Бездна №35 (1/1)

[Я помню этот день, словно он был вчера. Намертво приклеенное к моей психике воспоминание. Этот мальчик был козлом отпущения в нашем классе?— тем самым человеком, который будет молчать, пока его бьют. Все считали его ?больным на голову?, ?шизофреником? и ?поехавшим?, потому что он разговаривал со своим рисунком?— уродливым изображением самого себя. У этого мальчика была такая же судьба, как и у меня, поэтому я попытался несколько раз ему помочь, предлагая руку помощи, но он постоянно отказывался, говоря, что ?Бог-паразит? считает это карой за все его грехи. Однажды его рисунок порвали в клочья хулиганы прямо на глазах этого мальчика. Все думали, что он будет также молчать, как и прежде, но он не стал. На следующий день он принёс в школу большие ножницы, намереваясь ?убить? тех людей, что порвали его лучшего друга. Я всегда стоял в стороне, смотря на его издевательства, хоть и был против них. Я частично презирал себя за то, что это были мои ?друзья?. Тогда он только слегка поранил главаря этой банды, оставив еле заметную царапину на руке, тем не менее, перепугав всех остальных. Никто не хотел ему никогда помогать?— все просто его игнорировали, будто так и надо, но, когда он начал давать сдачи, все взбесились. Кто-то поднял один из стульев. Тогда, увидев выражение его лица, я рванул на него ровно за одну секунду до того, как стул полетел в его сторону. Лицо выражало удивление, в то время как один уголок рта изогнулся в еле заметной улыбке. Я спас его, повалив на пол, ровно за секунду до того, как стул превратил бы его лицо в кровавое месиво, ровно за одну секунду до того, как ему выбили бы глаз или сломали зубы. Моя голова представляла ещё много подобных кровавых образов, но они так и остались образами. Я был единственным, кто первым решил ему помочь. Первым и последним].Тошио Одзаки. По совместительству врач в больнице Сотобы. Возраст 32 года. Женат на весьма эксцентричной женщине. Очень любит курить. 70% вдыхаемого им воздуха?— это табачный дым. Этот мужчина научил Эсист мужеству и отстаиванию того, чем дорожишь. Хоть они даже не были друзьями (уж слишком большая была у них разница в возрасте), они часто болтали и проводили время вместе. Особенно часто девушка виделась с ним в компании Сейшина, где ей было гораздо спокойнее. Сейчас, особенно сейчас, он был для неё единственным человеком, кто мог помочь ей в уничтожении восставших. Через несколько дней после заселения в замке семьи Киришики, пропала Мегуми Шимизу. Она была этакой белой вороной среди чёрных и грязных петухов. Через несколько дней, она умерла от сердечной недостаточности и, по гипотезе врачей в местной больнице, дала начало эпидемии. Пока доктора находились в смятении из-за внезапности её смерти, Эсист решила попробовать донести до Тошио настоящую причину начала эпидемии.—?Привет, извините, что вламываюсь без приглашения,?— сказала Эсист, сев на стул в его кабинете после того, как последний его пациент вышел.—?Ничего,?— сказал он, перебирая бумаги и не смотря на неё. —?Ты что-то хотела?—?Что насчёт той девушки, которую нашли в лесу? С ней всё в порядке?Эсист было абсолютно всё равно на неё, потому что она прекрасно знала, что та уже умерла, и завтра должны будут провести её похороны.—?Она умерла сегодня ночью в районе двух часов. Я, если честно, абсолютно не ожидал такого исхода. В доме Шимизу-сана была истерика, которую я должен был слушать. Родители не хотели, чтобы мы проводили вскрытие и, в итоге, истинную причину смерть установить не удалось.—?Она ведь ушла в Канемасу прежде, чем потеряться,?— сказала она, сделав вид, будто серьёзно сейчас думала и действительно делала какие-то догадки.—?И? Что ты хочешь этим сказать?—?Не кажется ли вам это странным? До этого никаких симптомов болезни не было и, только после похода в замок, она заболела.—?Возможно, она подхватила заразу. Мы ведь не знаем, что за люди сюда приехали. И ведь даже к врачу на обследование не заявились.—?А точно ли люди? —?саркастично спросила Эсист, понимая, что без намёков их диалог дальше не пройдёт.—?В смысле?—?Я знаю всё. После её смерти люди начнут умирать один за другим. Вы назовёте это эпидемией, потому что не сможете спасти ни одного пациента,?— Эсист говорила уверенно, стараясь сдерживать своё возбуждение. —?Я знаю слишком много. Причина всем смертям?— окиагари или же, проще говоря, вампиры.После того, как она сказала последнее предложение, Тошио странно на неё посмотрел.—?Тебе не кажется, что это?— полный бред? Вампиров не существует.—?Тебе предъявить доказательства? Я могу привести тебя в Ямаири, и ты сам убедишься в моей правоте. В любой день, в любое время суток.Но её уверенность сыграла обратную роль. Тошио не мог поверить, что девушка, которая до поры до времени считала, что за пределами села не существует жизни, может знать больше, чем он сам. Просто не может. В кабинет вошла одна из медсестёр, которая, чувствуя незаконченность разговора, молча встала рядом, наклонив голову в знак приветствия.—?Это бред. Мне сейчас не до тебя и различных страшилок, в которые я перестал верить ещё в шесть лет. У меня слишком много сейчас работы,?— чтобы окончательно убедить её в том, что разговор между ними окончен, он повернулся к медсестре. —?Пришли анализы крови Мегуми-чан?До её головы дошло, что отступить сейчас, будет означать сдаться в самом начале, даже не попытавшись.—?Нет! —?резко сказала Эсист, встав со стула. —?Мы ещё не договорились. Пожалуйста, дайте мне ещё несколько минут,?— попросила она, обращаясь к медсестре.Медсестра посмотрела на Тошио, а тот в ответ лишь закрыл лицо рукой, сделал страдальческий вид и попросил медсестру удалиться.—?Значит, ты не веришь в существования этих существ, да? —?с издёвкой спросила она, будто бы открыто намекая, что это то же самое, как сказать ребёнку, что вместо Санты им дарит подарок отец. —?Существуют только люди и всё, что ниже них в цепочки питания.—?Да. Чего ты от меня хочешь? Думаешь, у меня есть время, чтобы тратить часы на тебя?Непробиваемая бетонная стена, шириной в целый километр, подумала она. Времени было в обрез. Эсист уже давно поняла, что если хочет одержать победу, ей нужно беречь каждую секунду, что длится данная [Бездна]. Правая рука дрожала, медленно сжимаясь в кулак. Некоторые косточки, из которых состояли пальцы на этой руке, звонко хрустнули.—?Тогда, как насчёт этого?Эсист со всей силой врезала себе в глаз. Ноги невольно выпрямились и поднялись. Сама она полетела со стулом вниз. Её спасло только то, что между стулом и стеной было небольшое расстояние и, поэтому, стул опёрся на неё. Тем не менее, поняв, что он находится в состоянии шока от увиденного, а его тело парализовано, Эсист продолжила бить себя по лицу, выбирая самые слабые места: зубы, нос, глаза, губы. Кровь текла по подбородку вниз, стекая по шее и капая на футболку.—?Ты что спятила?! Что ты делаешь?! —?закричал он, когда она с улыбкой выплюнула на ладонь несколько зубов.—?Пытаюсь достучаться до тебя! —?закричала она, сунув ему эти кровавые зубы прямо в лицо. Широко улыбнувшись, она показывала свой рот, чтобы он мог видеть обе челюсти во всех подробностях. Тошио замер. Он только что видел, как она выбила себе зубы и тут же видит, что на их месте остались те же самые зубы, будто их и не выбивали. —?Они существуют, и я не уйду, пока ты не поверишь в их существование!На их вопли пришли другие работники клиники. Тошио попросил их идти по своим делам, после чего кинул Эсист салфетки, чтобы она вытерла себе лицо.—?Я не уйду, пока ты не согласишься сотрудничать со мной. Я знаю все их секреты,?— продолжала тараторить она, быстро вытирая лицо одной салфеткой, скомкивая её и беря новую в руки. —?У меня огромное количество доказательств, а ты меня даже слушать не хочешь.—?Хватит кричать на всю больницу,?— сказал раздражённо Тошио. —?У меня сейчас плотный график и абсолютно нет времени даже на нормальный отдых, который мне так сейчас бы пригодился,?— бросив взгляд на мусорное ведро, где поверх различного мусора теперь были окровавленные салфетки, он продолжил. —?Иди домой, сейчас я всё равно занят. Если что, я тебе позвоню.—?Обещаешь?! —?спросила Эсист, почти набросившись на него.—?Обещаю,?— сказал он, тяжело вздохнув. —?Честное слово, обещаю.Только тогда, удостоверившись, что она сделала всё возможное, она ушла, вытирая с лица засохшую кровь. Проходили дни и недели, но никто ей не звонил. Каждый раз, когда она приходила в больницу, он либо принимал пациента, либо уезжал в дом заболевшего. Однажды он всё-таки позвонил ей и попросил прийти прямо в это же время в больницу.—?Так, ты говорила, что в смертях замешаны мистические существа, да?—?Да.—?И у тебя есть прямые на то доказательства?—?Да.—?Я хочу, чтобы ты предъявила их мне, чтобы я мог окончательно убедиться в их правдивости.—?Хорошо, когда тебе будет удобно? —?уверенно сказала Эсист, стараясь стоять как можно более прямо. —?Желательно не раньше 12 часов дня и не позже 18 часов вечера. Желательно, чтобы ты в этот день не курил и одел другую одежду, чтобы не было никакого запаха сигарет?— они очень хорошо помнят запахи.—?Хорошо, договорились.Несмотря на то, что они уточнили время встречи возле Ямаири?— 13:45?— никто из них не пришёл вовремя. Эсист пришла чуть ли не на полчаса раньше, а Тошио, наоборот, на полчаса позже. Он принёс видеокамеру и фонарик, как Эсист и просила, а сама она принесла топор. Когда она взломала один из домов, Тошио уже включил фонарик и камеру. Внутри оказалось семь шики, которые лежали на спине в позе покойника?— четыре с одной стороны и три с другой. Они настолько близко лежали друг к другу, что ступни ног одного восставшего соприкасались со ступнями ног восставшего напротив. Когда Тошио увидел их, то продолжал недоумённо смотреть то на них, то на Эсист.—?И? Я вижу только трупы в одежде, которую они носили при жизни,?— сказал Тошио, проведя фонариком круговое движение, чтобы показать всех восставших в доме. —?Это всё?—?Подожди,?— сказала Эсист, смотря на них и стараясь выбрать того, кого легче всего будет таскать. —?Надо вытащить одного из них на солнце. Поможешь? Можешь пока положить камеру на пол? —?сказала она, посмотрев на Тошио.Тот тяжело вздохнул и положил камеру на землю на улице так, чтобы была видна вся территория Ямаири. Тошио взял труп за ноги, а Эсист за руки, после чего они начали медленно тащить его на улицу. Его туша всё время качалась из стороны в сторону, поскольку шли они не равномерно и не в такт, иногда его спина касалась деревянного пола. Они волокли его какое-то время по полу, и на спине осталась грязь и пыль. Когда Эсист, которая шла спиной к выходу, оказалась почти что на улице под теньком, она попросила Тошио бросить труп и взять сразу камеру, что он и сделал. Иногда на его лице было недовольство, но не то от факта, что она им командует, не от простого недоверия ко всему, что они сейчас делают. Эсист быстро рванула к солнцу и бросила восставшего в метре от тенька, после чего согнулась пополам и начала тяжело дышать. Тошио вновь включил камеру и нажал на кнопку. Свет. Камера. Мотор! Шики горел на солнце, а Тошио так сильно сжимал камеру в своих руках, что она готова была вот-вот взорваться, и прижимал к своему глазу так, что вокруг него ещё целый час будут следы в виде нескольких кругообразных красных складок. Тот глаз, который не был скрыт за видеокамерой, был широко открыт и внимательно наблюдал за тем, как кожа этого окиагари вздувалась, обугливалась и лопалась, обнажая горелое и полугнилое мясо. Вокруг него было облако из крупиц его лопнувшей кожи, которые были похожи на пепел от недавно сгоревшей бумаги. От запаха горелого мясо в носу закладывало. Видео, которое они потом пересмотрели, длилось около пяти минут и десяти секунд, а сам процесс сожжения шики всего три минуты и сорок две секунды. Сгоревший до черна труп они спрятали в этом же доме, после чего Эсист побрызгала новыми духами на труп и на себя.—?Так им будет проще найти меня,?— говорит Эсист, когда они приходят в больницу. —?Теперь можешь покурить.Когда они сели в гостиной их дома, в которую никто не мог зайти, кроме мамы, то первым делом заварили себе целый литр кофе. Эсист села напротив него за другой стол и молча смотрела, как он зажёг зажигалку и начал курить прямо в доме.—?Теперь-то ты веришь мне? —?спросила Эсист, налив себе в бумажный стаканчик горький и горячий кофе. Огромное облако пара танцевало над поверхностью кофе, и можно было видеть каждую молекулу этого пара. —?Теперь ты будешь сотрудничать со мной?—?Хорошо, я был не совсем прав, когда всех уверил в том, что это была эпидемия,?— недовольно сказал Тошио, закрыв глаза и вынув сигарету изо рта. —?Хоть я всё ещё не до конца понимаю всю ситуацию и верю в то, что это действительно окиагари, но, чисто ради эксперимента, попробую,?— выпив за один раз половину стакана кофе, который Эсист ему налила, он тут же на секунду широко открыл глаза и размял пальцы, отчего они звонко хрустнули. —?Так, для начала нужно знать врага в лицо,?— сказал Тошио, сделав ещё одну затяжку. Эсист подумала о том, как этот серый дым путешествует по его дыхательным путям, задерживается на некоторое время в лёгких, превращая их изнутри в желтоватые, бледные кусочки плоти. —?Раз ты уже знала о том, что причиной смерти являются окиагари, то, вполне логично, ты знаешь и об их природе. Расскажи мне всё о природе окиагари. Все детали.Эсист сделала глоток кофе и осмотрела помещение, чтобы убедиться, что никого здесь нет. После глубокого вздоха она откинулась на спинку кресла, понимая, что сейчас ей придётся долго и нудно говорить.—?Окиагари, они же вампиры или же шики, можешь называть их как угодно. Внешние признаки, по которым можно определить шики заключаются в том, что у них нет ни пульса, ни дыхания, а их кожа холодная. Чтобы жить, им нужно пить пол-литра человеческой крови в сутки. Без крови они могут прожить только несколько мучительных суток, после чего умирают от голода.—?Что насчёт их физических способностей? Чем они в этом плане отличаются от людей? —?решил уточнить Тошио, оперевшись локтями об стол и прижав подбородок к рукам, сложенными в мостик.—?Они не быстрее и не сильнее обычного человека. Если у человека, вроде тебя, будет оружие,?— скажем, бита или просто молоток?— то ты сможешь с ним справиться. Однако они очень хорошо видят в темноте, поэтому нам лучше купить мощные фонарики. Когда они кусают человека, то впрыскивают им в тело наркотик, который полностью подчиняет их волю шики. Что насчёт их слабостей, то они на дух не переносят благовония, чистый металлический звук и религиозные вещи. Даже две дощечки разной длинны, соединённые леской, смогут их напугать, поскольку они будут похожи на крест. Нам достаточно будет просто носить с собой крест, и мы уже можем не беспокоиться за свои жизни. К тому же, они не могут зайти в дом, если их не пригласят. Поэтому они постоянно спрашивают ?можно ли к вам однажды заглянуть??. На них не действуют ни препараты, ни яды. Убить их с помощью химических соединений?— невозможно. У них есть способность к регенерации, но, в отличие от меня, она не настолько эффективная и один порез может заживать несколько минут. Достаточно будет переломать им кость ноги или руки, и они уже беспомощны. Но, несмотря на всё это, они не могут выходить днём, поскольку на это время впадают в кому, из которой их может вывести только физическая боль, но не всегда. Второе наше оружие?— свет. Их кожа начинает покрываться сильными ожогами, когда они попадают под лучи света?— под прямыми лучами они умрут за несколько минут. Хотя, ты это уже наверняка и сам знаешь.—?Второе оружие? —?спросил Тошио, наклонившись к ней поближе. —?А что за первое?—?В этом и заключается суть их природы. Сами они?— мертвы, с какой стороны не посмотри, однако, их кровь живая и продолжает перемещаться по телу самостоятельно. Ей даже не нужно сердце в качестве насоса! —?Эсист поняла, что сказала это слишком громко, отчего вжалась в кресло и неловко посмотрела по сторонам. —?Так вот, чтобы уничтожить шики, нужно уничтожить кровеносную систему.—?Подожди. То есть уничтожить места, где соединяются крупные кровеносные сосуды?— аорта и вена?—?Я не знаю биологию, поэтому таких тонкостей не знаю. Знаю только то, что кол в грудь сможет их убить.—?Если уничтожение кровеносной системы их убивает и мои предположения насчёт уничтожения мест соединения аорт и вен верны, то также их можно убить отрезанием головы или протыканием колом в середину грудины или на уровне пупка. Я прав?—?До отрезания головы всё вряд ли дойдёт. Разве одной мишени в виде сердца нам недостаточно?—?Хорошо.—?Стоит ещё упомянуть, что среди них есть один человек и два оборотня. Человека зовут Киришики Сейширо. У тебя ещё будет шанс его увидеть. Оборотни?— Тацуми и Йошио. Тацуми?— парень с голубыми волосами, некоторые пряди которого уложены в ушки. Йошио?— девушка, которая, в отличие от остальных, носит кимоно. Они могут ходить под солнечным светом, они могут быть сильнее и быстрее шики, но только после того, как выпьют кровь?— если они не будут её пить, то останутся по силе равными людьми. Они способны есть человеческую еду, в отличие от восставших, поэтому они могут жить без крови. Они?— одни из самых сильных наших противников.—?С их природой мы разобрались. Что насчёт их плана? Тебе он тоже известен?—?Разумеется,?— сказала Эсист с улыбкой на лице, чувствуя себя тем самым человеком, который всегда всё знает. —?У семьи Киришики в арсенале есть не только различные холодные и огнестрельные оружия, но и целые тоны взрывчатки. Противостоять одному против них слишком опасно, если ты человек. Однако, несмотря на всю их мощь?— во главе стоят не самые разумные существа. Пока вы не будете в открытую против них противостоять, они не будут вас трогать?— максимум они вас побьют. Основной их штаб, где живут все обращённые жители деревни?— это Ямаири. Там они и живут. Чтобы мы не могли обратиться к властям из внешнего мира, они устраивают все эти переезды и увольнения, чтобы они больше не были жителями деревни и, следовательно, количество умерших в деревне было равно нулю. С помощью гипноза они также приказывают им не идти в больницу.—?А что насчёт тех троих в Ямаири и Готода Фуджи, которые умерли ещё до их переезда?—?Чтобы жители деревни их не подозревали в том, что это именно они являются причиной ?эпидемии?, они ещё до своего перезда расправились с жителями из Ямаири. Приезжали и пили у них кровь все втроём.—?И что мы будет делать пока? —?спросил Тошио. —?Предлагаешь не высовываться?—?