кОНеЦ СВетА нЕвоЗмоЖеН! (Эсист) (1/1)

Я могла стерпеть многое. Действительно могла, поверьте мне. Могла терпеть любые унижения, избиения, предательства и неудачи. Я всегда утешала себя, что в будущем меня хоть что-то ждёт, хоть какая-нибудь награда за мои труды, даже если она не стоила всех тех жертв. ?Ты всегда получишь за свои труды хоть что-то? — говорил мне Сейшин перед тем, как я устроилась на свою первую подработку. Тогда он был для меня всем миром, посредником между мною и другими людьми, окном, через которое я могла всё познавать. Его смешанная и субъективная философия и мировоззрение стали для меня объективными и основными. Такими, что я верила в то, что это и есть истина. В итоге это привело к тому, где я и оказалась. Я не обвиняю Сейшина в этом. Я сама дура, что решила беспрекословно ему верить и воспринимать всё сказанное им за истину. Он не заставлял меня отдавать душу Богу, чтобы вернуться.......да к чёрту! Не ?чтобы вернуться назад и попытаться спасти свою семью?, а чтобы оказаться в самом настоящем аду, в ловушке. Какая же я дура. Безмозглая, тупорылая, тупоголовая и бездумная дура! Угодила в такую простую ловушку. Все оскорбительные речи Бога, внезапные смерти Мивако и Сейшина, превращение Мивако в сошедшую с ума убийцу и психопатку, постоянные палки в колёса от Бога, невозможность уехать к чертям из деревни. Всё это нужно было лишь ради того, чтобы я сошла с ума и позволила этому мерзкому жуку насытиться моим отчаянием и безумием. Я его еда. Стоило мне выехать за пределы деревни, как моё тело, автобус и всё вокруг начало плавиться, словно всё было воском, или пластиком, или пластилином. Я могла стерпеть даже то, что больше не могу терпеть Сейшина и то, что больше никогда его не увижу. Я могла всё это простить, если бы, уехав из деревни, у меня был бы шанс зажить любой жизнью. Но ДАжЕ еГО у МеНя ОтНяЛИ!! БоЛьшЕ нИчЕГо У меНя нЕт! Как только я оказалась в [Бездне] №236, я поняла, что больше не смогу. Абсолютно ничего не смогу. Не смогу стерпеть ещё раз эти события, что происходят в [Безднах] раз за разом. Не смогу найти в себе силы делать вид, что со мной всё хорошо и продолжать пытаться восстановить отношения с Сейшином. Я не смогу даже просто существовать в этой деревне, что уже говорить о том, чтобы пытаться хоть что-нибудь исправить! Эта тяжёлая и малооплачиваемая работа, эти лживые и лицемерные люди, эта депрессивная атмосфера, эти тупорылые и жалкие шики, эти пустые разговоры дряблых старух, это....ВСЁ! ВсЁ эТо МенЯ УжЕ ДОсТаЛО! Частички Бога больше нет внутри меня. Только со временем я поняла, насколько сильно она была мне нужна всё это время. Я больше не человек, я больше не та Эсист, которую все помнят и знают. Я — монстр, чудовище, отвратительное существо. Называйте, как хотите. Сначала я не понимала, что именно во мне изменилось, но, через несколько [Бездн], поняла, что именно эта частичка позволяла мне оставаться человеком. 7 ноября 199* года, когда группа из антивампирской армии доктора Одзаки пришла в храм из-за подозрения, что мы держим Сейшина с восставшей, я попыталась в отчаянных попытках спасти Мивако. Хотя бы ещё один раз попытаться!..... На что я надеялась? В самый последний момент, перед тем, как они сжали топоры в своих руках крепче, а корпус тела слегка наклонили вперёд, готовясь рвануть на неё, я побежала к Мивако. На её лице было блаженное спокойствие. Никакого страха. Никакого удивления. Уголки её рта даже изогнулись в улыбке. Руки вот-вот готовы были открыться для смертельных объятий. Но не поехавших жителей деревни обвили эти тонкие, бледные, покрытые шрамами от ?