за тобой. Нахуй надо? — подходя к кабинке.
Тэхён срывается с места (то ли алкоголь, то ли желание кого-то ударить, то ли просто Чонгук невъебенно бесит, то ли всё сразу, Тэхён ещё не понял), кидается на оторопелого Чонгука, встряхивая груду мышц и ударяя спиной о дверь ближайшей кабинки.
— Ты совсем свихнулся? — ошарашено смотря на Кима и хлопая глазами. Чонгук тоже был немного пьян, смотря помутнённым взглядом.
— Ты как со старшими разговариваешь? — шипя в ответ, сжимая ворот кожаной куртки.
— Чего? — хмурясь. — Ты снова решил доебаться?
— Нет.
— Тогда в чём дело? — кривя губы; складка всё так же украшала переносицу.
— В тебе, — сжимая ворот крепче, до побелевших пальцев, до боли, до скрипа зубов.
— Я тебя, блять, не трогал.
— Повежливее, — Ким часто дышал, руки дрожали, а глаза всё норовили спуститься вниз.
— Отъебись, пока не поздно, — Чонгук толкнул старшего в грудь, от чего тот сделал пару шагов назад.
Продолжая хмуриться, Чонгук отворачивается, собираясь зайти в кабинку, но его разворачивают и, не успев даже сообразить, бьют прямо в челюсть — Чонгук наклоняется, прислоняя тыльную сторону ладони к губе, а увидев кровь, поднимает разъярённый взгляд на Кима. Ноздри злобно раздувались, дыхание участилось, а кулак полетел в ответ в лицо Тэхёна, заставляя с грохотом впечататься в кабинки позади.
Тэхён прислоняет руку к губе, видя кровь, поднимает голову на Чонгука, всё так же будучи согнутым пополам, и ехидно улыбается, показывая окровавленный рот. Чона на секунду даже прошибло мурашками — тот будто сошёл с ума.
Выпрямившись, Тэхён стал наступать, Чонгук снова нахмурился, а в глазах старший даже успел заметить тень испуга.
— Боишься меня, Гук-и? — улыбаясь, слизывая кровь языком с нижней губы.
Чон не ответил, лишь снова ударив Кима в лицо, отряхивая потом руку от боли, на костяшках которой уже красовалась кровь.
Тэхён снова поворачивается, ударяя младшего так, что тот врезается головой в кабинку, отшатываясь в сторону — в глазах на секунду потемнело, а в ушах послышался звон. Затем снова удар, валящий Чона на пол. Удара следом не последовало, давая открыть глаза — Тэхён стоял, смотря сверху-вниз на младшего, всё так же улыбаясь.
— Ты что, больной? — вытирая нижнюю губу.
Тэхён нагнулся, сев на корточки, схватив Чонгука за грудки одной рукой, приподнимая ближе к своему лицу и говоря почти в самые губы:
— Я псих, забыл, Гук-и? — а взгляд опускается на такие же окровавленные губы, язык невольно проводит по своей нижней, размазывая свежую кровь.
Чонгук молчал, сжав челюсть так, что Тэхён и сам, кажется, почувствовал скрип его зубов. Усмехнувшись, он подался ближе, почти касаясь губами губ Чонгука — тот оторопело смотрел в глаза, в которых плясал огонёк похоти, вожделения, вперемешку с безумием, от которого у Чона перед глазами всё плыло.
— Хочешь этого? — шёпотом, горячо выдыхая; губы раскрылись, а язык провёл по нижней губе младшего, вырывая едва слышимый полустон от неожиданности. — Тише, Гук-и, молчи, — он всё рассматривал кровавые губы Чона, пока тот с испугом смотрел в его глаза. Рассматривал, наклоняя голову то в один бок, то в другой, словно это было чистейшее произведение искусства. Для него так и было — искусство, не иначе. И кровь эта, и испуг в глазах напротив — всё распаляет ещё больше, и алкоголь только добавляет градус. В голове что-то кричит, а Тэхён и не слышит, лишь поддаётся желанию, впиваясь ненасытно в губы Чонгука, так внезапно и властно, что тот издаёт что-то похожее на писк, продолжая смотреть в закрытые глаза старшего.
Вкус чонгуковых губ, вперемешку со вкусом крови, сводит с ума не на шутку, и не понятно — в хорошем смысле или в плохом. Для Тэхёна, очевидно, в самом хорошем. Чон так и полулежал на полу, пока Ким жадно исцеловывал так давно и так сильно желанные губы, всё держа его одной рукой за ворот куртки, до онемения пальцев. Снова проводит языком по губе младшего, слизывая кровь, затем снова целует, кусая, и снова зализывая, и снова целуя.
Дышать тяжело обоим. Тэхён мысленно закатывает глаза в удовольствии, а Чонгук не в силах пошевелиться, лишь вжимается в грязную плитку подушечками пальцев. А руки дрожат — у обоих. И дыхание у обоих напрочь сбито, и внизу живота нещадно тянет, и затылок мурашками покрывается.
