Пятая притча: Фламандские пословицы (1/2)

Первая мысль – они в Азии. Северные провинции Китая, быть может, или Тайвань. Не слишком богато, нет буйства тропиков. На электрических столбах накручены петли проводов – так делают в местах, где зима не лютует.

Уокер осмотрела жёлтую стену узкой улочки, выхватила куски мозаики с каллиграфией узоров и поняла, что ошиблась.

– Мы…

– …в Иране. – Ости уже распаковала свой конверт. Скучная демоница. Никакого духа соревнования. Зачем читать, когда можно угадывать?

Словно в подтверждение слов по округе разлилась песнь муэдзина, призывающего в мечеть. Вики постаралась припомнить всё, что знала про ближневосточное государство. А, не окажись в персидской архитектуре знаменитых портиков «Айван», она бы так и путала Иран с Ираком с американской безалаберностью.

– И куда ты пошла? – Пока думала, старшекурсница успела усвистать вниз по улице. Пришлось догнать и зашагать рядом.

– Выполнять задание. – Во взгляде читалось «Отвали от меня к сраной матери!».

– Нам нужны платки.

– Ты, конечно, воскресла. Но я и раньше не планировала тебя оплакивать.

– Оке-ей, - Виктория тормознула и показала средний палец удаляющейся спине. – Когда твою иллюзорную личину посадит в каталажку полиция нравов, я блестяще справлюсь с аттестацией.

– Что? – Ости не остановилась, но походка перестала быть такой решительной. – Головные уборы здесь закон?

– И порядок. – Непризнанная уверенно кивнула. – Мы изучали архитектуру Персии, и профессор Ирвин дала… - она покрутила в голове формулировки, соображая, поймёт ли демоница, - …волю своим феминистским чувствам, рассуждая о женских правах и свободах. Платок здесь обязателен. Во всём остальном нет никаких ограничений. Мы можем ходить без сопровождения, совершать покупки, - пальцы помяли конверт, кроме письма внутри должна была лежать и местная валюта. Иногда туда же опускали мобильник, если он требовался для задания. Но не в этот раз. – Водить автомобиль. И всякое такое.

– Ты всегда производишь столько шума? – Ости кинула это надменно, но лёгкий кивок головы мог значить только одно – благодарность. – Много ненужной информации. Не желаю вникать в людские дела.

– Вон лавка. – Ладно, она и не рассчитывала, что будет просто. – И я вижу палантины.

Внутри оказалось камерно и уютно. Сухонькая, потемневшая от времени женщина преклонных лет поприветствовала на неплохом английском, хотя и фарси не составлял для Бессмертных труда.

Значит они в туристическом городе и выглядят людьми с Запада. Уокер бросила быстрый взгляд в зеркало в богатой раме, подтверждая домыслы: невысокая молодая европейка с короткой, тёмной стрижкой-бобом и птичьими чертами лица. Француженка или, быть может, бельгийка. Творческая натура. Приехала делать серию фотографии восточной державы или закупать ткани для модного, дизайнерского дома.

Других зеркал в магазине не было. Ости ничего не оставалось, как примоститься рядом и недовольно клацнуть зубами. В отражении показалась крупная разбитная блондинка из той породы, которую некогда ценили в Голливуде пятидесятых.

– Какая пошлость, - она приподняла прядь выбеленных волос.

– Ты похожа на Мерилин Монро. – Хмыкнула Уокер, подзуживая.

Куда больше кино-иконы прошлого столетия, старшекурсница напоминала одну из тех крупных, лишённых деликатности мамаш-одиночек, которые иногда приходили со сливовым пирогом в гости без всякого приглашения и отчаянно строили её отцу-вдовцу глазки, стремясь показать всю свою хозяйственность и задницу, затянутую в велюровые штаны.

– Не знаю, кто это, но она мне уже не нравится.

– Тебе следует надеть паранджу, Ости, - без тени усмешки резюмировала школьница. – В таком виде ты слишком во вкусе местных мужиков. На меня никто не посмотрит, зато тебя могут украсть. – А идея не так уж и плоха: со слезами на глазах Вики расскажет всей Школе, как мужественно она пыталась отбить своего ментора от притязаний шейха, как положила десяток янычаров, как бежала за белоснежной яхтой, увозившей демоницу в открытые воды Каспия, но всё равно опоздала. Пришлось отвернуться, давясь смехом, и сделать вид, что выбирает себе платок.