Не совсем. Мы должны показать им, что не являемся такими простыми, как может показаться на первый взгляд. Сейчас у нас не должно быть зацепок на это и, поэтому, у нас есть преимущество. Что вы предлагаете по этому поводу?—?Давай на ?ты? наконец перейдём, хорошо? —?Эсист кивнула, но тут же махнула рукой, показывая, что им нужно вернуться к теме. —?Если они пока не будут нас подозревать в том, что мы знаем об их истинной природе, то мы можем спокойно пытаться спасать людей, ведь это не будет выглядеть странно, если мы будет так делать с самого начала. Я могу поселять людей в клинике и следить за их самочувствием вместе с остальным персоналом.—?Не выгодно. Даже если кому-то и удастся ?выздороветь? после этого, они могут напасть на больницу или напасть на человека, когда его выпишут, и он вернётся домой. Можно, конечно, внедрять им идею вешать религиозные атрибуты, но это будет звучать как полнейший бред, да и мало кто согласится на такое.—?Есть доля правды. Можно, конечно, отсылать их в городские больницы, набив несколько автобусов по пятнадцать человек, но тут будет то же самое.—?Подожди,?— сказала Эсист сразу после того, как он сказал, что и его идея бессмысленна. —?Сейчас, прямо сейчас, количество их армии не превышает шесть шики.—?Но ведь умерло около пятнадцати человек.—?Когда человек умирает, есть, конечно, высокая вероятность того, что он восстанет, но есть вероятность, что и не восстанет. Если ни один из родителей не восстал, значит и их ребёнок априори не может. Я немного подсчитала и могу, конечно, ошибаться, поскольку мои математические навыки на уровне школьника, но на десять умерших будет шесть шики и четыре мертвеца. Но, вернёмся к тому, что я говорила. Днём мы вполне можем убить всё их количество. Пока, чтобы их количество не могло стремительно расти, вы… —?Эсист вспомнила его просьбу и постаралась говорить с ним на ?ты?, хотя это было настолько непривычно, что после этого сразу по позвонку бежали мурашки. —…ты соберёшь всех заболевших и отправишь их в городскую клинику.—?Но разве это не вызовет подозрения?—?Мы с тобой разделимся после этого. Ты будешь спасать жителей деревни, как и положено врачу, а я буду их изначальным врагом, который будет работать не с тобой за руку. Если мы решим делать именно этот план, то нам с тобой больше лучше не встречаться вживую. Если ты захочешь что-то обсудить, то звони. Пока что, наша собственная армия против вампиров состоит из меня и тебя. Не так много, правда? Да и никто нам не поверит, даже если мы предъявим им то видео, которое мы сняли. Теперь, когда надо будет убедить несколько сотен человек вместо одного, возникнет гораздо больше проблем. Они не будут хотеть и секунды подумать, что это и вправду могут быть окиагари,?— говорила Эсист, держа в руке очередной кофе в бумажном стаканчике и закусывая булочкой, которую купила сегодня утром.—?Что если сделать так же, как сделала и ты? Когда мы покажем им всех спящих восставших, это их вразумит. Или ты разобьёшь у них на виду лицо—?Думаешь, они согласятся пойти с нами в Ямаири просто потому, что мы об этом попросили? Некоторые из стариков слишком суеверные и просто назовут меня одержимой какими-то демонами,?— Эсист почувствовала, как горячее кофе будто путешествует по её кровеносным сосудам, расширяя их. Она сделала резкую и долгую паузу. —?Демонами кофе! —?внезапно закричала она и, выкинув стаканчик, который изнутри из белого превратился в светло-коричневый, начала тихо смеяться, прикрыв рот руками.—?Это не очень смешно. Даже считая Сейшина на нашей стороне, нас всего трое.Несмотря на то, что Тошио был серьёзным и говорил, как самый настоящий взрослый, в глазах Эсист он был ребёнком. Во всяком случае, потому, что она прекрасно знала, как дальше будут идти дела и что на их стороне огромное преимущество.—?Тошио, поверь мне, этой огромной армией восставших командуют не самые умные существа,?— сказала Эсист, слегка похлопав Тошио по плечу. Смотря на её беззаботное поведение в этой напряжённой в деревне ситуации, ему становилось не по себе и, по-своему, неловко. —?Они не будут к нам лезть и даже пытаться убить до последнего момента. Так что, трёх здравомыслящих людей с тактикой и чётко выстроенными планами А и Б вполне хватит, чтобы уничтожить их к ноябрю.—?Мне бы твоё спокойствие,?— он откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. Он говорил это с таким отчаянием, что даже самоуверенный дух Эсист слегка упал. Перед ней был не тот Тошио, которого она знала все эти годы. При этом она прекрасно знала, что это ненастоящая его сущность. —?Всё равно, понимая, что у них и большая армия шики и оружия, можно усомниться в нашем преимуществе.—?Тошио, соберись! Это не ты говоришь. Я знаю всё наперёд и, если я говорю, что мы победим в конце, то мы и победим в конце,?— Эсист знала, что скоро начнёт садиться солнце и, поэтому, она должна спешить домой. —?Я попытаюсь рассказать вкратце суть своего плана. Завтра, с самого утра ты и Сейшин соберёте всех, у кого будут самые тяжёлая стадия ?болезни?, после чего отвезёте их в городскую больницу на неделю. Сегодня ночью я отправлюсь в Ямаири и покончу со всеми остальными восставшими.—?Ночью?—?Да. Я позволю им всем выпить мою кровь, после которой они сразу же умрут. Я могла убить их днём теми двумя способами, о которых говорила, но тогда нельзя будет понять, кто это сделал. Здесь должна быть зрелищность. Я ведь должна стать самым первым и явным врагом.—?Что насчёт твоей крови? Расскажи подробнее.—?Я сама точно не могу объяснить, что с ней стало не так, но она убивает любого существа, внутрь которого попадёт. Это лишь первая миссия нашего плана. Насчёт второй я тебе позвоню и, если получиться, мы организуем встречу.Она пообещала Мивако, что вернётся сегодня домой к ужину?— Мивако жаловалась, что Эсист приходит домой поздно и ей приходиться для неё заново поздно вечером готовить.—?Если тебя это успокоит, то я попрошу некоторых людей повесить на окна и двери различные религиозные талисманы или что-нибудь в таком духе. Тогда этот дом будут обходить стороной. Конечно, мало кто сразу поверит мне и сделает это, но попытка не пытка,?— говорит Эсист. —?Но, пожалуйста, ничего не рассказывай Сейшину. Он не должен знать ни о моём участии, ни о самих шики,?— Эсист уже хотела уйти, как вдруг остановилась. —?Тошио, могу я тебя кое о чём попросить? Можешь не быть грубым с Сейшином? Я понимаю, что у тебя очень сильный стресс, но он ведь в этом не виноват. Пусть ваши взгляды на ситуацию с шики разняться, в этом нет ничьей вины. Ты видишь шики исключительно, как врагов, а он видит их жертвами. Ваши ссоры по этому поводу могут очень сильно сказываться на нём.* * *Вечер. После аномальной жары днём ночной воздух казался тёплым и ласковым. Лишь редкие, холодные порывы ветра касались человеческой кожи, словно тонкий шёлк. В Ямаири жизнь только начинала пробуждаться. Эсист сидела в доме с теми самыми шестью шики, о которых говорила Тошио. Солнце медленно опускалось и скрывалось за горизонт. С помощью топора она вскрыла новый замок и закрыла дверь изнутри, чтобы никто не мог выйти раньше неё. Крепче сжав к руке нож, она воткнула его в шею и начала вытаскивать на несколько сантиметров его и снова вводить по самую рукоятку, чтобы кровь продолжала бить из неё фонтаном, пропитывать собой медицинский халат и нижнее бельё, капать на пол и распространять свой терпкий запах по всему дому. Её руки были спрятаны за резиновыми перчатками. Когда на неё уставились шесть пар красных зрачков, она вытащила нож и отбросила его в сторону, после чего раскинула руки, словно для дружеских объятий. Манящий запах крови заставил голодных до ужаса шики наброситься на неё. Два вцепились в шею с двух сторон, два укусили неё вены на запястьях, держа её руки мёртвой хватко. Оставшиеся два вцепились в её шею, когда те напились крови и ?освободили место?. Её кожа на некоторое время так сильно натянулась на иссушавшемся от потери крови теле, что можно было видеть каждое сухожилие, каждую вену и артерию на её теле. Когда они отпустили её, то тут же синхронно согнулась пополам, схватились кто за живот, кто за шею и упали на пол, бившись в сильных судорогах. Эсист лишь по небольшому количеству лунного света, который попадал сквозь сломанную дверцу, могла видеть, как они извиваются на полу, словно куча червей в грязной земле, или словно личинки опарышей в трупе. Она стояла, спрятав руки за спиной и прижавшись к стене, пока никто не перестал шевелиться. Чтобы убить шики надо пол-литра её крови и около четырёх-пяти минут. Эсист старалась считать секунды так же, как и на часах, стараясь не засыпать, чтобы не отстать от нормального счёта или, наоборот, считать слишком быстро. Даже когда они перестали биться в конвульсиях, она всё же досчитала до трёхсот секунд и начала медленно идти к выходу, перешагивая и иногда наступая по неосторожности на трупы. Перед приходом сюда она также побрызгала на себя тот флакон, который купила в начале [Бездны]. По словам Сейшина, от этих духов начинает кружиться голова. По словам Мивако, запах слишком приторный. По словам Тошио, это какая-то моча, а не духи. Она попросила Одзаки купить крестик размером с ладонь и постоянно носить его с собой?— неважно, где нести его и неважно как. Самое главное заключается в том, чтобы он мог достать его в любой момент и спасти свою и чужую жизнь. Тацуми мог прийти в любой момент и воткнуть кол в спину. Несмотря на ужасно быструю регенерацию у Эсист, она всё равно уязвимая. Если её повесить, глубоко вбить в грудь или в живот толстый кол, кинуть в реку с привязанным верёвкой камнем к шее или насадить на огромную палку, которая проткнёт ей все органы?— она впадёт в кому ровно до того момент, пока либо [Бездна] не закончится, либо кто-нибудь её не найдёт и спасёт. Она это прекрасно помнила?— это произошло тогда, когда она ещё не знала о крестах и о боязни шики перед ними.Это произошло в самом начале всего цикла [Бездн]. Тацуми подбежал к ней со спины, когда она возвращалась после очередных погромов домов в Ямаири, и ударил ногой по её ногам, после чего она потеряла равновесие и упала лицом в осиновые иголки, сушёные листья и засохшие трупы мышей. Сев на неё, он прижал острый конец кола к её спине, занёс молоток над головой и сделал несколько сильных ударов. Каждый удар, вбивающий кол в её грудь всё глубже и глубже, заставлял по телу пробежаться настолько сильным мурашкам, что ещё чуть-чуть и она взорвётся. Каждый удар распространялся по всему телу, и казалось, что она падает куда-то всё ниже и ниже. Эсист понимала, что больше не может дышать. Даже когда он встал с неё и перестал бить по колу молотком, она понимала, что больше не может двигаться. Она уже не помнила, что было дальше, только потом, когда она встретила Бога, тот рассказал ей о ?коме?. Поэтому, сейчас, когда она стояла на площади между несколькими домами в Ямаири и смотрела на Йошио и Тацуми, никакой страх не сковывал её тело. Её короткие волосы, кожа и медицинский халат были в запёкшейся крови, которая при малейшем движении лопалась и осыпалась. Запах духов и крови. Они чувствовали его даже с такого далёкого расстояния. Тем временем Эсист медленно начала стягивать со своих рук липкие перчатки и ронять их на землю.—?Ну, здравствуйте, Йошио и Тацуми Киришики,?— сказала она, схватившись мокрыми и скукоженными от перчаток руками за пояс, готовясь его развязывать.Ещё один шики, живущий в Канемасе, схватил её сзади за плечи и укусил за шею. Йошио продолжала стоять на месте, а Тацуми начал к ней подходить. Эсист специально ждала, когда и этот восставший напьётся её крови и умрёт, прежде чем откинуть его в сторону, развязать пояс и схватиться за края халата.—?Ну, здравствуй, Эсист Мурой-сан,?— сказал он, косо посмотрев на согнувшегося на земле шики. —?Так ты уже знаешь, как нас зовут? —?это был риторический вопрос, на который уже заранее был ответ. —?Так ты уже с самого начала поняла, кто мы такие на самом деле? Если ты оборотень, то это будет не очень умно, а скорее очевидно.—?Нет, я не оборотень и да, я знала о вас всё с самого начала,?— сказала Эсист, медленно отступая назад, чтобы, если вдруг он резко набросится на него, она успела снять с себя халат. —?Злитесь, наверное? Я убила всех ваших окиагари, которые жили здесь, и убью всех новых,?— она говорила точно так же, как и Тацуми. Ласково, с издевательской ноткой в голосе, будто каждое слово было полусгнившим фруктом или мягким пальцем в глазу. —?Ну, и что вы сделаете со мной? Попытаетесь убить? Сомневаюсь, что Сунако-ТЯН вам позволит,?— Эсист специально заострила внимание на частичке ?тян?, прекрасно понимая, что не только Сунако бесит, когда к ней так обращаются, но и всех её прислужников.Когда Тацуми слегка наклонил корпус вперёд и опёрся на левую ногу, согнутую пополам, она поняла, что уже пора. Крепко схватив края халата, она скинула его со своих плеч, и тот упал на грязную землю. Он уже хотел ударить своим сильным и твёрдым кулаком по её солнечному сплетению, сломать рёбра и превратить её внутренние органы в кровавый суп, как тут же отступил назад, откинувшись корпусом и чуть не упав на землю. Под халатом на Эсист не было ничего, кроме лифчика и трусов. Почти всё её тело было покрыто чёрными крестам разных размеров. Руки, грудь, живот, ноги, и спина были ими покрыты.—?Вы можете сорвать с моей шеи крестик, сломать мне руки и вырвать из них у меня статую Будды или Иисуса, но, чтобы убрать с меня все эти кресты, вам придётся сорвать с меня кожу,?— сказала Эсист, снова раскинув руки в стороны и сжав ладони в кулакиТацуми и Йошио застыли в своих позах: Тацуми стоял, слегка откинув корпус тела назад, смотрел на неё со злобой и ещё сильнее сжимал ладони в кулаки, Йошио стояла смирно, соединив ладони у бёдер, как всегда и делала.—?Значит, хочешь воевать с нами в открытую? На нас нельзя охотиться! Это я никогда не прощу,?— рассерженно сказал он, выпрямившись и расправив плечи.—?Звучит как вызов,?— сказала Эсист и направилась в храм, еле заметно сгибая от холода колени при ходьбе.Ни он, ни она ничего не могли сейчас с ней сделать. Будь у них в руках пистолет или ружьё, то это был бы совсем другой разговор. Когда Эсист шла мимо Йошио, та попятились от неё на несколько шагов, чувствуя необъяснимый страх от всех этих неровных крестов на её теле. Когда она пришла домой, то встретила на пороге Сейшина, который изумился от её вида. Он её долгое время расспрашивал, что у неё за развратный вид, зачем она изрисовала себя крестами и так далее. Смотря на её спокойное лицо, он возмущался ещё сильнее до тех пор, пока Эсист сама не попросила его успокоиться. Тогда он отправил её в ванну, чтобы она всё с себя смыла, после чего начал заправлять пряди волос, которые падали на лицо за уши и поправил очки на переносице. Почти несколько часов она потратила на то, чтобы стереть со своего тела все кресты, доведя губку до такого состояния, что она почернела и скукожилась в два раза, из-за чего пришлось её выкинуть.Прошло несколько недель. Эсист и Тошио выполняли свои указания в плане, ничего не меняя: Эсист всё время шла в Ямаири, где убивала восставших с помощью солнца, поскольку Тацуми приказал им не пить её крови не при каких обстоятельствах, а Тошио и Сейшин собирали всех больных в Сотобе и увозили в городскую больницу. Все последующие встречи с одним из членов семьи Киришики приводили к тому, что её пытались убить на расстоянии с помощью пистолета, ружья и винтовки, но всё безуспешно. Эсист лишь смеялась, показывая простреленный живот, грудь или спину, раны на которых тут же затягивались. Никто из их армии не мог с ней покончить, поскольку она всё время носила старую футболку Сейшина, изрисованную крестами. Наверняка взрывчатка смогла бы решить эту проблему?— одежды бы на ней не осталось, и тогда можно было бы и в рукопашном бою от неё и избавиться. Проблема заключалось в том, что взрыв слишком много внимания к себе привлечёт, да и была большая вероятность, что тогда случиться пожар, который из-за аномальной жары быстро распространиться на всю деревню и весь их план разрушиться в очередной раз, как карточный домик.?Можешь не быть грубым с Сейшином? Я понимаю, что у тебя очень сильный стресс, но он ведь в этом не виноват. Пусть ваши взгляды на ситуацию с шики разняться, в этом нет ничьей вины. Ты видишь шики исключительно, как врагов, а он видит их жертвами. Ваши ссоры по этому поводу могут очень сильно сказываться на нём??— Эсист тогда чувствовала, что сказала нечто правильное и мудрое, хотя, на самом деле, её слова были слишком наивными и нелепыми, как слова ребёнка, который хочет помирить двух взрослых.Весь месяц она работала в кафе ?Creol?, потому что это было единственное место, где ей наливали кофе, и где ей было комфортно. В винной лавке Эсист больше не могла находиться?— не могла больше терпеть этого огромного, двухметрового старика, этого огромного куска мышц, с его криками и побоями собственного сына. В магазине на неё постоянно жаловались за постоянное употребление кофе и использование кофеварки. К тому же, владельцы кафе вызывали у неё неприкрытую симпатию. Это была немолодая пара,?— примерно 47 лет ей и 53 ему?— что потеряла больше года назад сына, разбившегося в автомобильной аварии. Несмотря на это горе, они почти не говорили на эту тему, а Эсист узнала об этом через разговоры стариков через день после аварии. Сами они были дружелюбны и к посетителям и к ней, даже несмотря на её немногие проступки вроде разбивания посуды или тихого воровства конфет. В последнее время умерло несколько работников этого кафе, а некоторые просто отказывались выходить на работу и оставались дома, и Эсист была единственной, кто продолжал работать, несмотря на обстановку.—?Эсист, тебе нормально работать в таких условиях? Ты работаешь за несколько людей,?— сказала однажды хозяйка, когда девушка убирала столик. —?Спасибо, конечно, что не бросаешь нас, но не перегружай себя.—?Ничего. Мне свойственно работать за пятерых. Главное, чтобы давление у меня не упало и не словить солнечный удар. Всё остальное меня не так уж и пугает.—?Даже эпидемия не пугает?—?Нет, ведь я живу в храме.Женщина с недопониманием посмотрела на Эсист. Чтобы сделать посыл своих слов более понятным, она продолжила.—?Иногда, в порывах наивысшего отчаяния, человек готов верить в существование божественных сил. Эта вера создаёт вокруг дома человека ауру, не позволяющую войти в него всякой нечисти. Вы думаете, почему никто из храма до сих пор не заболел и не умер? Храм?— святое место. Не сказать, конечно, что я?— верующий человек, но советую вам поставить около входа статую Бога или надеть на шею крестик?