Стоит только Тэхёну запустить одну руку в волосы Чона, как тот хватает того обоими руками за лицо, закрывая глаза и садясь на пол, сжимая в ладонях раскрасневшиеся щёки. Жарко выдохнув в губы, он открывает глаза, отстраняясь, осматривая губы Тэхёна — красные, и не только от крови, припухшие, а глаза затуманены совсем — там только желание и алкоголь, огоньками пляшущий в диком танце вместе с самим дьяволом. От этого взгляда у Чонгука всё внутри переворачивается — он сам впивается в губы Кима, кусает, облизывает, снова кусает, оттягивая, зализывая, и так по кругу. Порочный и замкнутый круг. И оба с удовольствием ходят по нему, не желая разрывать цепочку. Точно не сейчас.
Кровь от покусываний не перестаёт течь, а им хоть бы что. Губы Чонгука перемещаются с губ прямо на шею, пачкая её красными мазками, а старший только улыбается, пока Чонгук обжигает дыханием его медовую кожу. Безумие заразно, Чонгук в этом убеждён. Кусая и оттягивая кожу на шее, от чего Тэхён нервно облизывает губы, Чонгук сжимает в ладонях его щёки, поднимая глаза на его лицо, сразу целуя в губы — тот стонет прямо в приоткрытый рот, а у Чонгука от этого стона кончики пальцев на ногах поджимаются.
— Что мы делаем? — рвано выдохнув в поцелуй, Чонгук продолжал смотреть на губы, поглаживая большими пальцами скулы старшего.
Тэхён ничего не ответил, лишь резко поднялся, утягивая Чона с собой, снова припечатывая к двери кабинки, набрасываясь с новой порцией жадных поцелуев. Руки совсем распустились, опускаясь ниже, к талии Чонгука, прямо под расстёгнутую куртку, бродя через футболку по рельефному телу. Чон сжимал волосы Тэхёна у корней одной рукой, впиваясь руками в ворот пальто старшего — другой.
Воздух стал липким, повышая температуру вокруг; дрожь электрическим зарядом прокатывала по телу. Руки беспорядочно слонялись по телу, а руки Чонгука так же хаотично впивались в кожу Тэхёна. Дыхание становилось всё более рваным, а дрожь — всё более частой, подкашивая ноги.
Чонгук чувствовал то же самое — Тэхён ощущал, как тот дрожит от его прикосновений, что становились всё более требовательными. Высовывая футболку из штанов Чона, Тэхён оторвался от губ, опуская глаза вниз — возбуждение их обоих слишком заметно заявляло о себе, выпирая из штанов.
Дрожащими руками пытаясь расстегнуть ремень на штанах младшего, Тэхён кусал губы, чувствуя металлический привкус и это сводило с ума. Всё происходящее сводило с ума. Чонгук не отталкивает, целует в ответ. Но так уже было, и это всегда заканчивалось одинаково плохо.
А сейчас не до этого.
Разделавшись с ремнём, Тэхён расстегнул ширинку, запуская руку в штаны — Чонгук прикрыл глаза, запрокидывая голову назад. Ким впился в его шею, оставляя следы крови со своих губ. Чон простонал что-то невнятное, на что он не обратил никакого внимания. А стоило бы.
Рывком открыв кабинку, он втолкал туда Чонгука, закрывая за собой дверь на замок. Опустившись на колени, Тэхён стянул штаны младшего до колен, накрывая ладонью член через бельё — тот закусил губу, жмуря глаза, кладя одну руку на затылок старшего. Взяв край трусов пальцами, Тэхён собрался спустить и их тоже, но Чонгук отрицательно закивал, продолжая держать глаза закрытыми, держа волосы Кима на затылке, не давая приблизиться.
— В чём дело? — так и сидя на коленях.
— Слишком грязно, — рвано выдыхая, не открывая глаз.
Тэхён нахмурился, помедлив, затем встал, и сощурился. Чонгук открыл глаза — помутнённый и ничего не понимающий взгляд, а в них только беспомощность и страх, тщательно скрываемые ото всех. Но не от Тэхёна. Не вышло.
— Слишком грязно? — переспрашивая.
Чонгук кивнул.
Тэхён прорычал, набрасываясь на Чона, целуя, заталкивая язык в его рот, запуская руку в трусы младшему — тот открыл рот в немом стоне, опрокидывая голову немного назад.
Тэхён с наслаждением смотрел на такого младшего, довольно кусая свои губы, горячо выдыхая тому в рот. Чонгук сжимал его кофту на предплечьях, а Ким вдавливал его в стену собой же. Взяв член младшего, он провёл к головке, сдавливая, от чего начала выступать смазка. Тэхён смахнул её большим пальцем, размазывая по всему члену, вырывая у Чонгук уже не немой стон, а вполне себе слышимый. Сильнее впиваясь руками в Кима, Чонгук снова отрицательно закачал головой. Тэхён нахмурился ещё больше, снова целуя его.
— Прекрати, — шёпотом.
— Почему? — снова целуя.
— Я не хочу.
— Твоё тело говорит обратное. Не сопротивляйся, Гук-и, — развязно целуя и кусая его губы, Тэхён стал надрачивать ему, а тот зажмурил глаза, отталкивая его от себя.