– Даже здесь эта моя людская внешность считается привлекательнее, - кажется замечание порадовало брюнетку. Она сделалась напыщенной, а от того ещё более смешной.

– Да-да, ты просто королева, которая всегда держит угря за хвост! – Подыграла Уокер. Посчитав деньги в конверте и уточнив цену, решила, что переоденется полностью.

Но и Ости не стала стоять в стороне и первой захватила единственную, имевшуюся в наличии примерочную.

***

Письмо выскользнуло из рук, заставляя плечи содрогнуться. Ребекку затрясло в приступе отчаянного, самого позорного облегчения. Ужасное чувство, когда ты радуешься земной смерти дочери и фанатично ликуешь, что она – снова здесь, в этом мире; в сложном, пронизанном холодом металла и пропитанном кровью, но давно уже твоём.

Тогда, в январе, лишившись Вики, серафим окончательно возненавидела Пола. Очевидных причин не было, но истинной женщине не нужны причины ни для любви, ни для гнева. Бывший муж вновь получил их ребёнка, оставляя Бекку срастаться с фундаментом плохого материнства.

Не уберегла.

Не предотвратила.

Не спасла.

И Уокер опять победил в родительской гонке за первое место, захватив их ребёнка в своё безраздельное пользование. Всегда оказываясь на шаг впереди, всегда оставаясь «лучшим батей», всегда сохраняя статус «Это мама меня воспитывает и наказывает, а папа просто любит».

Она вскинула глаза и уткнулась в собственное отражение. Из зеркала на неё посмотрела усталость, расходящаяся кругами облегчения. Нужно вернуться в Цитадель и пойти на аудиенцию к Эрагону прежде, чем они отправят в Школу людей с допросом.

Вот как следует отпраздновать победу над Полом Уокером!

– Твоё лицо говорит, что лучше не читать утренних газет до обеда, - в дверях спальни стоял Винчесто. Логично, это были и его спальня, и его дом.

– Письма. – Ребекка похлопала по скудной стопке. – Вики вернулась. – Всё равно узнает, пусть уж лучше от неё.

– Что? – Он сдвинул брови. – Как это возможно?

– А как в Империю попадают непризнанные? Умерла там, появилась здесь.

– Второй раз подряд? – Адмирон, успевший не только одеться, но и позавтракать, внимательно разглядывал любовницу – его краснокнижная гадюка выглядела замученной, но несомненно довольной.

– Я не знаю. - «Но я узнаю», - последнее Уокер удержала при себе.

– Полетишь в Школу? – Мужчина оказался сзади и провёл ладонями по коже плеч. Серафим, почтившая его своим присутствием на выходные, до сих пор сидела в одном пеньюаре, и это требовало его исключительного внимания.

– Сначала в столицу. – Она дёрнулась, намекая убрать руки. Жест был проигнорирован. – Не сейчас!

– Почему? Высокопреосвященство покидает меня. Самое время для последнего причастия. – Пальцы заскользили по шее, нащупали основную артерию и слегка надавили, улавливая пульс: его давно-не-первокурсница определённо оживала. С зимы ведь прогорала дотла, превращаясь в кучку праха и сотни раз разрушаясь у него в руках, когда никто не видит, а сейчас готова сбросить старую шкуру, восстать, отряхнуться и гремучей рептилией уползти к своим вершинам – натворить дел, наломать дров.

– Потому что у меня больше нет на тебя времени, - коротко и неделикатно долетело в ответ.

Винчесто рухнул в кресло, закидывая ногу на ногу и прищёлкнул языком:

– Обращайся.

– О чём ты?

– Мои жилетки в твоём распоряжении, Ребекка Уокер, - она встала из-за туалетного столика и, скользнув взглядом по демону, отошла к окну. – Не в первый раз я засовывал в тебя свои сочувствие и веру в завтрашний день, а, значит, и не в последний.

– Велика заслуга. – Блондинка хмыкнула, но с долей уважения. Повернула голову, задержав на нём глаза в немом «Спасибо», и снова уставилась наружу. Он ведь прав. Буквальную поддержку принимать она не умела, задыхалась от тошнотворного привкуса жалости и начинала яростно отталкивать. А он, в свою очередь, совершенно не умел поддерживать. На том и сошлись.