— просто так, для профилактики.Женщина задумалась над её словами, а Эсист чувствовала стыд из-за сказанных ею же слов. Даже Икуми говорила более умные вещи![Ты правильно сделала]?— сказал Бог, ползая по стенам кафе. Еле перебирая ножками, он помогал себе крыльями не упасть со стены. [В этой деревне полно верующих, которые прислушаются к твоим словам. Продолжай в том же духе, и вы с Тошио приблизитесь к победе].Она игнорировала его и пыталась пропускать его слова мимо ушей, унося поднос с грязной посудой на кухню. Весь день она убирала столики, за которыми сидели немногие посетители, мыла за ними посуду, наводила себе чашку кофе, и всё начиналось сначала.[Людям нужна вера?— они лишь выглядят умными и серьёзными, а на самом деле желают верить в меня потому, что им больше не на кого положиться, кроме самих себя и меня]Сейшин больше не выглядел подавленным после каждой их встречи. Эсист положила руку на грудь и с облегчением вздохнула, слегка улыбнувшись. Всё-таки, её глупые слова Одзаки услышал. Однажды, он позвонил ей и попросил встретиться в кафе ?Creol?, дабы обсудить вторую миссию в их плане. Чтобы не вызывать очередные подозрения, Эсист пришла на полчаса раньше указанного времени и не брызгала на себя духи, а Тошио пришёл на час позже и не курил с самого утра, из-за чего был слегка раздражён. Тошио заказал себе индейку с имбирём, а Эсист?— очередной стакан с латте, только на этот раз заказала ещё и шоколадный кекс. Они специально выбрали самый отдалённый от стойки бара столик, где их нельзя было бы увидеть ни с улицы, ни у самого входа.—?Все пациенты, которых я отправил в городскую больницу, выздоровели и их привезли обратно. Я решил вести такую политику?— если человек заболевал, то мы тут же назначаем ему переливание крови и оставляем на несколько суток в больнице. Так, мы хотя бы сможем оставлять их в живых,?— рассказывал Тошио события последних нескольких недель после их последней встречи, только успевая проглотить очередной большой кусок курятины. —?Но это, как я могу предположить, продлится недолго. Они могут быстро заподозрить, что и я догадался об их существовании. Это значит, что мы должна нанести на них очередной удар,?— сказал Тошио, зажав вилку между средним и указательным пальцем и направив её на Эсист. Вилка болталась из стороны в сторону, а маленькие кусочки имбиря падали на скатерть. —?Мы должны сбить их с толку или поставить в тупик. Что ты можешь предложить?—?Тацуми уже убедился, что даже ему с оружием в руках не удастся победить меня, если, конечно, он не захочет уничтожить вместе со мной и себя и эту деревню,?— рассказала Эсист события, которые произошли теперь с ней за последние несколько недель. Иногда она закрывала глаза и слегка улыбалась: сладкий латте и мягкий, свежий шоколадный кекс грели сердце, ибо последние [Бездны] она ела одну и ту же еду, от которой её уже начинает тошнить. —?Теперь наш план может перейти во вторую стадию, в которой и ты медленно будешь вступать в игру и становиться для них врагом.—?Так, что ты будешь делать?—?Я позволю им себя поймать,?— спокойно предложила Эсист. —?Теперь, после всех своих способностей, которые я им продемонстрировала, они захотят переманить меня на свою сторону, поскольку я?— ценный экспонат. Я буду играть двойную игру?— делать вид, что нахожусь на их стороне, а сама буду сбивать их с толку и, в конце концов, убью нескольких из них. Так, у нас будет время сделать всё необходимое для их уничтожения до фестиваля Кагуры. На фестивале Кагуры мы раскроем правду перед остальными жителями деревни и тогда мы всей толпой уничтожим их за два дня. К тому же, если мы решим осуществлять этот план, то у нас будет доступ к их оружию.—?Но разве этот план не слишком рискованный?—?Конечно рискованный, но любой наш план будет опасным?— имеем, что имеем.—?И как именно мы будем его осуществлять? И что я должен делать?—?Я на сто процентов уверенна, что в скором времени ко мне заявится Тацуми, который либо сам всё расскажет, либо пригласит меня в их замок, где Сунако будет пытаться найти со мной общий язык и компромисс, при котором я смогу с ними сотрудничать и выполнять их указы. Если же они сами ко мне не придут в течении нескольких дней, начиная с этого, то я сама приду к ним в замок и предложу своё сотрудничество. Вряд ли у них будет выбор, если со мной будут религиозные атрибуты,?— когда Эсист съела кекс, она попросила принести ей ещё один, после чего подождала, когда официантка уйдёт на безопасное расстояние, и продолжила. —?Ты теперь будешь пытаться узнать их природу, то есть делать вид, что ты всё ещё о них ничего не знаешь. Для начала ты должен показать им, что тоже будешь против них бороться?— сначала будешь держать в больнице одну из больных, чтобы им было легче её убить, желательно, чтобы это была Сецуко-сан, ибо никто из семьи Ясумори, кроме Нао, не восстал. Потом ты будешь пытаться найти помощь за пределами деревни, пойдя со свидетельствами о смерти всех этих умерших в администрацию…—?Но там будут одни усопшие, которые тут же накроют мой план медным тазом, я правильно угадал? —?получив кивок в знак согласия, он начал говорить. —?Значит, я просто должен буду идти по течению и делать то, что на моём месте сделал бы я сам, только ещё ничего не знающий. Значит, теперь жители деревни действительно начнут умирать и мы должны позволять этому случиться. Не очень мне нравится это. Смотреть на людей, которые оплакивают умершего близкого родственника?— одно сплошное мучение. А ведь это не только старики, но и молодые люди и, что самое худшее, дети. Сколько нам нужно ждать и отдавать на верную смерть людей, прежде чем у нас появится шанс?—?Эти жертвы нужны ради победы. У нас нет другого выбора, кроме как позволить им чувствовать себя победителями. Кстати, что у тебя за машина в гараже появилась? —?спросила Эсист, прекрасно зная, чья это машина.—?Моя жена приехала из Мидзобе. Моя мать сказала, что она должна сюда приехать и ?ухаживать? за мной. На деле она просто сидит у меня дома и ссорится с мамой по поводу и без.Кёко, так звали его жену, была молодой девушкой, старше Эсист где-то на пять лет. На ней всегда было что-то модное и нелепое, вроде розового, короткого платья с узором из лягушек, каждая из которых была повёрнута в сторону на несколько градусов. У неё были изящные тонкие руки, пышные бёдра и подтянутые икры. Её причёска была уложена странным образом, чтобы каждая толстая прядь была похожа на панцирь улитки. Её образ был ярким и запоминающимся. Увидев её в одной из [Бездн], Эсист сразу же запомнила её.—?Она умрёт,?— сказала Эсист тут же. —?Она встретит Тацуми и тот получит от неё приглашение в больницу и будет пить её кровь. Ты будешь использовать её как образец, когда она умрёт.—?Значит, я должен буду скрывать её смерть ровно до того момента, пока она не восстанет. Тацуми сразу поймёт, что я захочу использовать её, чтобы узнать все их уязвимые места, но вместо этого я просто убью её с помощью кола.—?Да, всё верно. Потом, когда после этого ты пойдёшь в администрацию, то встретишься с Чизуру, которая потом придёт к тебе в гости. Надеюсь, не нужно говорить, что она дальше с тобой сделает.—?Выпьет мою кровь и будет отдавать приказы. Но как мне защитится от гипноза?—?У тебя в будущем появиться союзник оборотень, который самым первым укусит тебя и прикажет не поддаваться гипнозу остальных шики, но для вида, чтобы точно убедить их в своей однозначной победе, ты будешь выполнять то, что они скажут.—?Теперь план стал более ясным. Получается, это наша последняя встреча перед фестивалем Кагуры?—?Ты можешь позвонить и обсудить детали, которые тебя начнут сильнее интересовать. К тому же, в конце ты станешь главным для них врагом, а я просто твоим помощником. Ты бы сам сделал всё то, что я тебе сказала, поверь мне на слово.После этого они точно также, как и всегда, ушли в разное время с разницей в полчаса, чтобы не вызвать подозрения, если вдруг кто-то из Киришики будет гулять по улицам, что было маловероятно. Всё произошло так, как и сказала Эсист. Через несколько дней, когда она работала в кафе ?Creol?, она увидела Тацуми в окне, которые несколько раз сложил ладонь в кулак, зовя её. Она сняла фартук и отпросилась у хозяйки выйти на несколько минут.—?Что тебе надо? —?спросила она, стараясь делать вид, что не знает.—?Сунако хочет с тобой поговорить сегодня вечером в 19:00. Ничего такого?— это простой разговор за чашечкой чего-нибудь,?— сказал Тацуми официальным голосом, каким всегда приносил ввести или сообщал о чём-нибудь.—?А почему я должна соглашаться идти туда? Что будет, если я скажу ?нет?? —?решила растянуть для наглядности момент Эсист.—?Тогда мы тебя затащим туда силой. Если и это тебя не вразумит с нами поговорить, то мы выпьем кровь у всей твоей семьи. Как думаешь, что для них будет ?лучше?: умереть или восстать и пить кровь других людей?—?Вы и на Сейшина нападёте? А Сунако-ТЯН вам позволит это сделать?—?Если от этого зависит судьба всех нас, то ещё как позволит. И прекрати называть её Сунако-ТЯН!Эсист чувствовала себя актёром на площадке. Сейчас она должна изобразить изумление, лёгкую панику и растерянность. Бог смотрит на неё и, пока что, ему всё нравится. Он здесь?— режиссёр, а они?— сборище актёров, которые должны импровизировать так, как он хочет, если, конечно, они не хотят для своего персонажа плохого конца. Эсист соглашается прийти и даже принимает условие, что на ней во время встречи не должно быть ничего религиозного. Разумеется, для собственной безопасности она спрятала в резинке шорт крестик, который купила по пути. Его нельзя было увидеть, поскольку её длинная футболка закрывала шорты полностью. Всё было так же, как и всегда. От постоянно повторяющихся сцен создаётся ощущение, что Эсист и вправду была главной звездой этого сериала, который всё не заканчивается и не заканчивается. Всё время она что-то делала не так, отчего они снимают одну и ту же сцену уже столько времени: либо улыбнётся не так, либо исковеркает свою реплику, либо поссориться с другой актрисой или актёром. Вся эта комната?— лишь одна из декораций, а они импровизируют, пока импровизация не станет сценарием. Эсист сразу же представила, что [имя актёра, играющего Сейшина] стоит где-то за камерой с сигаретой в зубах и о чём-то болтает с [имя актёра, играющего Тошио]. [Имя актрисы, играющей Мивако] постоянно жалуется, что у неё маленький гонорар и у неё постоянно зудят руки от всего этого грима, что ей надо четыре часа сидеть каждый день, пока гримёры не нанесут ей на руки шрамы. Она каждый раз запоминает слово, чтобы потом у неё был свой весомый аргумент, который в первый раз сразу не спрыгивает с языка. Всё та же огромная люстра со свечами на высоком потолке, ковёр длиной в десять метров и шириной в восемь, кресла и диван, ручки и ножки которых были сделаны из дуба и покрыты лаком. Сунако снова была одета в шёлковое платье, что было покрыто украшениями и узорами. Всё те же длинные волосы, собранные в два пушистых хвостика, чёрные ресницы, бледная кожа и абсолютно чёрные глаза. Сунако говорит строго ту же самую первую свою импровизацию, которую теперь должна постоянно повторять в такие моменты.—?Думаю, не стоит говорить, что ты самый сильный и самый неожиданный наш враг. Мы хотим выйти из этой ситуации мирным путём. Мы не хотим больше бессмысленных жертв. К тому же, ты можешь быть нашим самым ценным союзником,?— она замолчала и, взяв чайник с подноса, который только что принёс слуга, налила им обеим чаю. —?Для начала скажи, чего ты хочешь. Какие были у тебя цели убивать нас?Было бы очень весело, подумала Эсист, если бы она и [имя актрисы, играющей Сунако] были бы крепкими подружками за сценой, которые должны были ненавидеть друг друга на камере. Тут одни камеры: её глаза?— камера, глаза Бога?— камера. Их мысли?— монологи, которые потом будут слушать зрители. И всё же, есть ли тут ещё камеры? И кто такие зрители?—?Я просто, таким образом, убиваю время. Весело ведь показывать свою силу перед более слабыми противниками,?— сказала Эсист то, что Сунако, в принципе, и хотела от неё услышать. Именно эта её реплика помогает Сунако гораздо быстрее подойти к своему предложению.—?Давай ты направишь свою силу в более выгодное русло? Чтобы от него, в кои-то веки, была польза хоть для кого-нибудь, кроме тебя самой. Как насчёт того, чтобы сотрудничать с нами? Ты будешь иногда выполнять наши указания и не убивать наших, а мы взамен на это дадим тебе что-нибудь. Чего ты хочешь?Самый последний вопрос заставил её потупить какое-то время. Она должна была оставаться спокойной и холодной, но позволила изумлению сковать её лицо. Бог был недоволен этому.[ДЕРЖИ СЕБЯ В РУКАХ. ОДНО НЕВЕРНОЕ ДВИЖЕНИЕ, ОДНО НЕВЕРНОЕ СЛОВО И ВЕСЬ ТВОЙ ПРОРАБОТАННЫЙ ПЛАН РАЗРУШИТСЯ]?— говорит Бог.—?Я хочу всего две вещи. Личный револьвер, который всегда будет у меня,?— уже пистолета ей было достаточно ради того, чтобы убить кого-нибудь из шики. Вместе с Тошио они всё же провели ночью один эксперимент над Кёко, прежде чем её убить. Взяв по просьбе у полицейского старый пистолет, они стреляли в грудь прямо в то место, где должно было быть сердце. Результат оказался не таким хорошим, каким они его себе представляли. Для того чтобы пробить грудную клетку и дойти до сердца, понадобилось три пули. Остальные три пули попали в сердце, но не смогли её убить. Тошио предположил, что такой способ убийства может сработать только в том случае, если пули будут длинными, а оружие более мощным.—?А второе? —?спросила Сунако, после того, как Эсист около минуты молча смотрела на неё. —?Или это всё?—?Не встречайся больше с Сейшином,?— внезапно сказала она. —?Никогда. Если я увижу, что ты встречалась с ним в той церкви или где-нибудь ещё, я тут же убью тебя.—?Какая ты ревнивая. Но, если он сам ко мне придёт, я тут не буду виноватой,?— сказала Сунако. Она ничуть не испугалась её угрозы, хотя прекрасно знала, на что была эта девушка способна. —?Хорошо. Сейширо даст тебе револьвер сегодня утром. Тебя надо учить или ты и так умеешь им пользоваться?—?Умею. Просто дайте мне самый мощный свой пистолет с большим барабаном внутри.Какое-то время девочка подозрительно смотрела на неё, слушая её требования касательно револьвера и думая, что теперь она не может встречаться со своим любимым писателем, если не хочет однажды получить кол в сердце или сгореть под солнцем.—?Хорошо. Сейширо подберёт тебе самый мощный револьвер, который только может быть в нашей коллекции оружий,?— Сунако показала на мужчину средних лет в пастельно-голубом смокинге и с точно такого же цвета волосами. —?Сейширо у нас большой специалист в плане огнестрельного оружия. Никто, кроме него, не сможет прекрасно пользоваться любым оружием, как своей третьей рукой.После их разговора она, как они и договаривались, пришла утром, и целый час выбирала вместе с Сейширо пистолет. Хоть она и сказала, что умеет пользоваться револьвером, он всё равно рассказывал ей обо всех тонкостях каждого оружия, начиная с их изящных форм и заканчивая подробностями, как глубоко может проникнуть та или иная пуля, вылетевшая из того или иного оружия. Также, её научили пользоваться взрывчаткой, показывая, как лучше её держать в руке, на каком расстоянии лучше стоять и какая взрывчатка какой мощностью обладает. Когда Эсист вернулась домой с длинным и толстым револьвером, который не смог бы поместиться в рот и глотку, она рассказал обо всём Тошио. Тот, в свою очередь, рассказал, что, как они и планировали, он пошёл в администрацию со свидетельствами о смерти, который доктор лично подписал. Но там его ?ждала подстава?. Все переезды и увольнения были специальной уловкой, чтобы все умершие жители деревни больше не считались таковыми и, таким образом, общее число умерших было равно нулю. Он изображал гнев и растерянность, пока они смотрели на него с широкими улыбкам на лице. Там же была и Чизуру Киришики в настолько вульгарном наряде, что тот чуть не подавился воздухом. Теперь, когда Тошио является одним из самых главных их врагом, а Эсист ?союзником?, остаётся только ждать фестиваля Кагуры, когда начнётся последняя третья миссия. Эсист сказала, что убьёт именно Сунако?— единственную восставшую, которая могла выжить. Остальные уже умрут по ходу ?сюжета? и без её участия.—?Хорошо. Я пойду в дом к Юки-сану и поговорю с Нацуно. Так будет гораздо проще, чем ждать неизвестно сколько, когда он сам придёт. Но как ты собираешься убить Сунако?—?Ты думаешь, я просто так решила провести тот эксперимент с пистолетом? Пули револьвера, который я получила, размером почти в мой мизинец. Они точно должны убить Сунако-ТЯН, тем более с её то маленькой грудью.—?Стоит тебе желать удачи с выполнением этой миссии? —?иронично спросил он, тяжело вздохнув.—?Нет. Учитывая, что я постепенно вливаюсь в их коллектив и могу всё время там сидеть часами с револьвером в штанах и это не вызовет у них никаких подозрений?— все карты лежат на столе и уже готовы к игре. Обойдусь.—?Хорошо,?— спокойно сказал он. В телефоне раздался звон, а после короткое шипение. Наверное, Тошио баловался с зажигалкой. —?До свидания.—?До свидания.—?С кем ты в последнее время начала так часто разговаривать? —?спросил Сейшин, войдя в комнату.Эсист резко повернула голову в его сторону. Можно было заподозрить его в том, что он подслушал за дверью их разговор, но нет… Мурой-сан был не из таких людей.—?С Тошио,?— честно призналась Эсист, чувствуя, что ей больше нечего сказать. Кому она вообще могла позвонить сама, кроме Тошио? Она только его и знает за пределами храма.—?И о чём вы говорили?—?О том, что твориться в деревне. Мы предполагали, как помочь людям не заразиться инфекцией.—?Эсист, зачем ты мне врёшь? —?спросил Сейшин. —?Ты думаешь, я не знаю, что Тошио давно известно об окиагари? —?он говорил это усталым из-за отсутствия сна за последние двое суток голосом, прижавшись к стене.—?Откуда? Он тебе об этом рассказал?—?Я сам частично догадался, что это явно не эпидемия, но и частично Тошио дал мне подсказки. Он хотел, чтобы я был на его стороне, но я отказался.—?Почему?—?Не хочу никого убивать и быть замешанным в массовых убийствах. Это ведь жестоко, ты так не думаешь?Эсист ничего ему на это не ответила, даже отвернулась от него. Девушка уже знала, что её мнение по этому поводу не понравится ему.—?Тебе стоит поспать,?— сказала она, встав с пола и подойдя к нему. —?Иногда надо заботиться о себе. Ни тебе, ни кому-либо ещё не станет лучше, если ты будешь выглядеть, как зомби.—?Я всегда так выгляжу. Сегодня лягу пораньше…наверное… —?сказал он уже направившись к своей комнате, как вдруг, он пошатнулся и чуть не упал на пол.