стекла? руки. Конечно, сейчас, когда я перестала быть ребёнком и верить в различные глупости, я прекрасно понимала, что никакой это не несчастный случай. Игнорировать разговоры старушек и те возгласы старухи Икуми было невозможно, хоть убейся. [Жертва домашнего насилия] — вот, кем она является в глазах жителей деревни. Это несправедливо. Конечно, всё в этой жизни несправедливо, но это особенно несправедливо! Мивако не заслужила ту участь, которую получила. Даже если я не знаю всех подробностей и могу ошибаться, она всё равно не заслужила все эти шрамы. В это я всегда буду верить. Я кинулась в её объятия, то и дело перебирая ногами по сухой земле, стараясь обогнать жителей деревни. Я шлёпала по горячей земле этими тапками на один размер больше положенного, оставляя за собой клубы пыли. — МИВАКО! — кричала я, стараясь хоть как-нибудь выиграть время, переключив внимание на себя. Некоторые остановились и смотрели на меня. Некоторые лишь замедлили шаг, но продолжили приближаться к ней. Некоторые даже не услышали крики из-за приливающегося к голове адреналина. Я успела обнять в ответ Мивако, прижав её голову к своему плечу ровно до того момента, как острые топоры вонзились бы в её грудь. Они разорвали кожу на моей спине, оголив лопатки и рёбра. Кожа висела на мне кусками, истекая кровью. Я чувствовала тошноту. Очень сильную тошноту. Моя истинная сущность вытекает через эти огромные раны. Чувствую во всех подробностях, как круглые глаза просачиваются через расщелину, расширяя её, как сгустки густой слизи и плоти поглощают каждого жителя деревни, что хотел нанести ещё один удар. — Мивако, пожалуйста, расскажи, что тебя тревожит! — срывается с моих губ слова. Срываются одни за другими. — Скажи, что ты хочешь, что ты чувствуешь, что любишь, что ненавидишь, о чём ты молчишь! Я хочу знать тебя! Я хочу....помочь тебе. Никто уже из жителей деревни не двигается. Они не будут двигаться, пока я не захочу это. Мгновение застыло, как в любой сцене в клишированных фильмах, где [злодеи] стоят и ничего не делают, пока [главные герои] выясняют отношения. Было бы весело, будь бы это действительно так. Умей бы я действительно останавливать время, можно было бы давно горы свернуть, но это не так. Кроме Мивако никто больше не сможет дышать, сказать хоть одно слово или пошевелить пальцем. Я медленно поглощаю этот храм, сама того не замечая. — Я не стану этого делать. Ты ничем не можешь мне помочь. Мне не станет легче, если ты просто поговоришь со мной, — говорит она. Моя истинная плоть, подобно кислоте, разъедает её пальцы, прижатые к моей спине. Но она не отстраняется от меня. — Я уже давно сформировалась как именно такая личность, хочешь ли ты этого или нет. Такая простая и молодая девушка, как ты, которая думает, что может перевернуть весь мир, в итоге останется у обочины никому не нужная и без всего. — Пожалуйста, скажи... — говорю я, буквально кинув её на пол. Я говорю это одержимым голосом, а слова вылетают с воздухом сквозь стиснутые зубы. Руки сжимают её шею. — Я....хочу знать, что с тобой произошло.....даже если мне итак уже известно, я хочу услышать это от тебя. Хватит! ХВАТИТ УЖЕ СКРЫВАТЬ ВСЁ ОТ МЕНЯ! МНЕ НЕ НУЖНА ВАША ИСКРЕННОСТЬ, ЕСЛИ ВЫ МНЕ НИЧЕГО НЕ МОЖЕТЕ РАССКАЗАТЬ! Пальцы давят на её сонную артерию всё сильнее и сильнее. Мивако смотрит на меня пустыми глазами и на то, как этот храм разрушается. [Я монстр. Я монстр. Я монстр] — повторяю я у себя в голове. (Ты монстр. Ты монстр. Ты монстр) — поёт со мной пространство вокруг. Лицо Мивако начинает заметно синеть. Все жилки вздувались, возвышаясь над кожей. — Я просто хотела понять тебя!... — кричу я, пока мой голос всё ещё остаётся человеческим. Мой человеческий сосуд медленно лопается. Только от моей силы воли зависит, сколько ещё минут я смогу продержаться. — Я думала, что мы сможем друг другу открыться! Между нами ведь не так уж и много отличий! Я выслушала бы тебя, если бы ты пошла ко мне на встречу. Я хотела помочь тебе! Я хотела спасти тебя! Я просто хотела сделать тебя счастливой!!(Нет, ничего ты не хотела и ничего не смогла бы сделать. Это не твои истинные желания. Ты просто решила, что ?