— Прекрати, — часто дыша. — Остановись.
Тэхён оторопело смотрел на него, непонимающе моргая.
— Что происходит, Чонгук? — повысив голос. — Какого хуя? Зачем ты это делаешь?
Чон молча надел штаны, застёгивая ремень, — руки не слушались, но он упорно старался, не смотря на старшего, которые выедал взглядом в нём дыру.
— Ответь мне, — толкая в грудь.
— Я не обязан.
— Правда? — Ким долго молчал. Чаша переполнилась. — Тогда зачем отвечаешь? Зачем зовёшь к себе? Зачем мучаешь? Какого чёрта ты творишь? В какие игры ты играешь? — переходя почти что на крик.
— А ты? Сам затеял игру, думаешь я не понял? Кем ты себя возомнил, Тэхён? Чем ты лучше других, скажи мне? — младший шипел, почти крича. — Ты сам от себя страдаешь, сам себя убиваешь каждый день. Не перекладывай на других эту проблему! Тебе никто ничего не должен, — говоря тише, ткнув пальцем в грудь. — В мире миллионы таких же, которые страдают так же, как и ты, — толкнув Тэхёна, он открыл дверь из кабинки и вышел, хлопая дверью.
Тэхён стоял на том же месте, смотря на закрытую дверь и хлопая глазами.
А в голове рой мыслей — ему и правда никто ничего не должен. Чонгук, конечно, тоже хорош — пользуется чувствами, а сам в себе так же разобраться не может. Он презирает Кима за то, что сам в себе ненавидит. А это у них взаимно.
Но Чонгук не обязан следовать плану, который продумал Тэхён у себя в голове — он не должен отвечать, либо отталкивать, когда Ким думает, что это стоит сделать; не обязан объяснять свои поступки и чувства; не обязан вести себя как-либо, как хочет Тэхён.
Чонгук ничего ему не должен. Как и Тэхён ему.
В мире миллионы людей, которые страдают так же, как и ты.
А Чонгук ведь оказался прав.
Чонгук, как на зло, часто оказывается прав. И это очень бесит — будто он один жизнь повидал. Ничего подобного — младшему и не снилось всё то, что пережил Тэхён. Только вот он не понимает, что ему самому и не снилось то, что пережил Чонгук. Ему вообще только свои проблемы интересны. Это то и понятно — он никому ничего не должен, собственно, точно так же, как и ему что-либо кто-либо другой. Только вот как-то всё равно скребутся кошки где-то в груди. И осознание это неприятное. Да и в целом у Тэхёна жизнь неприятная. Она такой ему всегда казалась.
Миллионы таких же, как ты.
Забавно, только почему такое ощущение, будто никто не прожил и десятой части, что Ким? Потому что эгоист? Своя рубаха ближе к телу.
А дальше что? Ну и что с того? Кого он этим обижает? Он никого не подпускает. Не подпускает же?
А колба всё трескается. Трещит по швам прямо на глазах. И как-то так чертовски больно, что выть охота. И делать что — непонятно. Хочется забыться. Исчезнуть. Или чтобы время хотя бы остановилось. Хоть ненадолго. Тэхёну бы проблемы уладить свои, восстановить душевное равновесие. А оно у него вообще когда-то было? Что-то он уже сомневается.
Интересно делать себя особенным. И мир свой выдуманный таким же делать тоже очень интересно. Всё так красочно, радостно, хорошо, без всяких забот и проблем. Без душевных встрясок.
Без Чонгука.
А без Чонгука хорошо? Это с каждым днём попадает под сомнения. О, как бы Тэхён хотел вернуться в прошлое, не портить всё, что было у них.
А он разве портил? Разве сам Чонгук не приложил к этому руку? Кто виноват?
Очевидно, что оба. И кто из них в этом признается.
А колючим быть проще. Так защищаешься, так есть гарантия, что даже если и обидят, то не так сильно — сами будут колоться о колючки, что ты вырастил. С годами всё черствей, кажется, становишься. Специально? Возможно. А может и нет. Обстоятельства. Хотя на них тоже всё сваливать не стоит. Всё таки Тэхён сам выбрал быть таким. Таким чёрствым, безэмоциональным и холодным. Так проще — никто не лезет в душу, а если и лезет, то отмораживает там свой язык и больше лезть не хочется. На то и расчёт. А Тэхён только рад. Одиночество его всё. В нём хорошо — никого рядом.
Не было.
А сейчас появился. И этот кто-то явно Тэхёну не по душе. Ну, или как посмотреть. По душе, но бесит. Даже не так — он ему ненавистен. Так сильно, что это красивое бледное лицо разбить бы о своё колено, слушая мольбы о пощаде. Только Чонгук не такой, он молить не будет. Он будет смотреть прямо в глаза: окровавлено, в самую душу, залезая под самую кожу, исследуя каждый закоулок. И в глазах этих невольно тонешь. И конец там, и дно. А Тэхён давно на дне, казалось бы, куда глубже?
А оказалось есть куда.