Эсист тут же кинулась к нему, приобняла за талию и положила его руку себе на плечо, чтобы ему было легче дойти до своей комнаты. Она помогла ему разложить матрас и развязать пояс кимоно, после чего он лежал на матрасе под одеялом в одних трусах.—?Иногда мне кажется, что у тебя вообще нет никакого графика,?— сказала Эсист, лёжа поверх одеяла рядом с ним. Тот уже давно спал, положив рядом с лицом на подушку руку. Его очки аккуратно лежали рядом с матрасом так, чтобы их дужки были для них опорой. —?Ты вроде у меня организованный, но, лишний раз посмотрев на тебя, кажется, что ты вот-вот переутомишься. Почему ты это делаешь? Почему ты не хочешь писать днём, когда свободен? —?Эсист лишь глубоко вздохнула, понимая, что сейчас он даже не слышит её. Он лишь повернулся и лёг на спину. Одеяло не прикрывала его голые плечи и ключицы, которые выпирали в таком положении. Девушка провела подушечкой указательного пальца по его ключицам, потом по сухожилиям на шее к подбородку. Он недовольно морщился во сне и скукоживался, когда его кто-то трогал. Эсист пододвинулась к нему поближе и положила голову на его грудь, скрытую за одеялом. —................................................Почему я не могу тебя понять?* * *Наступил ноябрь. Температура воздуха начинала медленно падать, и теперь разгуливать в одной футболке было уже не так хорошо. Аномальная летняя жара очень сильно сказалась на температуре осенью. Если в прошлом году они в это время уже носили ветровки, то сейчас было комфортно и в кофтах. Тошио смотрел на список умерших людей за последние несколько месяцев, начиная со смерти Мегуми Шимизу 15 августа, результаты анализов и тестов и различные журналы, где хоть когда-либо упоминались вампиры. Везде вампиры были просто существами, которые существуют только в книгах, фильмах и сериалах. Нигде чётко не было написано, что какие-то люди где-то видели шики, как это обычно бывает с другими мифическими существами. Мысль, что шики есть не только в Японии, но и во всех других странах, где только есть люди, не давала ему покоя. Что если именно из-за них однажды всё человечество вымрет и наступит конец света? Даже если они убьют всех шики в этой деревне, теоретически, они убьют только трёх шики?— Сунако, Чизуру и Эбучи. Только трёх!—?Здравствуйте, Одзаки-сенсей,?— услышал он игривый и ласковый голос у входа в больницу. Стоило ему обернуться, как он тут же увидел пару абсолютно чёрных и пустых глаз, которые были в нескольких сантиметров от его собственных. Уже отсюда он мог чувствовать её ледяную кожу с лёгким запахом сырой земли. —?Я пришла, как и обещала.Как только она протянула свои тонкие руки с выпученными пальцами, на которых были длинные и острые ногти, он вскочил со стула и рванул к табуретке с телефоном.—?Как вы вошли?! —?изумлённо спросил он, обхватив маленькую ручку.—?Секретик,?— ответила Чизуру, медленно подходя к нему. Её тонкие и длинные каблуки звонко стучали об деревянный пол. —?Я же обещала, что рано или поздно зайду к вам.—?Собираетесь напасть на меня прямо сейчас? —?спросил Тошио, слегка отстранившись от тумбочки.Она лишь слегка посмеялась, прикрыв рот своей тонкой и бледной ладонью. Длинные и острые ногти, покрашенные тёмным зелёным лаком, слегка скоблили по её лицу, издавая еле слышный шорох.—?Кто знает,?— загадочно ответила она, продолжая хихикать. —?Я люблю настоящих мужчин. В них всё прекрасно?— душа и тело. Мне нужны мужчины, которые своим характером напоминают зверей?— чтобы они были способны защищать свою добычу и драться за неё насмерть, воевать за единственную самку с другими самцами и при этом оставались в душе жестокими и холодными сердцем. Если мне попадается такой мужчина, если он действительно чего-то стоит, то только тогда я пью его кровь. И, когда я увижу, что вы действительно тот самый сильный и стоящий мужчина, то тогда настанет ваша очередь.Она протянула ему руки, растопырив свои пальцы. Она хотела схватить его за лицо, за тёплые щёки, покрытые острой щетиной, возможно, даже поцеловать своими накрашенными яркой, красной помадой губами. Но он за одно мгновение выдвинул самый верхний ящик в тумбочке, схватил огромный крест, который купил по просьбе Эсист в магазине и чуть ли не вплотную поднёс его к её лицу. Каждая мышца на её лице напряглась. Та в ужасе отстранилась от него, упала на пол и продолжила отползать назад, пока не упёрлась головой в стенку. Одна туфля соскочила с её ноги и продолжила валяться на полу посередине комнаты.—?Я не люблю, когда со мной разговаривают свысока. Ты правда думаешь, что являешься сильным для меня противником? Если так, то ты очень глубоко ошибаешься. Пусть ты и способна регенерировать свои раны, и можешь прожить хоть сто веков?— я и любой другой человек можем убить тебя в два счёта. Кто ты, без своего телохранителя или оружия? —?иронически спросил он, взяв в руки скальпель и направившись к ней. Она медленно встала и начала боком направляться к выходу. —?Ты?— всего лишь кровосос, которого может убить даже солнечный свет. Без всей своей защиты, только на тебя будут смотреть свысока.Когда он хотел ткнуть скальпель в её щёку, она ударила его по руке и убежала из больницы, скрывшись в темноте.?Как ты посмел меня оскорбить?! Тебе это с рук не сойдёт! Я буду той, кто убьёт тебя!??— единственное, что она ему закричала, прежде чем её силуэт растворился во тьме.—?Значит, теперь моя очередь. Осталось совсем недолго.Тем временем, Эсист сидела на кресле напротив Сунако в замке Канемасы. Они беседовали на тему бессмысленности бытия, отношения людей ко всем, кто хоть как-то отличается от них, бесконечных циклов, в которые попадает каждое живое и неживое существо. Всё прошло так, как она, впрочем, и предсказывала. Всё было настолько точь-в-точь, как в те времена, когда Эсист действительно вливалась в их коллектив, что тошно стало. Револьвер, прижатый к её бедру резинкой шорт, постоянно напоминал о себе, упираясь дулом в её кожу. Девушка чётко знала, сколько нужно пуль, чтобы пробить грудную клетку и уничтожить сердце. Вопрос заключался только в том, сможет ли она несколько раз попасть в одно и то же место, с учётом того, что на всё у неё будет максимум 17 секунд. 6 пуль в её барабане были настолько длинными, что могли пройти сквозь тело и выйти со спины.—?Я не считаю, что убивать людей?— это плохо. Это ведь также естественно, как то, что хищники поедают травоядных. Это было заложено самой природой, а не нами самими,?— сказала Сунако, закончив свой длинный монолог о несовместимости людей и шики.Эсист глубоко вздохнула, рука медленно потянулась к револьверу, обхватив его мокрой рукой. Внезапно в голову Эсист пришла гениальная идея, которая была в сто раз эффективнее её выстрелов в грудь?— по крайней мере, так она думала. Сейчас вы поймёте, в чём заключалась идея.—?Сейшин, наконец-то ты пришёл. Я думала, что буду тебя ждать целую вечность,?— внезапно сказала она, посмотрев в сторону пустого входа в зал.Девушка издала короткий, но довольно громкий стон. Все мышцы?— особенно мышцы рук?— внезапно напряглись и одеревенели, а вены вздулись настолько, что, казалось, облепляли кожу сверху. По телу пробежал электрический ток. Когда Сунако посмотрела в сторону выхода, встав с кресла, Эсист рванула со всей ног на неё, вытаскивая из шорт револьвер и направляя его прямо на неё. Всё было словно в замедленной съёмке. Она накинулась на Сунако, прижав дуло своего оружия прямо к её шее. Палец нажал на курок. Каждый новый выстрел она делала на новом месте в её шее, стараясь выстроить их в одну линию. Кресло позади неё было заляпано кровью и позвонками, которые пули вышибли из её тела. Сунако хотела кричать, но рот мгновенно заполнился кровью, не давая ей шанса издать хоть какой-нибудь звук. Эсист схватила её голову и положила на спинку кресла, на котором она сидела, после чего, вложив все свои силы и свою ненависть в кулак, ударила им в лоб Сунако несколько раз. Когда она ударила её в последний раз, послышался громкий хруст её позвонков?— её голова висела на шее в неестественной позе. Кровь стекала с губ на лоб, залезала в глаза, пачкала её пушистые волосы и затем капала на пол. Вампирша всё ещё продолжалась махать руками в разные стороны, стараясь схватить Эсист за руки. Пальцы девушки стали в два раза тоньше и стали ещё сильнее напоминать белые сухие ветки дерева, а ногти слегка удлинились и заострились на конце, напоминая лезвия бритвы. От пуль на её шее остались большие дыры, которые проходили сквозь неё насквозь?— можно было видеть её тёмную, слегка фиолетовую плоть, в которой уже давно нет ни капли жизни. Эсист расшатывала несколько дыр, вставляя туда пальцы и вертела ими большие круги. Чувство, будто ковыряешь пальцем более плотную гниющую дыню. Плоть была мягкой, но при том?— наверное, из-за регенерации?— будто хотела раздавить её пальцы в порошок. Вставив несколько своих пальцев в эти дыры, она начала тянуть их в противоположные стороны, разрывая кожу. Эсист могла видеть, как каждые волокна её мяса отделяются друг от друга, а плоть расходиться ?по швам?. Наконец, через литры крови и пота, миллион усилий и миллион потраченных нервных клеток, голова Сунако висела лишь на небольшом куске кожи, который еле-еле держал её. Она уже давно умерла?— можно было не сомневаться. Эсист вытерла руки об обивку дивана, после чего с громким вздохом и стоном грохнулась обратно в кресло. Её позвоночник горел и болел так, будто вот-вот сломается и перекосит её тело пополам в неестественном месте.[Ты убила Сунако. Если подумать, то просто выстрелить ей в грудь было бы намного быстрее и проще, нежели тот вариант, который выбрала ты. Тебе так не кажется?]?В моей голове это выглядело совсем по-другому. Хотя, возможно, мне хотелось её лишний раз помучить?[Девушка с психическими отклонениями и садистскими наклонностями, которая готова пойти на всё ради достижения своей цели]Внезапно, внимание привлёк огромный шкаф с книгами, после чего она встала и подошла к нему. Ей надо было убраться отсюда как можно быстрее, поэтому она начала быстро перебирать пальцами по книгам, ища именно ту, которую она искала. Раз эта семейка обожает Сейшина, то его книги определённо должны были быть на одной из полок. Та книга, которая была ей нужна, оказалась на самом верху посередине. Чёрный корешок книги с золотыми буквами с названием книги и именем автора. На обложке красовались несколько десятков мантр кислотных оттенков, которые медленно уменьшались и, как бы, ?отдалялись? от глаз. Из-за этого эффекта, казалось, что концу этому странному туннелю из мантр нет конца, и ты будешь бесконечно путешествовать по этому кислотному аду?— эту задумку и имела книга, где Сейшин создал бесконечный цикл, где человек рождается, проживает жизнь, умирает, после чего путешествует по своему умершему разуму, рождается вновь и цикл повторяется заново. Эсист открыла переплёт, который во время печати был белоснежно белым, но со временем приобрёл желтоватый цвет и был покрыт миллионами отпечатками пальцев. Взяв со стола ручку, она села на диван рядом с обезглавленным трупом Сунако и написала: ?Вы сами виноваты в своём проигрыше. Вы сами виноваты в том, что вас очень легко использовать. Это мои показания?. Её почерк оставлял желать лучшего. Даже школьник мог писать гораздо лучше её. Она старалась выводить каждую букву ровно и красиво, но то, что она пыталась, сразу было видно. Оставив книгу рядом с её трупом, Эсист быстро выбежала через запасной выход и скрылась. Она заранее купила новый флакон духов,?— на этот раз мужские?— которым набрызгала в комнате, чтобы даже наилучший нюх Тацуми не смог определить её. Разумеется, она будет самой первой подозреваемой, но духи не позволят ей быстро раскрыться. После этого она сидела дома, никуда не выходя. Никто ей не звонил по поводу отсутствия на рабочем месте, ибо такая мелочь в такое время была слишком незначительной, словно пылинка в космосе. Единственный раз ей позвонил Тошио 3 ноября, сказав, что Чизуру к нему приходила и что она сказала, что ещё придёт и заставит его ?страдать?. Эсист рассказала, что Сунако мертва, и им уже не нужно ни о чём беспокоиться. Когда 4 ноября отец Сейшина пропал, Эсист чётко поняла, что настало время. Одна из самых финальных точек.—?Нет,?— строго сказала Эсист, закрыв своим телом дверной проём, когда Сейшин сказал, что собирался уйти по каким-то делам. Ноги она расставила на ширине плеч, а руками опёрлась об дверной косяк. —?Я тебя никуда не пущу.—?Эсист, что ты делаешь? —?слегка ошарашенно спросил он.—?Ты хочешь уйти в Канемасу. Я это прекрасно знаю, и тебе не удастся меня обмануть.Он смотрел на неё, всем видом показывая, что не понимает, о чём она говорит. Но она сказала правду, и Сейшин не мог этого отрицать, особенно сейчас, когда она с серьёзными намерениями хочет его остановить.—?Почему? Почему ты хочешь уйти? Что я делаю не так? Тебе не нравится, что я так же, как и Тошио, хочу убить шики? Так я это делаю для того, чтобы мы все не умерли! Если у тебя есть другие варианты, как поступить в данной ситуации, то говори прямо сейчас!Но он молчал. Стояла гробовая тишина, будто всё живое умерло.—?Ты тоже будешь их убивать? —?неожиданно спросил он, уставив свой взгляд в пол.—?Не знаю,?— Эсист уже хотела сказать, что также убьёт оборотней и некоторых людей, но решила умолчать: в этой ситуации это выйдет ей боком. —?Но я буду контролировать, чтобы всё прошло гладко.—?Я же говорил Тошио, что это неправильно: убивать шики только потому, что они убивают людей, чтобы не умереть с голоду. Это жестоко. Я надеялся, что хотя бы ты не будешь влезать в конфликт.Понимая, в какое русло он ведёт свой монолог, Эсист остановила его, закрыв лицо рукой.—?У нас нет другого выбора, кроме как бороться с ними. Здесь нет место гуманности и правам каждого?— есть только правило ?убей или будь убитым?. Если мы ничего с этим не сделаем, то должны будем жить в деревне восставших,?— видя, что он всё ещё не согласен с её словами и намеревается сопротивляться, она продолжила. —?Они убивают нас, пусть и ради еды, но убивают и намереваются обратить всю деревню. Ни они, ни люди не собираются договариваться, потому что мы по природе своей презираем всех, кто отличается от нас самих. Ни ты, ни я и никто больше не сможет этому противостоять. Можно либо бороться на чьей-то стороне, либо оставаться в стороне и плакать. Если ты против убийства?— будь против. Я не буду тебя осуждать. Но прошу тебя?— не лезь в этот конфликт, лучше останься пацифистом и позволь конфликту разрешиться.В его глазах была печаль. Насколько бы громкими её слова не были?— это была чистая правда. Та горькая и больная правда, что всегда ждёт его в конце путешествия. Это как осознать, что однажды тебя не станет и жизнь у других людей продолжиться или как понять, что жизнь бессмысленна, и ты ничего с этим не сделаешь.—?Нет, я не могу. Я не смогу принять тот факт, что все те, кто меня окружают?— убийцы. Я не смогу свыкнуться с такой жизнью.—?А в другом случае мы все умрём! Видишь закономерность? Либо люди умрут, либо шики!Между ними началась ссора. Ни один из них не хотел, чтобы она начиналась, но противоположные взгляды на всю ситуацию в деревне сделали своё дело.—?Эсист, тебя к телефону,?— внезапно позвала её Мивако, зайдя к ним в комнату. Их голоса резко оборвались и теперь они просто смотрели друг на друга?— на лице Эсист была злость, а у Сейшина грусть.—?Сейшин, пожалуйста, никуда не уходи,?— попросила его Эсист, выбежав из комнаты и ринувшись к телефону так быстро, как только могли себе позволить её ноги.В трубке она услышала знакомый, слегка пиксилизированный голос, сопровождающийся вздохами.—?Эсист, это Тошио,?— устало, почти что, умирающе сказал он. Это темп голоса напряг Эсист, и она сжала трубку крепче. —?В общем. Она укусили меня и, пока что, всё идёт по плану. Меня уже успел укусить до этого Нацуно, так что за меня не переживай. К тому же, я сделал себе переливание крови, хоть это и не очень приятный процесс. До Кагуры тебе лучше всего вообще никак со мной не контактировать, даже звонить не стоит.После этого он повесил трубку. Фестиваль Кагуры начнётся этим вечером. К этому времени она уже должна будет быть готова.—?Мивако! —?позвала её Эсист. Та незамедлительно к ней пришла, хотя по лицу было видно, что она была недовольна подобным приказам. —?Меня не будет несколько дней, примерно, до 6 или 7 ноября. Я собираюсь навести в этой деревне порядок. Можно мне попросить тебя об одном одолжении?—?Всё зависит от одолжения,?— сказала Мивако, идя за ней.—?Не выпускай Сейшина никуда, иначе он уйдёт в Канемасу, и мы все умрём. Чтобы он тебе ни говорил и как бы не уговаривал, не слушай его. Держи его в храме до моего прибытия. Хорошо?Мивако остановилась. Эсист также остановилась и посмотрела в её глаза. Что-то странное было в них в тот момент. Тревога? Отчаяние? Безумие? Ненависть? Точно сказать было нельзя, но было точно понятно, что эта информация заставила её мозг сделать несколько кругов вокруг себя.—?Уйдёт? Он решил бросить меня? —?спросила она. Её голос звучал так трагично и опустошённо, что у Эсист ёкнуло сердце.—?Точно сказать не могу, но запомни, что выпускать его никуда нельзя! —?крикнула Эсист, выбежав из храма, оставив Мивако у входа в храм.—?Зачем тебе в Канемасу? —?спросила Мивако, почти что, безразличным тоном Сейшина, когда зашла в его комнату. Его кожа была слегка красной, а одна прядь волос, которую он постоянно заправлял за ухо, упала на лицо.—?Я не могу тебе сказать. Частично это загадка даже для меня.—?Не ври мне,?— она накинулась на него и, когда тот от неожиданности начал отходить назад и упёрся в стенку, она прижала его к ней руками. —?Говори. Ты можешь обманывать Эсист или даже себя, но меня тебе не удастся обмануть?— я не позволю тебе этого сделать.Тот неловко отвёл взгляд в сторону. Сначала Эсист поссорилась с ним из-за этого, а теперь и мама прижала его к стене и устроила допрос. Ему становилось всё более некомфортно в этом просторном и от того не менее одиноком храме.—?Потому что я эгоист и слабак, который прячется под простынёй счастливой или просто обыденной жизни и который даже на секунду не хочет думать, что простыня когда-нибудь порвётся,?— откровенно признался он.Он был во многом не уверен насчёт себя, своей позиции и своему отношению к конкретным людям, но в этих сказанных словах он был более чем уверен. Мивако смотрела на него, ничего не говоря целые минуты.—?Ты можешь считать себя кем угодно, но для меня ты никогда не будешь эгоистом и слабаком,?— сказала она, положив руку ему на плечо.—?Конечно, а как же иначе? —?