добрые? и ?честные? люди так всегда делают. Тот образ, который ты играла на людях — всего лишь воплощение идеального человека. Тот самый образ, который писатели золотого века использовали в своих книгах. Ты — образ, который начал медленно разрушаться)[Я ничего не смогла бы сделать. Ничем не смогла бы помочь Мивако. Я столько лет жила с ней и Сейшином под одной крышей и ни разу за это время не поинтересовалась их прошлым. Столько возможных случаев было поговорить по душам, но я не пользовалась случаем. Будь бы у меня возможность, я всё равно умудрилась бы полностью просрать возможность. Я никому не могу помочь. Никого не могу спасти. Я.....никогда никого не смогу понять]Тогда отчаяние поглотило меня. Не просто поглотило в моральном смысле, как многие люди говорят, чтобы описать своё эмоциональное состояние как можно более ярко, а в буквальном смысле. Оно стало моей новой плотью, полностью растворив моё тело в себе. Мивако разделила со мной разум. Мы слились с ней, став одним целым, как я и хотела когда-то. Мой разум вылетел из полусгнившего тела, которое стало таким из-за соков плоти Отчаяния. Оно облепляло меня и облепляло, скрывая за собой немногое, что от меня осталось. Я превратилась в кучу мяса без костей и органов. Я не хочу снова видеть, как люди, которых я когда-то любила, гниют у меня на глазах и показывают всю свою мерзость, что прятали внутри себя все эти годы и обманывали меня. Я не хочу, чтобы они продолжали страдать и неважно, от моей руки или нет. Не хочу, чтобы они говорили плохие и ужасные вещи. Не хочу сама им что-либо подобное говорить. Мне стыдно за то, что я сначала ударила тебя, а потом убила, Сейшин. Мне стыдно, что я застрелила тебя, Мивако, хоть ты и рада смерти. Простите меня, пожалуйста.Я уничтожала Сотобу. Уничтожала каждый квадратный сантиметр, каждое живое существо и каждое построение. Уничтожала даже ВОЗДУХ! Я рвала его зубами, словно он превратился в нежнейший шёлк или тщательно построенную паутину с множеством мелких деталей. Сквозные трещины блуждали по всему пространству Сотобы, разделяя её на огромные куски. Я давила людей своей бесформенной и огромной массой, словно жуков, оставляя за собой еле видимый мною кровавый след. Их мольбы были для меня писклявыми звуками, их попытки убежать от меня и попытаться спрятаться где-нибудь, были для меня жалкими и смехотворными. Земля, небо, пейзажи — всё превратилось в картину, которую я рвала зубами и поглощала в себя. Как же удивилась Сунако, увидев [такую] меня. Она даже не пыталась убежать, а просто вцепилась своими длинными и накрашенными в фиолетовый лак ногтями в кресло и смотрела на меня выпученными глазами. Мне хотелось многое ей тогда сказать, но мой рот был предназначен только для того, чтобы поглощать всё. Поэтому, я просто размазала её тело по паркету, водя своим телом из стороны в сторону, и, тем самым, превратив органы и кости в пюре. Весь пол в гостиной был запачкан её телом. Я плакала. Этого нельзя было увидеть, но я прекрасно осознавала, что плакала и кричала. Причин слишком много, чтобы можно было просто остановиться и начать их перечислять у себя в голове. Мне не хватило бы всего запаса слов в своей голове, чтобы описать хотя бы треть. В итоге, я спасла Сейшина и Мивако, уничтожив не только шики и людей, но и деревню вместе с пространством. Я победила. Я ПобЕдиЛа!Но я продолжала плакать. Я начала гнить и разваливаться на глазах. Куски мяса просто начали медленно сползать вниз, вися, а затем с грохотом падать на землю. Казалось, что какие-то мелкие, но очень острые зубы грызли меня, поедая кусок за куском. Бог, сразу поняла я. Как было бы просто, исчезни бы я в этот момент. Если бы Бог полностью поглотил меня, и ничего бы от Эсист Мурой не осталось. Но этого никогда не будет. Я просто в какой-то момент перестану осознавать свою личность и стану хуже животного.