риторически спросил он, когда Мивако ушла из комнаты.Она одиноко шла в комнату своего мужа. Её ноги уже рефлекторно вели её туда, хотя в этом уже нет необходимости. Смотря на пустую кровать, она чувствовала бессмысленность этой комнаты. Шиммей всегда лежал в этой кровати?— это была одна из тех вещей, которая должна была быть постоянной, потому что ты на это надеешься. Сейчас, когда его нет, эта дорогостоящая кровать бесполезна. Комната стала ещё более пустой, а уверенность в постоянстве её окружения исчезает. В начале прошлого года у него случился инсульт, в результате чего, все конечности оказались парализованы. Но, когда он попытался ходить, то при падении заработал трещины в позвоночнике и в обеих ногах. Никакой возможности сидеть и ходить?— только лежать и мучиться от невыносимой боли.—?Чтобы бы не случилось, с этого момента я буду заботиться о тебе,?— сказала Мивако, положив поднос с обедом на специальный столик, прикованный к кровати, когда они только-только уложили его в эту новую кровать, купленную на деньги жителей деревни.—?Я?— старая развалина. Что мне ещё остаётся делать с таким-то телом? У меня больше нет смысла жить, но мне не дают спокойно умереть,?— сказал он, смотря в потолок. Мивако взяла палочками горстку риса и положила ему в рот. —?Не слишком ли щедрую услугу ты мне оказываешь? Я думал, что ты меня ненавидишь… —?сказал он не то с упрёком, не то с грустью.Женщина долгое время молчала, разделяя от куска жареной рыбы кусочек поменьше и убирая палочками кости.—?Нет, я не ненавижу тебя. Ты никакой муж и просто отвратительный отец, но, как человек, ты хороший. Ты спас меня тогда; учил, заботился и оказывал мне знаки внимания. Ты был для меня большим братом, чем мой родной…и это я в тебе ценю.—?Это всё, что ты можешь сказать? —?без каких-либо упрёков спросил он. Его лицо стало чуть проще, а сам он расслабился.—?Да.Да. Она заботилась о нём до последнего. Его до сих пор не нашли, но Мивако была уверена, что его унесли окиагари. Его письмо, в котором он приглашал их в свой дом, было открытой попыткой самоубийства. Сейшин тоже его прочитал и попытался скрыть его от женщины, но она всё равно прочитала.—?Ты не нашёл лучшего способа уйти из жизни, кроме как в открытую попросить убить себя. Как жалко с твоей стороны.....особенно после всех твоих речей, когда мне нужна была помощь,?— вслух сказала Мивако, сидя на его кровати.—?Я хотя бы имел достойную причину, чтоб умереть. Мои конечности болят так сильно, что хочется отрубить их и умереть от потери крови.Мивако быстро повернула голову влево и не поверила своим глазам. Шиммей лежал на кровати, будто всё это время был тут, и недовольно на неё смотрел. От неожиданности, она рывком встала с кровати и опёрлась на стену.—?Что за?… —?спросила она.—?Ты должна была заботиться обо мне?— это твоя единственная обязанность и ты была рождена для этого: заботиться о своём муже и сыне,?— прервал он её. —?Так что не строй из себя героя, который хочет отплатить благодарностью. Это выглядит отвратительно.—?Тебя не должно быть здесь… —?выдавила из себя она, направившись в сторону выхода.Её несло из стороны в сторону?— она то и дело врезалась в стены. Каждый удар сопровождался звоном в голове. Ей казалось, что стоит только чуть-чуть оторваться от земли, как она полетит вверх со скоростью космической ракеты и навсегда застрянет в невесомости. Мивако шла на кухню, чувствуя, что что-то не так. Кто-то смотрел на неё и пристально наблюдал за ней. Сейшин спросил, что с ней происходит, но она в ответ лишь попросила не беспокоится о ней и сидеть в своей комнате. Женщина не понимала, что именно с ней не так, пока не увидела на кухне огромного жука, пожирающего её таблетки. Жук был огромных размеров: примерно в два раза больше головы. Схватив нож покрепче, она ударила им по жуку, тихо подойдя к нему поближе. Того размазало по столешнице?— розоватый, зелёный и вязкий сок полился из него, ножки начали в судорогах трястись.—?Юри-сан, не грубо ли? —?услышала она голос. Он раздавался не из его уст, а из уст, казалось бы, воздуха. Звук был везде: слева, справа, сверху, снизу, внутри её головы и за её пределами. —?Я пришёл с благими намерениями, а ты попыталась убить меня.Мивако чувствовала шок. Юри? Откуда он знал её имя?—?Кто ты такой? Подожди, я узнаю этот голос…ты Бог?—?Правильно, Юри.—?Это к тебе меня все так яростно просили обращаться за помощью.—?Но ты не сделала этого и смотри, к чему это привело.Она уже намеревалась схватить нож и воткнуть его ещё раз в этого мерзкого жука, как, вдруг, он исчез. Руки ослабли, нож выскользнул из них и со звоном ударился об пол. Всё вокруг начинает исчезать, уходить в небытие.?Маленькая я стою на кухне. За столом мать разговаривает о чём-то с отцом Шиммей. Сам он сидит рядом и молча слушает их.[Привет, Юри-сан. Как твои дела? Хорошо?]Я стою перед входом на кухню и чувствую себя так, будто стою на краю пропасти?— ещё немного, ещё один маленький шаг, и я умру. Как было бы прекрасно, если бы я в тот момент действительно стояла перед краем пропасти…—?Я не могу больше улыбаться. Что вообще такое происходит? Почему вы спокойно пьёте чай и смеётесь, а мне так больно, будто я одной ногой в могиле? Почему мне так больно? Я больше не могу. Мне больно, плохо и одиноко. Я чувствую себя так, будто медленно распадаюсь на миллион частей! Почему ты не можешь просто убить меня?! ЗАЧЕМ ТЫ МЕНЯ МУЧАЕШЬ?! ЗАЧЕМ?!В голове раздаётся громкий, разрывающий уши, крик, когда в голове возникают образы. Распухший синяк на бедре, кровоточащие царапины на спине и лежащий рядом кровавый нож, разбитая и вздутая губа. Вся та боль, что я испытывала, вернулась ко мне и заполнила всё тело. Каждая клеточка моего тела бьётся в агонии.[Почему ты не зовёшь Бога на помощь? Почему не хочешь попросить его о помощи?! Почему не хочешь молиться за то, что он создал тебя?!Нечто большое ударяется в мою грудь, ломая рёбра и заставляя их глубоко впиваться в мои лёгкие.?Прекрати…??— говорю я, стараясь укрыть себя от ударов, но ничего не получалось. ?Прошу, хватит, мне больно…прекрати!.. ПРЕКРАТИ!?Отец. Его лицо замазано и перечёркнуто?— я абсолютно не помню, как он выглядел. Он ушёл слишком рано.[Не переживай, в нашей жизни всё, рано или поздно, наладится]?— говорил ты мне после каждой ссоры с мамой.—?НЕТ! ТЫ ВРАЛ!Мать. Выпученные глаза, растрёпанные волосы, вздутые вены, бледная кожа и тонкие руки.[Я буду заботиться о тебе]?— сказала ты мне однажды.—?ВРАНЬЁ!Брат. Живые глаза, ухмылка, поднятые брови. Тот брат, которого я запомнила.[Когда-нибудь мы избавимся от неё и уедем далеко-далеко]?— пообещал ты мне через месяц после похорон отца, когда у матери начались истерики, и она срывала всю свою злость на нас.—?ТЫ СОЛГАЛ! ТЫ БРОСИЛ МЕНЯ!!! ВЫ ВСЕ БРОСИЛИ МЕНЯ!Мой муж. Чёрные волосы, коричневые глаза и огромные синяки под глазами. Он ничем не отличался от остальных людей.[Не бойся, с ребёнком всё будет хорошо]?— пообещал ты мне, после свадьбы. [Обещаю, он будет расти в лучших условиях и сможет стать нормальным человеком]—?ХВАТИТ! ХВАТИТ ОБЕЩАТЬ! ВЫ ВРЁТЕ!Мой сын. Мягкая кожа, уложенные белые волосы, мои глаза оливкового цвета, аккуратные черты лица и нежные губы.[…]—?Если ты бросишь меня…если ударишь меня или если я стану тебе ненужной…клянусь…Я УБЬЮ ТЕБЯ СОБСТВЕННЫМ РУКАМИ.....Мой мозг разрывается. Я плачу, я кричу, меня тошнит, моя кожа горит, сердце бьётся. Хватит, я больше не могу, отпустите меня..... Но нечто не останавливается, а проникает всё глубже и глубже. Я стою в больничной палате. Через стекло я вижу мать, сидящую на койке. Она молча смотрела в одну точку, не замечая никого.[Почему я здесь?]?— спрашивает маленькая я. Мне 10 лет. Вот уже четыре года я не видела её.[Отцу сказали, что ей недолго осталось. Он требовал, чтобы ты увидела её в последний раз]?— сказал Шиммей. Ему 25.Медсестра впускает нас внутрь, и я перемещаюсь вместе с ними. Все мы молча стояли и смотрели на неё, а она даже взглядом в нашу сторону не метнула. Она потеряла рассудок и теперь была не лучше тряпичной куклы, умеющей делать только то, что может каждый ребёнок.?Ну? И дальше не будешь меня замечать???— спрашиваю я. ?Думаешь, что теперь всё???— никакой реакции. ?Полгода. Всего полгода мы были с тобой одни, но даже за такой небольшой срок мне тебя хватило по горло??— мне нужны таблетки. Я теряю контроль над собой. ?Посмотри на мои руки! Ничего не помнишь? А я помню! Тебе всё простили, назвав психически больной женщиной?— написали ?не выдержала потери своего мужа и уход старшего в семье ребёнка? и всё, считай, что оправдана!?[Я ненавижу тебя. Не мешай мне своим существованием, коли родилась][Мама?..]?— спрашиваю маленькая я, протянув ей руку. Подхожу всё ближе и ближе, пытаясь получить от неё хоть какую-нибудь реакцию. [Я здесь]Она бросается на меня и уже хочет сжать своими руками мою шею, как Шиммей хватает её за шкирку и отшвыривает от меня. Приходят медсёстры и просят нас покинуть палату, а сами уже несут ремни и уколы на подносах.?Не прощу!??— говорю я, хватаясь за голову. ?ТЫ испортила мне жизнь! ТЫ! Ты могла меня не рожать, могла сразу убить, но тебе было мало!..тебе хотелось ещё, да?! Создать ещё одно создание и замучить его до смерти! ПОЗДРАВЛЯЮ! У ТЕБЯ ПОЛУЧИЛОСЬ! НО ПОЧЕМУ Я? ПОЧЕМУ Я ВЫБРАЛА ИМЕННО ТЕБЯ?! ЕСЛИ БЫ ТЫ МЕНЯ ТОГДА УБИЛА, ТО НИЧЕГО БЫ НЕ ПРОИЗОШЛО! Я ПОШЛА ПО ТВОИМ СТОПАМ И ИСПОРТИЛА ЖИЗНЬ СОБСТВЕННОМУ СЫНУ.....?Всё вокруг начинает вздуваться, плавиться и превращаться в нечто, напоминающее кожу с внутренней стороны. Со стен за нами наблюдали миллионы глаз разного разреза и цвета. Огромные жуки ползут по стене, приближаясь к нам.[Попроси нас о помощи и тогда, возможно, всё будет хорошо]В руке оказывается нож, который я крепко сжимаю и уже хотела нанести удар.....нет…я уже нанесла ей удар, но, буквально в миллиметре в её глаз, всё прекратилось.[Почему ты не понимаешь? Это же элементарно, тупица]?— слышу знакомый голос. Моя же мать сидит на стуле в кухне. В стакане алкоголь, смешанный с чаем. [Если бы я убила тебя, то зачем вообще тогда рожала? Я была счастлива, когда тебя забрали у меня. Ты мне вообще не нужна, ты нужна была деревне] ?ЗАТКНИСЬ!??— кричу я. Уже не могу сдерживаться. Чем больше сопротивляюсь, тем сильнее меня мучают.[НЕ СМЕЙ НА МЕНЯ КРИЧАТЬ!]?— в истерике кричит она. Её лицо искажается и приобретает жуткие гримасы. [РАЗВЕ Я ТЕБЯ НЕ УЧИЛА ДЕРЖАТЬ СЕБЯ В РУКАХ?!]?— её рука сжимается в кулак, а вторая ставит кружку на стол. [Подойди поближе ко мне, БЫСТРО!]?Нет. Я больше никогда к тебе не подойду. Я больше не принадлежу тебе. У меня другая семья и ты в ней не находишься!?[Моя мать мне также говорила. Как видишь, не очень-то счастливая семья. Мы те семьи, где все ненавидят друг друга или готовы из-за сильной любви убить и сожрать. Мы существуем только для продолжения рода; ни о какой любви и речи быть не может.]Сейшин…Шиммей.....Эсист…вот моя семья. Много прошло с рождения Сейшина, но я всё равно люблю их. Они заботятся обо мне, любят меня и хотят быть со мной. Вот, что такое любовь. Человеческое тепло. Я хочу его чувствовать. Хочу чувствовать людей, что вокруг меня; их прикосновение, их тепло, их запах, их голос.?Я не ты! Я сделала всё возможное, чтобы не повторить твоих ошибок?[Да?!]?— смеётся она. —?[Посмотри!]Она показывает пальцем на дверь в ванную комнату. По пути раздаётся телефонный звонок. Жук поднимает трубку и спрашивает, по какому поводу звонят.[Понимаете…этой ночью…ваш сын перерезал себе вены…]В голове сразу всплывает образ его руки. Его запястье перебинтовано. Эта рука зажимала мне рот, чтобы я не кричала, пока другая рука снимает с меня одежду. Солоноватый вкус человеческой кожи, вкус мыла. Я открываю дверь в ванную и вижу Сейшина. Ванна была наполненная водой с кровью. Между колен валялась острая бритва с засохшими капельками крови. Рука то и дело всплывала на поверхность, а затем вновь опускалась на дно.?Сейшин!??— кричу я, накинувшись на него. Его лицо покрылось трупными пятнами, глаза смотрели куда-то вдаль, щёки были влажными от слёз. Я почувствовала боль между ног, будто что-то внутри меня разрывает плоть. Кровь течёт по бёдрам вниз. Сколько бы я не двигалась, мне не удаётся сдвинуться с места. ?НЕТ!!! ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!! ЭТО ИЛЛЮЗИЯ!!! ПРОСНИСЬ, ПРОСНИСЬ!!! ЭТО НЕ НА САМОМ ДЕЛЕ!!!?Я прижимаю его труп к себе со слабой надеждой, что он очнётся. Его подбородок с болью упирался мне в плечо.[Ты могла ведь всё исправить. Это ты воспитывала его все эти годы. Это твоя вина!]?— говорили жуки, подползая всё ближе и ближе ко мне. [Стараясь держать близких тебе людей ближе к себе, ты только сильнее раздражаешь их][Юри-тя-я-я-ян…]?— ласково зовёт меня ласковый голос. [Видишь, мы не такие уж и разные]Я поворачиваюсь в сторону выхода и вижу труп отца, висящего на шарфе, привязанного к дверной ручке. Выпученные глаза смотрят на меня, а чёрные губы кривятся в улыбке. Старший брат сидел на коленях рядом с ним. На лице уже глубокие морщины, волос почти не осталось, а зрачки с радужкой еле видны. Мать положила обе руки каждому на плечо. Из её рта текла пена, а глаза вытекали из глазниц с жёлтой слизью. Всё они так широко улыбались, что я могла видеть все те зубы, которые всё ещё у них остались.[Видишь, яблоко от яблони недалеко падает]?АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА?Мозг разбивается на мелкие кусочки так же звонко, как разбивается фарфоровая ваза. Мои слова больше ничего не значат. Я проиграла. Проиграла своим же воспоминаниям!?Мивако сидела на коленях, смотря пустыми глазами в пол. Впервые она не думала ни о чём и ничего не чувствовала. Всё, начиная от проблем в деревне за последние несколько месяцев и заканчивая проблемами в её собственной семье, было чем-то настолько далёким от неё, что, казалось, этого и вовсе нет. Всё её сознательное спряталось внутри черепной коробочки, и было заперто там на тысячи замков.[Тебе больно, тебе ОЧЕНЬ больно.]?— говорил Бог. [Ты понимаешь, что будет, если Сейшин уйдёт? А он уйдёт, он бросит тебя, потому что ты ему больше не нужна. Если ты, конечно, не против того, чтобы он бросил тебя и оставил одну умирать, то ладно, оставайся сидеть на одном месте]Он исчез.* * *Дом Маэды Мотоко. Вместе с ней Эсист работала в придорожной забегаловке. Она запомнилась ей, как поехавшая на голову мать. Иногда, примерно раз в неделю, у неё случались истерики на почве того, что кто-то может сбить её детей на шоссе, когда они будут играть. За всё время, что девушка прожила здесь, случилось десять аварий на этом шоссе, которые возникали из-за крутых поворотов. Почти всё члены её семьи умерли?— осталась только она и её сын, которые уже несколько суток не выходили из дома. Мотоко являлась также причиной этого огромного пожара, который сотрёт в будущем Сотобу с лица земли. Насколько бы Эсист не было на неё всё равно, ей надо было её убить. Когда она подошла к дому, вокруг была такая гробовая тишина, от которой становилось на душе не по себе. Дверь была открыта. Открыв её, Эсист быстро зашла в дом и медленно закрывала дверь, чтобы не издавать лишние звуки. В доме воняло гнилой плотью. Этот запах, от которого еда лезет наружу, был до жути знаком ей?— этот запах витал постоянно в её первом доме. Быстро определив, откуда идёт запах, девушка встала напротив ванной комнаты. В руках была прочная верёвка. Открыв дверь, перед ней предстала интересная картина: в ванне, укутанная в одеяла, лежала Мотоко, в объятиях которой лежал сгнивший труп её сына. Половина кожи головы сползла вниз, и можно было видеть, как на черепной коробке еле держалось мясо розовых и зелёных цветов. Женщина смотрела на неё, прямо в её душу, но при этом глаза были настолько безжизненными, что казалось, она сама уже умерла. Только грудь, которая то поднималась, то опускалась, выдавала то, что перед ней живой человек. Поняв, что Эсист реальна, она начала дышать чаще, а глаза открылись ещё шире. Закрыв дверь ванной на щеколду, Эсист медленно к ней подошла и уже хотела вырубить ударом по голове, как женщина резко встала и отпрыгнула от неё за долю секунды, всё ещё держа своего сына, вернее, половину своего сына (нижняя часть отвалилась и всё ещё лежала в ванне).—?Ты! —?закричала она, смеясь. —?Ты хочешь забрать у меня моего ребёнка?! —?она кричала и смеялась так громко и звонко, что стекло на окне треснуло. —?НЕ ПОЗВОЛЮ!Она уже хотела наброситься на Эсист и выцарапать ей глаза, как та схватила железный ковшик с пола и ударила им по виску женщины. Мотоко отлетела в сторону и врезалась лбом в стену. Она дёргалась и извивалась на полу, пытаясь встать, но из-за ударов перед её глазами всё бегало кругом. Её вырвало на пол, и она тут же упала лицом в сделанную собой же лужу. Руки занесли верёвку вперёд, прямо перед её лицом, обвели вокруг шеи и, перекрестив два конца, начали душить. Была тишина. Женщина не могла издать даже хрип, а когда изо всех силой хотелось кашлять, то, казалось, у неё голова взорвётся. Эсист так сильно тянула за два конца верёвку, что за несколько секунд лицо женщины посинело. Она дёргалась, старалась просунуть пальцы под верёвку, но та врезалась в кожу. Между её ног уже была большая лужа мочи. К этому времени Мотоко уже лежала мёртвой на полу с выпученными глазами и высунутым языком. Встав с неё, Эсист положила труп в ванну, после чего постаралась все останки её сына положить рядом с ней, после чего хорошо промыла себе руки от гнили и крови. Когда она вышла из дома, никого уже не было на улице. Все были на фестивале Кагуры. Когда Эсист пришла к храму, то на площадке, где должны были танцевать ритуальный танец, прямо в её центре лежала мёртвая девушка в луже крови. Только потом, по пышным жёлтым волосам, она поняла, что это была Чизуру. Руки и ноги были раскинуты в стороны, рот так широко раскрыт, что вокруг уголков рта были большие складки, на лице была застывшая гримаса наивысшего ужаса и страха, в грудь был вбит один из огромных осиновых кольев, которые они с Тошио вместе точили с помощью хорошо заточенных ножей.—?Они называют себя шики,?— начал свою вступительную речь Тошио. —?По своей сути они?— обычные вампиры. Именно они убивали ваших друзей и родственников всё это время.С этого момента все жители деревни осыпали его всевозможными вариациями одних и тех же вопросов, а он всё равно продолжал отвечать на каждый из них. Тошио продолжал отвечать на все их вопросы, используя ту информацию, которую получил за всё это время от Эсист. Сама она стояла в стороне, оставляя всё командование на него. Уже заранее она просила не упоминать её в речи, будто бы это всё сделал он сам. ?Тебя они всегда будут слушать. За тобой всегда все пойдут??— сказала она. Речь вышла длинная. Он полчаса в деталях объяснял природу шики и все их уязвимые места. Потом час старался всех успокоить и проговорить план по истреблению восставших до начала восхода солнца. Уже заранее они развесили по площади храма простыни, дабы никто из семьи Киришики не мог прицелиться к ним. Жители деревни достали огромные ящики с кольями, которые Тошио и Эсист точили до мозолей, собрали со всех домов топоры и молотки, оповестили всех остальных, кто не пришёл на фестиваль, предлагая им либо участвовать, либо сидеть дома и не выходить. Так, с восхода солнца начался двухдневный кровавый ад, через который Эсист с жителями деревни должна была пройти, чтобы победить.—?Они наверняка разделились на множество команд, чтобы мы не могли убить их всех за один раз, и у них было время сбежать. Поэтому, мы сами разделимся на несколько команд, которые будут обыскивать отдельные районы, в которых они обитают. Мы должны покончить с ними меньше, чем за двое суток.Они разделились на четыре команды: команда Оокавы, которая должна была обследовать замок, команда Тошио, которая должна была проверить Ямаири, ещё две команды, каждая из которых должна была обследовать пустые дома и новую поликлинику, которую открыл Эбучи. Всего количество ныне живущих восставших не превышала планку сто-двести шики во всей деревне. С семьёй Киришики можно уже считать, что всё покончено. Сунако и Чизуру уже мертвы. Йошио убьёт загипнотизированный их оборотнем-союзником (Нацуно) Сейширо, разорвав ей сердце несколькими мощными выстрелами из винтовки, после чего сам он застрелится. Остаётся только Тацуми, с которым она и должна будет разобраться, как с самым последним препятствием. Как эпичная схватка в конце каждого сериала.[Людям нужно зрелище. Всем нужны зрелища. Только во время драки человек ощущает себя человеком?— существом из крови, плоти и костей, которые ноют, ломаются и снова ноют]?— говорит Бог.Не было чего-то зрелищного или интересного в их похождениях в Ямаири. Всё было точно таким же, каким было в те времена, когда Эсист избавлялась от шики в одиночку. Они ломали двери, вытаскивали восставших на солнце и вбивали им молотками кол в грудь, чтобы быстрее покончить со всем этим. Восставшие кричали от боли и страха перед смертью, люди кричали из-за боязни убить живое существо, пусть и умершее давно, и страха встретить среди них своих друзей, товарищей по работе и родственников. Фонтаны крови лились из их тел и попадали на одежду и лицо. Везде был запах горелой плоти, к которому Эсист уже давно успела привыкнуть, хотя она видела, как некоторых тошнило не только от него, но и от вида всей картины в целом. А некоторые были настолько впечатлительным личностями, что от вида гримас восставших в момент удара или от гор трупов, которые они, после того, как проверили все дома по нескольку раз, начали таскать к площади в храм,?— просто мочились под себя на месте. Так, к запаху горелой плоти и крови, пришли запахи блевотины и мочи.—?Пожалуйста! —?закричал один из впечатлительных личностей, вытирая рукавом рубашки рвоту со своего подбородка,?— Скажите, что это уже всё!—?Вы чего? —?иронично спросил Тошио, выкуривая очередную сигарету из почти пустой пачки, в которой осталось ещё две штуки. За три месяца он выкурил почти пять пачек сигарет, которые вместе стоили, как хороший телефон, или плеер, или кофеварка. —?Вы думаете, что со столькими смертями у нас будет всего тридцать четыре шики?!Тот неловко отвёл взгляд в сторону и молча продолжил вытирать лицо уже другим рукавом. Когда они стаскали все трупы к площади храма и загрузили в грузовик, они логично задались вопросы, где могут прятаться все остальные шики? Они проверили все пустующие дома в деревне, но в них пряталось меньше пяти окиагари и то, те, скорее всего, не успели нигде спрятаться и, думая, что их таким способом найдут позднее всех, спрятались в подвалах или на чердаках.—?Если шики?— это нелюди, то разве они не могут прятаться где-то ещё, помимо людских домов? —?спросил Тошио один из мужчин, когда они сели обедать, стараясь не обращать внимания на гору трупов, которую можно было увидеть, только подняв взгляд со своей тарелки. Запах еды перемешивается с запахом гнилых трупов и запёкшейся крови, отчего у некоторых начинается рвота и тошнота. Тошио и Эсист были одними из немногих, кто спокойно ел, как ни в чём ни бывало. —?Что если они спрячутся под землёй, думая, что там их никто не найдёт до наступления темноты?—?Под землёй? —?задумался Тошио, держа в зубах онигири с тунцом. —?Ты имеешь в виду в водопроводах системы орошения около водозабора Мидзубити?—?Да. Поскольку последние несколько месяцев дожди не шли, то насосы были приостановлены и, следовательно, там нет воды. Если подумать, то на первый взгляд это идеальное укрытие для них. Но…—?Что ?но?? —?спросил Тошио, когда этот мужчина наклонил голову так, что волосы закрывали верхнюю половину его лица, и начал смеяться.—?Вы ведь понимаете, что они, таким образом, сами загнали себя в ловушку? Чем дальше идёшь вглубь водосточных труб, тем уже она становится и, в самом конце, заканчивается тупиком. Если мы всей толпой придём туда с кольями и топорами, то устроим им стопроцентную засаду.—?Звучит вполне логично. После обеда моя команда отправиться туда вместе с вами. Остальные будут ещё раз проверять все опустошённые дома, Ямаири, поликлинику и Канемасу. Такими темпами мы сможем управиться за одни сутки.—?Ещё не факт,?— сказала Эсист, впервые вступив в разговор. Почти весь день она ничего не говорила, а только убивала восставших и помогала другим таскать их из домов в Ямаири в храм. —?У нас остались ещё два оборотня, не забываем об этом,?— Эсист специально сделала акцент на слове ?два?, обращаясь к Тошио, намекая, что помимо Тацуми они должны будут и убить своего союзника Нацуно.—?Я это прекрасно знаю. Я могу положиться на то, чтобы с одним из них расправишься ты?—?Конечно. Это моя последняя миссия в этом плане. Далее я уже будут абсолютно вам не нужна.—?Кстати, Мурой-сан, ваша семья и прихожане храма не против того, что мы используем их территорию в качестве хранения трупов? —?спросил этот мужчина, имя которого Эсист никак не могла запомнить.—?Настоятель стал шики, поэтому его уже в любом случае это не касается, Мивако, в ровном счёте, вообще всё равно, что происходит за пределами храма. Но насчёт Сейшина я ничего не знаю. Мне кажется, что он должен был уже давно выйти…—?Нет. Только один из прихожан храма, Мицуо-сан, приходил посмотреть, что происходит, и больше никто.—?У нас нет на это времени,?— сказал Тошио, встав из-за стола и увидев, что все уже наелись в полной мере. —?Последняя наша точка, которую мы до сих пор не обследовали?— водосточные трубы около водозабора Мидзубити,?— теперь он говорил громко, чтобы каждый человек за столом мог его услышать. —?Те, кто пойдут со мной, должны будут готовы в случае, если шики проснутся, дать им отпор. Остальные должны будут перепроверять оставшиеся дома. Также не исключено, что некоторые будут прятать своих воскресших родственников, так что пройдитесь по абсолютно всем домам. За эти сутки мы должны уничтожить всех до единого!Тошио говорил и вёл себя так, как и представляла Эсист у себя в голове. Он был настоящим лидером?— тем самым, который способен руководить и манипулировать толпой, чтобы достичь настоящих успехов. Многих пугал метод, которым они убивают восставших, некоторые не поощряли политику Тошио насчёт того, что они должны убивать свои родственников и друзей, но никто не ненавидел именно Тошио. Эсист была рада за то, что в этой деревни есть хотя бы один человек, который способен её спасти от рук окиагари. Зайдя в огромную водопроводную трубу, они все включили фонарики, и по её стенам начали бегать белые круги, показывая грязь, засохшие за последние месяцы жары водоросли, мох и различный мусор, который с водой сюда попадал. Некоторые, которые имели самый сильный нюх, зажали нос или спрятали его под носовым платком. Они бродили по трубе, входя всё глубже и глубже в неё, пока свет не упал на чьё-то бледное лицо, которое будто бы светилось от света фонарика. Они тут же подбежали к ним поближе и принялись водить лучами от фонариков в разные стороны, чтобы понять, сколько их всего. Двадцать пять шики лежали вплотную друг к другу со слегка согнутыми коленками. Люди из толпы начали называть различные имена, отсылая на конкретного восставшего из всей этой толпы. В их голосе, когда они называли имена, было отчаяние и лёгкое разочарование. Они продолжали называть имена этих восставших, будто теперь от этого есть какая-то польза, пока Тошио не сказал им перестать.—?Хватит. Выкиньте из головы все эти имена. Сейчас они уже не имеют никакого смысла. Разве библиотекарь Юдзи-сан или Готода Фуджи убили бы ваших родственников или друзей? Нет! Это совершенно другие существа, которых теперь волнует их голод и желание его утолить. Они больше не смотрят на вас, как на своих коллег или друзей?— вы для них, отныне, всего лишь пища на несколько суток!Его речь частично заставила их взять себя в руки. Самый первый, который взял кол и ткнул его остриём в грудь самому ближнему к ним шики сначала мешкался, его рука дрожала, а по лицу стекал пот. Другой человек крепче зажал молоток в своих руках и несколько раз ударил им по гладкой стороне кола. Брызги крови и ошмётки плоти разлетались в разные стороны. Постепенно труба наполнилась криками восставших, звуками ударов, звуками пробиваемой плоти и быстрыми шагами. Все эти звуки распространялись по всей трубе эхом?— каждый отдельный звук повторялся несколько сотен раз, прежде чем окончательно исчезнуть. Но, среди всех этих звуков появится ещё один. Это было громкое пение. Да, это было оно.?ПРОШЛОГОДНИЕ ТОМАТЫ ТВЕРДЫ И НЕ СПЕЛЫ! НО, К СЧАСТЬЮ, В ЭТОМ ГОДУ ОНИ ПОБАГРОВЕЛИ! АЛЫЕ И МЯГКИЕ, ПРЯМ ТАЮТ ВО РТУ!??— кричали мужские глотки, забивая колья в груди восставшим.—?Это очень старая песенка! —?закричал Тошио, стараясь перекричать толпу. —?Её начали крутить по радио, когда мы с Сейшином ещё были мелкими детьми![Они просто стараются не думать о своих деяниях. Лучше они будут думать про то, как спеть каждую строчку какой-нибудь жизнерадостной песенки, чем о том, что они убивают. Иначе они сойдут окончательно с ума]?— сказал жук, затаившись за пределами света от фонариков.Они убивали шики по мере их приближения?— проще говоря, убивали строго по порядку, как они и лежали. Когда дело дошло до доктора Эбучи из семьи Киришики, который заправлял всей этой толпой, наступила ночь. Сначала, когда его очередь только-только пришла, он лежал неподвижно со спокойным лицом, как труп, которого одели в нормальную одежду и вытащили из гроба. Когда последний луч солнца скрылся за горизонтом, он резко распахнул глаза и привстал, врезавшись лбом в головы тех, кто уже хотел вбить ему в сердце кол. Те, кто были позади Эсист и Тошио уже хотели ринуться бежать к выходу, когда шики накинулся на них.—?Тьма на нашей стороне! —?кричал он своим хриплым голосом. —?Разобьём их фонарики и прикончим их!—?Их нечего бояться,?— спокойно сказал Тошио, достав самодельный крест из двух тонких досок, соединённых леской. Шики в ужасе откинулся назад и упал на пол, опрокинув всех тех, кто был позади.Эсист посмотрела на его лицо. Холодное безразличие не покидало его лицо с того самого момента, когда они вошли сюда. Это был не тот Тошио, которого она впервые увидела. Не тот, который был весёлым после бокала пива. Не тот Тошио, который шутил по поводу своей жены, матери и всех вокруг или который давал мудрые советы и жизненные мудрости. Сейчас на месте Тошио был хладнокровный и жестокий манипулятор, управляющий толпой медленно сходящих с ума жителей деревни. Нечего, в принципе, ожидать чего-то другого от его поведения в этот момент, подумала Эсист, в конце концов, сейчас именно на нём лежит ответственность за судьбу деревни и он должен держать себя самого и остальных в ежовых рукавицах.—?У меня нет молотка, кто-нибудь дайте его мне? —?сказал мужчина средних лет, ткнув острым концом кола чётко в левую грудь усопшему.Эсист уже хотела отдать ему молоток, как врач опередил её и, сделав несколько быстрых шагов к нему, согнул ногу в колене пополам и со всей силой несколько раз ударил ею по колу. Кровь фонтаном брызнула на них и заляпала его левую брючину вместе с кроссовком. Восставший кричал, выпучив глаза, что готовы были выпасть из своих орбит. Его держали несколько мужчин, но он продолжал дёргаться в конвульсиях последние несколько секунд в своей жизни. Память Эсист была на удивление очень чёткой и в этих нескольких мужчинах она узнала своих убийц. Она вспомнила, как они убили её, Мивако и Сейшина, не колеблясь ни секунды. Эти мужчины сейчас не были с ног до головы вымазаны в крови, а на их лицах ещё не было истинного безумия и одержимости…но скоро, очень скоро будут…—?Вы великолепны! —?сказал кто-то из толпы, и все они ринулись внутрь канализации, чувствуя своё огромное превосходство перед жалкими вампирами. Крики восставших сливались со звуками ударов и матами.—?Эсист, ты пойдёшь с ними или будешь помогать таскать трупы наверх? —?спросил её Тошио, показывая фонариком несколько свежих трупов, из ран которых всё ещё текла кровь.—?Второе… —?вяло сказала она, чувствуя, что ей было абсолютно всё равно, что выбирать.—?Что-то случилось? Ты из-за этого впала в шок? —?спросил Тошио, показав пальцем на кровавую штанину. —?Не бойся.—?Я не боюсь,?— понимая, что даже объяснения ничем здесь не помогут, она помахала руками и взяла за руки первый попавшийся труп. —?Ничего, просто не обращай на меня внимания.[Ты почувствовала отвращение к Тошио?]?— спросил Бог, сидя на трупе, которому она привязывала к ногам верёвку, чтобы люди сверху начали его поднимать. [Признайся, тебя не просто это шокировало, а ты готова была блевануть]—?Ничего подобного,?— отнекивалась Эсист, вылезая из канализации по лестнице. Но нотка сомнения по этому поводу проскользнула в её голове. —?Или…только если совсем немного… —?сдавленно сказала она, чувствуя стыд за такие мысли.[Тогда задам вопрос, а чем ты лучше них? Ты совершала более жестокие убийства, чем те, что совершают они. Говоря, что ты чувствуешь к ним отвращения, ты уже на подсознательном уровне ставишь себя выше них. Не лицемерно ли для такой, как ты?]С каждым его словом, ей становилось всё хуже и хуже. Когда она вместе с другими женщинами несла трупы, то чувствовала, как перед глазами темнеет, горло сжималось, не позволяя сделать ни единого вздоха, а тело наливалось свинцом.—?Что ты хочешь, чтобы я с этим сейчас сделала?! —?не выдержав, закричала она и со всей силой швырнула труп в огромную яму, сплошь заполненную ими. —?Что ты от меня хочешь?[Чтобы ты либо согласилась, что не лучше них, либо показала поступками, что наоборот, лучше них. Сейчас же ты выглядишь как лицемерная тварь]—?У меня нет на это времени. Мне надо завершить последний пункт в моём плане?— убить Тацуми.[Какая наглость! Люди, с которыми я даже не разговариваю, умудряются радовать меня, выполняя все мои заповеди, что я дал им. Ты же игнорируешь все слова, которые я тебе напрямую говорю! Знаешь, какой уникальный шанс я тебе дал? Многие мои последователи могли перерезать всему миру глотки лишь ради того, чтобы просто увидеть меня!]—?Я бы слушала тебя, если бы ты говорил что-то ещё, кроме постоянной критики в мой адрес и попытками вывести меня из себя,?— сказала она, взяв топор, который специально для неё заточили до предела. Ей сказали, что им можно спокойно в воздухе разрезать овощи.[Я такие слова в свой адрес уже называю ?богохульством? и отправляю на самый последний круг ада]?— сказал он, после чего исчез.Сейчас Эсист чувствовала себя неуязвимой как никогда. Даже если Тацуми будет с дробовиком, ему не получится убежать от неё. Сейчас Тацуми находился около больницы, следя за одним бешеным восставшим. Сейчас из-за него мать Тошио захлёбывается собственной кровью, а Тацуми спокойно за этим наблюдает. Когда Эсист появилась в его поле зрения, он лишь лениво отвёл взгляд в сторону. Его не смутил даже её взгляд. Это был не просто взгляд охотника, а взгляд хладнокровного убийцы, который точно знает, что жертва в западне.—?Предательница,?— сказал Тацуми, уставив на неё свой взгляд. Его глаза стали чёрными, а зрачок горел красным светом. —?Ты убила Сунако.—?Да,?— с раздражением сказала она. —?Как будто никто не ожидал от меня такого поступка.—?Поздравляю вас,?— сказал он с недоброй улыбкой. —?Вы смогли изменить ситуацию в выгодную для себя сторону. Мы вас точно недооценивали.—?Если бы вы поменьше открывали свои рты и больше бы думали, то этого бы не случилось. Вы сами виноваты в этом.Внезапно её рёбра сломались с громким хрустом. Мужчина в ту же секунду, когда она закончила говорить, приблизился к ней и со всей силой ударил по рёбрам. Весь воздух из лёгких вылетел через рот и она согнулась пополам.—?Я сразу понял, что это именно ты убила Сунако. Та запись в книжке лишь подтвердила мои подозрения.Подняв её за плечи, он ещё раз врезал ей в живот, отчего её стошнило. Схватив топор, она ударила его ручкой ему в живот, после чего пнула ногой как можно сильнее. Надо бороться. Они были почти на грани успеха, и от этой схватки зависело всё! Так, по крайней мере, убеждала себя Эсист, чтобы сжать свою маленькую ладонь в кулак и ударить по его челюсти. Его голова от удара повернулась на несколько градусов, не уводя с неё взгляда.—?Не буду отрицать, что ты всё равно удивила меня. Так убить Сунако не смог бы даже самый настоящий псих.Эсист замахнулась топором, целясь в голову, но промахнулась и, в итоге, ударила по его плечу. Топор по весу казался ей в тот момент не меньше тонны, и каждый удар пожирал слишком много энергии. Кровь передвигалась по организму со сверхзвуковой скоростью, а пульс отдавался в ушах, блокирую все звуки. Казалось, он совсем не чувствовал боли и, поэтому, со спокойным лицом пнул ей ногой по животу, заставив отлететь на несколько метров. Он лишь прижимал к ране на плече руку, стараясь задержать кровь до полной регенерации. Схватив в руки топор, он со всей силой врезался им в её лицо. Топор рассёк её лицо пополам. Он продолжал бить её по голове, придавив тело к земле ногой. Кровь хлестала из носа, рта, ушей и глаз. Она слипала волосы, оставляла след на траве и старалась залезть во все щели обратно. Весь череп уже был разбит вдребезги и был похож на мозаику, если бы ей сделали скальп. Она задержала дыхание, закрыла глаза и замерла, когда он остановился. Чтобы ещё сильнее походить на почти умирающий труп, она слегка дёргала пальцами рук. Эсист и Тацуми были с ног до головы вымазаны в крови и собственной поту, которые слипали их веки и залезали во всевозможные дыхательные пути. Он отбросил топор в сторону и посмотрел в сторону. Солнце уже вставало, а это значило, что скоро возобновится охота на шики, и здесь будут люди. Тот поехавший всё ещё остался в больнице и даже если выбежит в сию же секунду, то не успеет спрятаться и сгорит.—?Ну, может быть, ты признаешь своё поражение, Мурой-сан? —?спросил Тацуми. Он наступил ей на голову, почти проламливая череп. —?Пусть с людьми ты и можешь быть сильна, но в одиночку даже твоя сверх регенерация не поможет. Хоть мои раны затягиваются медленнее, но моей силы хватит, чтобы прибить тебя к кресту. Интересно, что будет, если я скину тебя в ?Адскую дыру?? Я посмотрю на то, как ты будешь пытаться выбраться оттуда.—?Не…не позволю!.. —?сквозь зубы процедила Эсист, стараясь встать, но нога Тацуми прижимала её к грязной земле.Оборотень взял её за руку и начал тянуть на себя, ломая все кости. Они так сильно выпирали, что готовы были вот-вот проткнуть кожу и вылезти наружу. Эсист начала дёргаться под его ногой сильнее, чувствуя стыд за свою беспомощность.—?И? Что ты мне сделаешь? Кто ты вообще такая, чтобы драться против целого вида? Ты?— такая же пустышка, как все люди, что продолжают верить в то, что они особенные и что после смерти их хоть что-то ждёт. Вы все говорите пафосными словами и демонстрируете свою силу, но на самом деле ничего не стоите. Вас легко сломать и убить. Вам легко внушить любую несуразицу.—…заткнись…ты ничего не знаешь о жизни.....—?Кто? Я? Я прожил чуть ли не сотню лет. Я видел, на что именно способны люди и насколько они могут быть жалкими.—?Из-за того, что вы бессмертные вы много о себе возомнили…да, я?— всего лишь пустышка без образования и нормальной зарплаты, живущая в богом забытой деревне. Но кто тогда ты? Всего лишь петух в стразах, который, из-за подросткового максимализма, пошёл защищать вампиршу, которой не хватило мозгов продумать свой план. И чем ты лучше меня, чтобы говорить обо мне такие слова?Внезапно раздался выстрел. Одна крошечная пуля, длиной и шириной не больше ногтя на среднем пальце, с огромной мощью вылетела из дробовика и врезалась в его шею, прошла сквозь неё и вылетела с позвонками. Тонкая струя крови начала бить из обоих концов тоннеля, который она образовала. Тацуми схватился за шею и упал на землю. Их регенерации не такие быстрые, как у Эсист: один порез у шики и у оборотня может заживать несколько минут, а сломанные кости и вовсе несколько дней. Ещё один выстрел и его лицо взорвалось фейерверком из крови и мяса. Сейчас самый важный момент. Эсист взяла топор и, замахнувшись, со всей силы ударила по его шее, пока его лицо заживает, но не может ничего видеть (если и может, то всё расплывчато). Он начал дёргаться, закрывать шею и пытаться встать, но Эсист нанесла ещё один удар и сломала ему несколько пальцев. К этому времени подоспел Тошио с остальными людьми, которые их уже ждали.—?Фуджисаки-сан молодец! —?воскликнул один из стариков. —?Несмотря на то, что твоё зрение с прошлого года ухудшилось, ты попал два раза в нужные места и ни разу не промахнулся!—?Эсист, ты молодец,?— сказал Тошио, похлопав её по плечу. Он еле удержался от того, чтобы обнять её, понимая, что сейчас она в грязной и порванной одежде.Эсист лишь попыталась улыбнуться, но не вышло. Получилась безумная гримаса: глаза широко открыты, один уголок рта поднят так высоко, что складки кожи, которые он образовал, почти закрыли глаз, второй уголок рта был опущен вниз, зубы стиснуты. В обычной ситуации, она бы просто улыбнулась, но не сейчас. Остальные уже схватили Тацуми за руки и за ноги и вбили три кола ему в грудь, чтобы уж точно убить его. Медленно уйдя от них, Эсист вошла в больницу и стремительно направилась в уборную, где с большим трудом смыла с себя всю кровь. Одежда выглядела, как сборище половых тряпок, которые она почему-то надела на себя. Выкинув всю одежду в мусорное ведро, она надела медицинский халат, который висел на вешалке в одной из комнат. Теперь она всё сделала, что могла.—?Теперь всё,?— сказал Тошио, когда она вышла из больницы. —?Теперь можешь отправиться домой. Дальше мы и сами сможем справиться. Мы решили скинуть все трупы в ?Адскую дыру?,?— ?Адской дырой? называли расщелину в горах, глубина которой была настолько глубокой, что дна не было видно даже днём.Эсист бежала домой, что есть мощи. Она победила! ОНА ПОБЕДИЛА! Теперь всё будет хорошо, думала девушка. С их последней ссоры Бог больше нигде не появлялся и, на какой-то момент, счастье лезло через край внутри её больного сердца. Но в храме, когда Эсист прибежала туда, было слишком тихо?— даже неестественно. Также тихо, как и на кладбище. Даже в безлюдных домах есть звуки: стрекот цикад, ползание насекомых, скрипение досок под ногами. Эсист это напрягло. Ни на кухне, ни в коридорах, она не увидела Мивако или Сейшина. Внезапно, она увидела следы крови: маленькие капли, которые размазали по полу ногами, создавая след. Он начинался с комнаты Сейшина и заканчивался в противоположной комнате. Также были следы и в ванную комнату, но уже не такие заметные. Открыв дверь, Эсист не сразу поняла, что увидела. Сейшин лежал на полу в неестественной позе. Весь пол вокруг был покрыт свернувшейся и засохшей по краям кровью. Кожа осела и его скулы, сухожилия и глазницы выпирали. Торс был оголён, края кимоно лежали рядом. Вся его грудь была покрыта чёрным пятном из ножевых ран и запёкшейся крови. Мивако она нашла в ванной. Та сидела в ванне спиной к ней абсолютно без одежды. На спине красовались шрамы в виде надписей ?убей себя?, ?ты никому не нужна? или ?исчезни?. Она тяжело вдыхала воздух и отрывисто его выдыхала, чувствуя, как каждую секунду лёгкие сжимались. Эсист стояла на том же месте, чувствуя, как неописуемый шок сковал её тело и превратил его в каменную статую.?Что только что произошло?!??— спросила саму себя Эсист. Она подошла к Мивако и еле сдержалась от того, чтобы ударить её. Посмотрев на её лицо, Эсист увидела только два пустых глаза, смотрящих в никуда и рот, который постоянно двигался, говоря неслышные слова. Вместо удара она схватила её за плечи и начала так сильно трясти, что её голова болталась на шее и вертелась в разные стороны.—?Что это такое?! —?спросила Эсист, смотря на неё пристальным взглядом, полным злобой. —?Что ЭТО такое?! —?закричала она, указав на нож, который лежал у пальцев её ног. —?Что ты наделала?!Мивако смотрела на неё туманным взглядом. Это был не тот взгляд, полный безразличия, который постоянно смотрел на всё и вся?— это было уже нечто иное. Женщина открывала рот, хотела что-то сказать, но у неё ничего не заходило дальше простого мычания или бормотания. Эсист не могла ничего понять. Она продолжала сильно трясти её и даже не думала остановиться, когда она начала кричать и пытаться вырваться из её хватки. Только когда жители деревни пришли узнать, кто тут кричит, они оттащили Эсист от Мивако. Она плохо помнила, что происходило после этого?— помнила только то, что потом появился Тошио, труп Сейшина забрали и увезли куда-то, а Мивако отправили в больницу, где провели медосмотр.—?У неё клиническая депрессия, которая наступила из-за очень сильного эмоционального потрясения,?— сказал Тошио, перелистывая какие-то бумаги.—?Что это значит? —?спросила Эсист, смотря то на Мивако, то на Тошио.—?Могу предположить, что у неё случился нервный срыв на почве чего-то, в результате чего она убила Сейшина. Из-за этого у неё началась клиническая депрессия,?— перефразировал Тошио. —?Клиническая депрессия?— это одна из самых сильных форм депрессии. Из-за неё она больше не может нормально ничего делать. Из-за шока, она даже не может нормально говорить. Ей придётся жить в больнице под постоянным присмотром врачей и принимать лекарства.—?Но как? Как такое возможно! Когда я уходила, она была нормальной.—?Я сам ничего по этому поводу не могу сказать. Мы можем сделать сто анализов, но результат будет один. Любой врач скажет тебе, что у неё клиническая депрессия,?— это всё, что он мог ей сказать.Она сидела в больнице очень долго. Когда её уже выгоняли из палаты Мивако, она продолжала сидеть в коридоре, а когда больница закрывалась, продолжала сидеть на крыльце больницы, никак не реагируя на угрозы некоторых врачей вызвать полицию. Что здесь сделает полиция? Скажет идти домой? Деревенские жители не стеснялись прямо перед ней обсуждать этот инцидент, не имея в себе таких понятий, как ?стыд? и ?наглость?.—?Это катастрофа! Вся семья Мурой-сана мертва! —?Как будто у нас не было до этого никаких проблем. Мало того, что мы все ещё избавляемся от трупов, а наша одежда не отстирывается от крови, так ещё и вся семья из храма умерла. —?Но ведь Мивако-сан не умерла. Я видела, как её увозили из храма в больницу. —?Теперь она бесполезна. Она стала овощем или что-то типа того. —?Я не разбираюсь в медицине. Когда доктор назвал её заболевание, я сразу объяснила для себя, что она отныне словно кукла. —?Стать куклой?— это намного хуже смерти. Ты существуешь и не осознаёшь, насколько жалко выглядишь в глазах других людей. —?Я слышала, что настоятель стал шики, и его убили, а что стало с молодым настоятелем? —?Его убила настоятельница. Если я правильно услышала, то она заколола его ножом. Там была такая лужа кровь и такая вонь, что страшно представить. —?Какой кошмар.?ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ УЖЕ!!!!!?Уже наступила ночь. Воздух был холодным; медленно наступала зима. Однако Эсист было всё равно. Как можно бояться мороза, когда ты не можешь заболеть? Внезапно на улицу вышел Тошио, накинув на неё куртку.—?Эсист, иди домой. Я понимаю твои чувства, но сейчас уже ничего нельзя исправить. Этими действиями ты только себе навредишь. Сейчас уже конец осени. Будешь тут сидеть в такую прохладу?— простынешь.—?Я не хочу идти домой. Какой в этом смысл? Я не хочу оставаться там. Что я буду там делать?— просто сидеть в этом огромном и пустом храме?!—?Я прекрасно понимаю твои чувства, но Мивако-сан всё равно лучше не станет от твоих действий,?— понимая, что Одзаки уже ей это говорит в сотый раз, он замолчал. —?Через несколько дней, сразу после того, как мы приведём Сейшина в порядок, будут похороны. Пойдёшь на них?—?Нет… —?коротко ответила она.Она резко встала с крыльца, сделала несколько шагов вперёд, шлёпая своими ботинками по тротуару, сильно сжала руки в кулаки, подняла голову вверх, чтобы можно было видеть звёздное небо, и закричала. От этого внезапного и громкого крика даже Тошио вздрогнул и чуть не упал с лестницы. Этот крик, казалось, мог слышать любой житель деревни, если бы только захотел услышать. Когда она опустила голову вниз и волосы закрыли её лицо, она дрожала от холода, от возбуждения, которое пробежала по её телу, и от чувства неконтролируемого отчаяния.—?Что я сделала не так?! —?спросила она не то Тошио, не то саму себя. —?Я ведь…я ведь всё продумала до мелочей! Я должна была победить!Тошио встал и, медленно подойдя к ней, взял за плечи и повернул к себе.—?Ты всё сделала так, как надо. В этом нет твоей вины. Понимаешь? В любом плане есть своя палка в колесе,?— его сильные руки сжимали её плечи, а пальцы впивались в кожу.—?Нет! Это чисто моя вина. Я должна была знать, что так могло произойти! Я.....Тошио отпустил её плечи и обнял. Она уткнулась носом в его плечи, чувствуя вонь сигарет, хлорки и аптечных препаратов. Он это делал абсолютно не так, как Сейшин. Если Сейшин обнимал всегда за талию, скрестив руки у неё за спиной, то Тошио обнимал…по-дружески?.. Его руки крепко соединялись у неё за плечами, не позволяя ей и пошевелиться.—?Хватит себя накручивать. Кому ты лучше от этого сделаешь? —?спросил он. Разомкнув объятия, он продолжал смотреть на неё. —?Если тебе не хочется оставаться дома, то можешь остаться у меня. Всё равно ведь теперь ты будешь тут проводить больше времени.—?А как же твоя мать? Она ведь…ненавидит меня и мою семью…—?Её убили,?— спокойно сказал Тошио, направившись к дому и пригласив её идти за ним. —?Как только ты ушла в храм, мы обнаружили её труп. Сын Оокавы зарезал её ножом, чтобы предупредить меня остановиться.....такие выводы сделал я.—?Твою мать убили? Почему ты такой спокойный? —?спросила Эсист, зайдя в гостиную, в которую могли заходить только члены семьи Одзаки. Территория их дома граничила с территорией больницы всего несколькими дверьми.—?У нас с ней были не самые приятные отношения. Ты же знаешь, какой она бывает вспыльчивой и высокомерной. Мне просто на это всё равно?— возможно, я даже чувствую от этого некое облегчение. Сам не знаю, как это лучше объяснить.Эсист согласилась ночевать в его больнице, понимая, что больше ей и вправду негде ночевать, если учесть, что её нельзя будет всеми силами затащить обратно в храм. Она спала на диване, прижав согнутые ноги к груди, даже не накрыв себя одеялом. Эсист, даже не выходя из больницы, знала, что там происходит. Все пьют алкоголь, празднуют победу, те, кто потерял на этой войне всё, постепенно сходят с ума. За те несколько дней, что она жила у Тошио, произошло пять попыток самоубийств, из которых три?— удачные. Сейшина приводили в порядок, зашивая огромное количество ножевых ранений, которых было больше всего на грудине. Создавалось впечатление, что ему просто на грудь высыпали конфетти из полосок тёмно-фиолетового цвета. Когда приехала семья Мивако из соседней деревни, его труп отдали на их полное попечительство. Нанесли ему на лицо профессиональный макияж, чтобы скрыть трупные пятна и порезы. Переодели в погребальное кимоно и завязали на голове налобную повязку. Когда в больнице собралось много людей, которые должны были забирать труп Сейшин и проводить похороны, Эсист специально заперлась в палате с Мивако, не желая никого видеть или слушать. К ней постоянно были присоединены различные присоски с разноцветными проводами, которые что-то фиксировали на различных приборах, которые горой стояли рядом с койки. В правом предплечье была игла, по трубкам которой шла какая-то жидкость. Когда Эсист трогала Мивако, та была на ощупь как тесто, которое несколько часов назад вытащили из морозилки и поставили в духовку. Кожа была мягкой, но самый поверхностный слой был холодным в некоторых местах. Грудь, шея в том месте, где проходили артерии и чуть ниже живота, прямо у основания лобка кожа была тёплой, как у любого здорового человека. Когда Эсист трогала её и запускала руки под халат, та смотрела на неё, слегка нахмурив бровь. Белки её глаз стали серыми и вот-вот готовы были слиться с такого же оттенка кожей. Иногда лицо Мивако строило различные гримасы?— когда Эсист больно щипала её, та стискивала зубы, брови слегка хмурились, а глаза сильно закрывались. Почти все несколько часов, что Эсист провела с Мивако, она либо вела с ней пустой односторонний диалог, который не длился никогда дольше нескольких минут, либо пыталась вызвать у неё хоть какую-нибудь реакцию, либо просто молча сидела и иногда смотрела на неё. Когда приходила очередная милая медсестра с приветливой улыбкой и подносом с едой на руках, Эсист покинула палату. После обеда Мивако отправят прогуляться по больнице, чтобы её кости не потеряли массу, кровеносная система не повредилась и так далее. Так ей сказали те немногие медсёстры, которые остались в больнице. На входе в больницу она встретила Тошио, который был одет в чёрный костюм. Докурив сигарету, он кинул её на землю и затоптал ногой.—?Похороны Сейшина закончились,?— сказал он. —?Только недавно договорились с храмом в соседней деревне, чтобы они провели его почётные похороны. Очень многие спрашивали, почему тебя на них не было. Хотя, смотря на их лица в тот момент и вслушавшись в тон их голосов, можно было понять, что их это не очень-то и интересует,?— он снял чёрный пиджак, переобулся в зелёные тапки и напялил халат прямо на то, что на нём было?— странная, голубая рубашка и старый чёрный галстук. —?Если честно, то после его похорон на душе так тяжко. Хоть вешайся от тоски,?— увидев, что она по-прежнему витала где-то там в своём мире, он наклонил голову, стараясь увидеть её выражение лица. —?Всё ещё переживаешь насчёт Мивако-сан? —?Эсист молча отвела взгляд в сторону, резко дёрнув головой, из-за чего несколько прядей волос развились на долю секунду. —?Может быть, сейчас неподходящее время, но не хочешь ли выпить со мной? Нам всем нужно успокоиться, собраться с силами и, в конце концов, расслабиться. А то такими темпами и до самоубийства недалеко.Эсист уже хотела отказаться, вспомнив её горький опыт с алкоголем, но после длительной паузы, медленно повернула голову в его сторону и посмотрела на него.—?Хорошо. Я не против.Под предлогом ?выпить? находилась литровая стеклянная бутылка 40 градусного коньяка. Как Тошио сам сказал, эту бутылку ему однажды подарил Сейшин, прислав её по посылке. Это было настолько давно, что коньяк успел пережить свой двойной возраст. Вместо двух стопок, доктор достал два стеклянных бокала, в один из которых налил чуть ли не до самых краёв.—?Я могу тебе разбавить чем-нибудь, если для тебя он будет слишком крепким,?— предложил Тошио, указав на пачку чая, очертания которой просвечивались сквозь стеклянные дверцы шкафа.—?Нет. Мне и так подойдёт. Но налей, пожалуйста, поменьше, чем себе.Этот коньяк был для Эсист настолько крепким, что она выпивала стакан воды после каждого нового глотка. Коньяк обжигал сначала её рот, потом горло и, наконец, грудь. Сначала внутри становилось тепло и приятно, но потом, эта теплота превращалась в жару, а воздух вокруг был ледяным, отчего кожа покрылась ?гусиной кожей?. Его сильная горечь, словно горечь от какого-нибудь отвара, заставляла её недовольно поморщиться. Когда она пила воду, она казалась ей такой же сладкой, как какой-нибудь лимонад. Конечно, они болтали обо всём, что только в их жизни произошло и могло в будущем произойти. Иногда они смеялись, но этот смех тут же умолкал, а когда, всё-таки, звучал, то был очень горьким и нервным, будто они находились в шаге от того, чтобы сойти с ума и разбить голову об стену или совершить любое другое тупое самоубийство.—?Я помню, как однажды мы с Сейшином и Микиясу пробрались в винную лавку, потому что один наш товарищ рассказал о ?таинственном? кладе, который Оокава прячет в подвале. Когда мы зашли туда, то там была такая темнота, что мы постоянно роняли и разбивали огромные бутылки с вином. Конечно, после всего этого, мы нашли тот самый ?таинственный? клад в виде сотни люлей и от Оокавы и от родителей,?— Тошио откинулся на спинку стула и тот начал болтаться лишь на двух ножках из четырёх. Из уст сорвался нервный смешок, но даже в пьяном состоянии он чувствовал, насколько этот смешок неуместен даже после его истории.—?Ну, вы же были тогда ещё детьми… —?сказала Эсист, смотря на янтарную жидкость, поверхность которой задрожала, когда стул Тошио опустился на все свои ножки.—?Да мы всю жизнь творим какую-то странную херню, смысл сотворения которой не можем найти даже спустя годы. То, что люди в основном творят херню либо будучи подростками, либо будучи пьяными или обдолбанными?— это бред. Мы всегда и все творим нечто, о чём потом жалеем. ?Подростковый максимализм и романтизм?, ?алкоголь?, ?наркотики? и так далее и тому подобное?— всего лишь причина оправдать себя и своё поведение.—?Возможно. Но разве обстоятельства, в которых человек оказался, не могут быть оправданием его грехов? —?спросила Эсист.—?Многие будут ненавидеть меня за такие слова, но лично я считаю, что нет. Искать оправдания в обстоятельствах?— это ещё один повод оправдать себя. У любого человека всегда есть выбор! Просто ему либо смелости не хватает выбрать то, что было бы правильно, либо мозгов, чтобы выбрать другой вариант, который он не хотел рассматривать, как правильный. Возьмём ту же ситуацию с шики. Хочешь сказать, что у них не было выбора? Да был он у них, просто они не хотели мучиться голодом и умирать. Это показатель трусости человека перед смертью. Не было бы тогда правильнее отказаться от крови или, как вариант, пить кровь у нескольких человек понемногу, чтобы не убивать их?—?Не совсем. Тацуми рассказывал, что они заставляют их пить кровь у одного человека, пока он не умрёт, поскольку тогда у человека может пропасть гипноз и он раскроет их. Так что тут ты не совсем прав.—?Хорошо. Тогда возьмём семью Киришики. У них был шанс спокойно жить и не знать забот, не убивая целую деревню, но они не пошли по этому пути, поскольку не рассматривали эту ситуация как вариант.—?Тошио. Мне кажется, что тут мы с тобой бессильны,?— мучительно сказала Эсист, чувствуя, как натужно работают её извилины, чтобы успевать переваривать информацию. Посмотрев в окно, она поняла, что на дворе уже был вечер. —?Мы же не знаем об историческом контексте восставших. Что, если они правы насчёт того, что общество их не приняло бы и решило бы убить так же, как сделали и вы? Мы с тобой не можем знать наверняка, что могло бы случиться или что было бы, если…Темы в их разговоре были разные?— они переходили с одной темы на абсолютно другую и всё равно чувствовали, что между всеми темами была связь. Взгляды на дальнейшее будущее деревни, их собственные планы на будущее, небольшие воспоминания из прошлого, которые раньше грели душу, а сейчас были иголками в горле, рассуждения насчёт природы шики и многое-многое другое.—?Эсист, вот честно признайся, что ты нашла в Сейшине? —?внезапно спросил Тошио, когда они вместе выпили половину бутылки и съели пачку шоколадных конфет, которые мать Тошио припрятала в шкафу.—?Я не могу ответить. Он всегда спокойный и рассудительный. Он был самым первым человеком, который был ко мне приветлив и добр. Мне нравилось, как он старался научить меня писать и считать, как он мне улыбался, как заботился обо мне. Раньше я всегда считала, что должна стать для него самой лучшей, чтобы он мог мной гордиться.Тошио косо на неё посмотрел, будто он не понимал её и не знал, что ответить на её слова.—?Ладно, я неправильно сформулировал свой вопрос. Скажи, как так вышло, что ты и он всё ещё долгое время оставались вместе и любили друг друга?—?Почему ты спрашиваешь?—?На самом деле, когда мы с ним окончили школу и отправились в разные города в университеты, то я думал, что он никогда не сможет нормально жить бок о бок с большим социумом. Что он всегда будет одинок и навсегда останется интровертом. Когда он рассказал мне про тебя, я даже не знал, о чём думать. Я был, конечно, рад за него, но, узнав тебя поближе, абсолютно не понимаю, как вы вообще могли начать свои отношения. Не обижайся, но вы слишком разные друг для друга. Даже не так, не знаю, как сказать правильнее, чтобы ты смысл поняла…когда вы вместе, то вы стесняйтесь друг друга. Не так заметно, как могли бы, но всё равно стесняйтесь. Вы больше похожи на тех женатых людей, которые продолжают жить вместе, даже после того, как утратили всю страсть и любовь. Они просто живут вместе, потому что привыкли к другу?— даже к тем вещам друг друга, которые их раздражают,?— увидев, что Эсист поникла духом, после его слов, он добавил. —?Я ведь просто говорю, как наблюдатель со стороны. Я могу и ошибаться. Хотя, это ваше с ним дело. Я сам мало что могу рассказать про человеческие отношения, поскольку далёк от них. Возможно, я просто не понимаю, как любовь работает. Если ты скажешь, что вы жили счастливо и прекрасно понимали друг друга, то я замолчу и извинюсь.—?Мы с ним жили счастливо,?— сказала Эсист, встав со стола и сильно ударив ладонями по нему. По глазам у неё текли слёзы, которые она не могла контролировать из-за большого количества выпитого алкоголя. —?Мы готовы были принять любые плохие качества друг друга. Даже если он ушёл к Сунако…даже если из-за него меня и Мивако убили…даже если он бросил меня…даже если… —?Эсист замолчала и упала на пол на колени, спрятав в скрещённых руках на столе лицо. —…я могла простить всё, даже если никто не…—?Не говори так,?— сказал Тошио, повертев в руке очередную порцию коньяка. —?Нельзя прощать человеку всё, даже если любишь его до гроба. Любовь не может оправдывать человеческие грехи. Ничто не может их оправдывать?— даже я не стану оправдывать себя за все те убийства в Сотобе. На плохие стороны надо не закрывать глаза и прощать, а стараться изменить или избавиться от них! Иначе, такими темпами, ты потеряешь ту нить, которая связывала вас и помогала вам быть вместе. Может быть, я не понимаю, как работают человеческие чувства, но даже я это понимаю?— много примеров среди своих старых знакомых видел.Она выпила очередной стакан воды, чувствуя, как из-за коньяка её горло сжимается, не позволяя ей сделать ни единого воздуха. Эсист снова подумала, что больше никогда не выпьет ни единого глотка алкоголя, но тут же поняла, что это бессмысленно. Однажды она снова выпьет алкоголь?— причина выпить алкоголь всегда есть, просто её надо в нужный момент сформулировать. Да и, к тому же, она не должна ничего себе обещать.—?Ладно, я ничего не имел в виду такого. Я просто спросил,?— сказал Тошио, махая рукой. —?Ты больше не будешь? —?спросил он, когда она вышла.Она крикнула ему, что больше не может выпить, что ещё чуть-чуть и её стошнит. Возможно, она слишком резко и грубо по отношению к нему вышла, но ни ему, ни ей не было дела до того, как она вышла. Эсист стояла рядом с койкой, где лежала Мивако. Она была такой же, как и день назад, два дня назад, пять дней назад, неделю назад. Она иногда смотрела на Эсист, после чего тут же отводила взгляд в сторону; не говоря конкретных слов, Мивако могла выдавить из себя только растянутые гласные звуки, а когда она их произносила, то в её глазах Эсист видела немыслимую муку и отчаяние. Внутри девушки всё ещё таилась надежда, что вот, Мивако скажет что-нибудь внятное; очнётся и весь этот кошмар закончится. Но из суток в сутки эта надежда становилась более хрупкой и прозрачной.—?Мивако, как ты? —?спокойно спросила Эсист, протянув руку, чтобы прикоснуться к её лицу, но тут же остановилась. Та никак на неё не реагировала и продолжала лежать и не двигаться. —?Всё ещё молчишь?… Понятно.......вчера…вчера закончились похороны Сейшина…Тошио сказал, что на них пришли все, кто остались в деревне и там всё равно такая была давка…почему я не пошла? —?с удивлением спросила сама себя Эсист, стараясь сделать вид, что это Мивако на самом деле её об этом спросила, а та просто переспросила, потому что не расслышала. —…не хочу…слышать все эти пламенные речи, слышать чей-то плач, понимая, что на самом деле людям абсолютно плевать на Сейшина, и они сразу же после этих похорон пойдут праздновать победу над шики. Не хочу смотреть на все эти лица…Она замолчала. Мивако продолжала смотреть в потолок с кислым выражением лица. Эсист подошла к ней и наклонилась так близко, что кончики её коротких волос касались её лица. Раздался громкий и звонкий шлепок. Эсист дала Мивако звонкую пощёчину, стараясь добиться от неё хоть какой-нибудь реакции. Её голова дёрнулась в момент удара, после чего повернулась на бок.—?Мивако, пожалуйста, очнись!.. —?сказала Эсист. Она говорила громко, но настолько сипло, что это больше походило на шёпот. —?Я же знаю, что ты там…я знаю, что ты меня слышишь!.. —?она схватила её за плечи, приподняла над койкой и начала слегка трясти. —?Мивако! —?звала её девушка, начиная трясти её за плечи всё сильнее и сильнее. —?Очнись!!! ОЧНИСЬ! Это не ты! Ты никогда бы не убила Сейшина!… —?она сама не заметила, как начала плакать. —?Никогда бы не оставила меня одну! Это не ты! Верни мне ту Мивако, которую я знаю! ХВАТИТ ЕЮ ПРИТВОРЯТЬСЯ! ТЫ НЕ МИВАКО! ВЕРНИ МНЕ ЕЁ!Эсист отпустила Мивако. Та дёрнулась; широко раскрыла глаза, с ужасом смотря на Эсист. Наконец, она резко поднялась с кровати и закричала, потянув обе руки к ней, будто намереваясь схватить за шею. В глазах до сих пор была пустота, но при этом они были так широко открыты, что готовы были выпасть из глазниц. Когда девушка упала на пол, Мивако остановилась. Она закрыла лицо руками и начала вдавливать голову в кровать, продолжая кричать. Мивако сорвалась с койки. Капельница рухнула на пол, и игла, через которую ей по медицинским трубкам в вену поступала какая-то жидкость жёлтого цвета, расшатала вену изнутри, впилась ещё глубже, проткнув её насквозь, а затем, когда Мивако набросилась на Эсист, и вовсе вылетела из её кожи. Из маленькой точки?— следа от укола?— тонким фонтаном потекла кровь, стекая по её руке. Из-за её резких движений капли летели во все стороны.—?Мивако! —?закричала Эсист, закрыв себя руками, как только она хотела её схватить за голову. —?Это я! Эсист!Мивако резко остановилась и попятились назад, как только поняла, что перед ней и вправду Эсист. Обе не понимали, что вообще вокруг них только что произошло и не понимали, что вообще они должны сейчас чувствовать.—…что я здесь делаю?… —?шёпотом спросила Мивако, обняв себя так, чтобы внутренняя сторона ладоней соприкасалась с локтями. —…что произошло?—?Ты убила Сейшина неделю назад?— если быть точнее, то заколола его ножом. У тебя по результатам тестов была клиническая депрессия, и я общалась с тобой всё это время! Ты сошла с ума.Мивако продолжала смотреть на неё, дрожа всем телом. Обезболивающее подействовало слишком хорошо. Она прямо чувствовала, что готова была уснуть. Когда Эсист сказала, что Сейшин мёртв и совсем недавно были проведены его похороны, Мивако сузила глаза, а губы плотно прижались друг к другу.—…я…я и правду убила его..... —?сказала она, не то согласившись с ней, не то переспросив. Мивако говорила сиплым голосом, будто еле сдерживаясь от своих слёз, которые превратились в один большой ком в горле. —?Я вспомнила, как это было, правда, я раньше думала, что это всего лишь один из образов моего странного сна. Я видела очень…очень странный сон. Я видела, как жители деревни съели Сейшина, когда он был ещё ребёнком, почти младенцем! Замариновали с овощами, пожарили и разделали на множество кусочков! Я видела этот сон снова и снова.Девушка уже хотела позвать её, протянуть ей руку, обнять, успокоить, сказать, что всё хорошо, как вдруг, в дверном проёме появился Бог.[Эсист, убей её! Ещё чуть-чуть и она окончательно сойдёт с ума. Она уже всё равно не сможет нормально жить, как и многие другие жители деревни. Вы все придёте либо к самоубийству, либо снова будете совершать преступления!]Когда Эсист вновь перевела свой взгляд с Бога на Мивако, то с удивлением заметила, что та тоже смотрела на него?— не в пустоту, как раньше, а чётко на него. Когда он двигался, её глаза следили за ним. Несколько секунд была гробовая тишина. Внезапно Мивако набросилась на него, широко открыв глаза и замахнувшись раскрытой ладонью с согнутыми пальцами над головой, готовясь нанести ему удар. Он еле успел отскочить. Удар пришёлся на деревянную стену, и женщина сломала почти все ногти, которые намертво впились в дерево, а занозы впились в подушечки пальцев и под ногти. Левая рука уже была полностью в крови. Даже несмотря на ту боль, которую она испытывала, настоятельница рванула за Богом, когда тот убежал в коридор. Эсист еле успевала бежать за ней, всё время спотыкаясь обо что-то в пьяном бреду. Она ничего не видела?— только слабые очертания коридора, которые постоянно метались из стороны в сторону в зависимости, как её голова будет дёргаться при повороте. Бог еле успевала бежать от Мивако, постоянно телепортируясь на пять метров вперёд, когда она вот-вот могла его схватить за крылышки. Внезапно он резко свернул в сторону и спрятался в комнате, захлопнув дверь прямо перед её носом. Верхняя половина этой двери была стеклом в деревянной раме и, когда Мивако врезалась в дверь, стекло разбилось. Много маленьких, похожих на маленькие бриллианты для колец, кусочков стекла впились в её руку.[Успокойтесь. Вам всё равно не удастся меня одолеть. Вы, скорее всего, сами сейчас умрёте от потери крови]—?Это из-за тебя ведь! —?сказала Эсист, выблёвывая коньяк наружу, в раковину в туалете, когда Бог появился в отражении зеркала. Он был на дверце кабинки туалета. —?Я должна была…сразу догадаться, что это из-за тебя всё.[Я не способен сводить людей с ума. Я просто способен создавать условия, при которых они САМИ способны сходить с ума. Всё зависит от человека, а не от меня. Мивако-сан всегда была психически нездоровой и тот факт, что она сошла с ума и пошла на убийство?— её собственное решение под ?моим? давлением]—?ЧТО ЗА БРЕД?! —?закричала Эсист, смывая густую слюну со своего лица. —?Тот факт, что ты создал условия и означает, что это ТЫ свёл её с ума! Зачем ты это делаешь?![Я питаюсь человеческими страданиями. Разве не понятно?]Эсист схватила зеркало, висящее над раковиной, подняла его и швырнула в Бога со всей силой. Оно ударилось об кабинку, где уже и след простыл от этого мерзкого жука, рассыпалось на мелкие куски, а его осколки валялись на полу. По потолку и стенам бегали маленькие, солнечные бледные зайчики, которые появлялись из-за тусклой лампочки. Эсист прижалась к холодной стене и сползла вниз на пол, слегка согнув ноги. Носки её некогда белых, а теперь грязных ботинок, касались этих кусков стекла, которые позвякивали, стоило ей чуть-чуть пошевелить ногами. Когда Бог оказался в коридоре, он не успел даже повернуться в сторону, откуда раздавались громкие шаги, как Мивако со всей силой наступила на него. Нога сломала его крылья пополам, которые хрустнули, словно засохший хлеб, превратила его внутренности в одну сплошную липкую и вонючую кашицу из внутренних органов, крови и слизи, и втоптала их в пол. Вся нога была вымазана в его внутренностях, а кусочки плоти так и застряли в носках и между пальцев. Сжимая всё сильнее огромный, размером чуть ли не в два раза больше кисти рук, кусок стекла, который она выдернула из той деревянной рамы на дверце, Мивако села рядом с ним на колени и, схватив его за голову, начала наносить удары острой стороной стекла. Осколок стекла проходил в его тело и касался остриём пола так же легко, как если бы она втыкала нож в омлет или торт. Всё его тело было одним сплошным брюхом без костей, набитым органами и супом из слизи и крови. Пол вокруг стал липким, настоятельница сидела в луже крови, пачкая белый халат, рукава которого и так сейчас были порваны и испачканы в крови. Мивако тяжело дышала, хрипела, стирала с лица жидкость, которая била из его тела фонтаном. Отбросив кусок стекла, она начала разрывать его на части голыми руками и отбрасывать оторванные части в сторону. Эсист уже вышла из туалета и смотрела на всю эту картину пустыми чёрными глазами. Она еле стояла на ногах и готова была упасть замертво на холодный и пыльный пол.[Помоги мне! Ещё немного и от меня ничего не останется]—?Нет,?— сказала Эсист, нахмурив брови и смотря на него исподлобья. —?Никогда и ни за что!…Эсист могла позвать Мивако, попросить её остановиться или самой оттащить её от Бога, но ненависть к нему была настолько сильной, что она умоляла про себя женщину: ?ударь его сильнее! разорви его на мелкие кусочки!?. Все его ножки, несколько пар усиков, крылья и глаза валялись вокруг ног Мивако, испуская свои зловония, от которых у неё начинала кружиться голова. Сам он уже даже не дёргался, а лежал мёртвым телом, никак не реагируя на её удары. В этот момент Мивако вновь хотела нанести на него очередной удар, но остановилась. Руки начали дрожать, а сама она замерла. Тот самый кусок стекла, который она, как сама помнила, отбросила в сторону, теперь торчал из её живота. Весь громадный кусок был внутри её тела, и лишь самая малая его часть, торчала наружу.—?Эсист… —?шёпотом позвала её женщина, упав на спину и больно ударившись головой об пол. Она хотела выдернуть осколок из своего живота, но никак не могла ухватиться липкими руками за острый и тонкий его конец. Вся лужа и останки Бога пропали, и теперь она валялась в луже собственной крови, скорчившись от боли и прижав к животу правую руку. Эсист побежала к ней, упала по пути, потеряв равновесие, и ползла к ней уже на четвереньках. Когда она заметила торчащий осколок стекла, то тут же побежала за Тошио, зовя его, что есть силы.—?Я… наконец-то это…сделала… —?еле выдавила из себя Мивако, лёжа на твёрдом и холодном полу. Левая рука уже совсем не двигалась, онемела и стала такой же белой, как мрамор. Холодный пот капельками стекал по её лицу, оставаясь на бровях и ресницах. —…я…я отомстила тебя за всё, что мне.....пришлось пережить…Когда Тошио и Эсист уже прибежали к ней с аптечкой, она не слышала и не видела их. Он перевернул её на живот, раскрыл халат и смыли кровь и грязь, которые находились вокруг раны. Веки Мивако дёргались; она изо всех сил старалась поднять веки, но они были настолько тяжёлыми, что приходилось изо всех сил стараться их не закрывать.?Эсист…Тошио…хватит пытаться меня спасти…пожалуйста, оставьте меня в покое. Я всё равно не буду рада, если, по каким-то мистическим обстоятельствам, вам удастся вытащить этот кусок и зашить мне органы. Я наконец-то счастлива.....так…зачем вы хотите это счастье у меня забрать??Мивако умерла, когда они, положив её на операционный стол и подготовив все инструменты, вытащили красный кусок стекла. Причиной смерти являлась обильная кровопотеря.