Загородный дом близ Валии был невелик и неухожен. Лес нахально подобрался к самой ограде, давая понять, что готов двинуться дальше. Дорожки во дворе, некогда аккуратно усыпанные мелким крошевом с ближайшей узумской каменоломни, давно затерялись в пока ещё голом, весеннем кустарнике. Не вычищенный от прошлогодней листвы бельведер намекал, что в лучшие годы служил богато оформленной беседкой. И Бекке смешно подумалось, что этот запущенный двор – как их отношения: начиналось всё красиво, но сейчас лишь тлен и распад, которые так подходят каждому. В созидании у них не срослось и срастись не могло, но по части разрушений оба были превосходными специалистами.

– У меня тоже есть новости, - за спиной послышался звон бокалов. Видимо Винчесто встал и извлёк Глифт из секретера. – И мне хотелось бы верить, - под бульканье наполняемой тары разлился и его смешок, - что тебя они не обрадуют. Но, боюсь, - сбоку протянули фужер. Он чуть прижал её крылья своим торсом и заставил сделать крохотный шажок к окну, упираясь в подоконник, - тебе будет всё равно.

– Если твои тосты всегда такие скучные, - женщина взяла кубок, - то немудрено, что тебя не приглашают на лучшие вечеринки.

– Я женюсь. – Демон отсалютовал и, не ожидая, что она с ним чокнется, выпил залпом. – Будут семья и наследники.

Не сказать, что сердце Ребекки разбилось.

Не сказать, что у неё имелось сердце.

Не сказать, что услышанное ей понравилось.

– Твои родители всё-таки сделали это, поздравляю. – Она полагала, что единственному ребёнку именитой семьи давно уже ездили по ушам с целью кого-нибудь зачать в самом законном союзе.

– Да. Какая-то Мирая. Племянница жены Мамона. Признаюсь честно, я видел её ещё совсем мелкой. А сейчас она, должно быть, девица пары тысяч лет.

– Всё, что связано с Мамоном, хорошая партия, - Уокер опрокинула горячую смесь глубоко в горло, резко ставшее сухим и колючим.

– Говоришь, как моя родня, - в голосе засквозила горечь.

Да, он обижен и даже не скрывает. Так хотел увидеть очередной приступ любви в её исполнении, подпитанный ревностью, но не учёл, что Ребекка уже надела свои невидимые доспехи и готова седлать драконов, перестраивать города и государства и вешать колокольчики не на котов даже, а на адских церберов.

Обдав золотом крыльев, женщина развернулась, вновь ощущая этот контраст – какая она низкая и крохотная на фоне любовника, если стоять без каблуков.

– Не рассчитывай, что я пожелаю тебе счастья. – Дёрнула уголком губ, выдавливая улыбку. – Когда событие?

– В мае. – В лучах недружелюбного в этой части мира солнца блондинка выглядела до приторности молодо, - прости за каламбур, но ты смотришься настоящим ангелом, непризнанная. – Винчесто позволял себе многое: шлюх, бордели, опиум и самое гнусное из преступлений – иногда романтизировать королевскую суку, замершую перед ним. Что ещё оставалось, как не выкинуть резко ставший лишним кубок в тишину окна и одним движением усадить её на подоконник. Рукой адмирон подцепил тонкую цепочку с крестиком, всегда болтавшуюся на женской груди, и тут же рванул край кружева сорочки. – Цитадель может подождать.

– Ни за что! – Привычно уже согласилась Уокер, влюбляясь заново на ближайшие двадцать минут.

***

Сервированный слугами стол встретил не только обедом, но и Мамоном.

– Я задержался? – Не скрыл удивления Сатана. Он никогда не опаздывал.

– Это я поторопился. – Давний товарищ кивнул на перепелов, требующих их отведать. – Дозволено ли начинать, Милорд? – Нарочито вежливый тон не прятал добродушной фамильярности. Они дружат с тех времён, когда оба ещё были первородными ангелами и положение каждого едва ли отличалось. Так чего ходить вокруг да около?..

Король лишь усмехнулся и кивнул, усаживаясь на место. Утро началось привычно рано и с разбора корреспонденции. Рондент, являвший сегодня пример расторопности, принёс уже вскрытые письма, которые требовали внимания, а также стопку секретных посланий, распечатать которые мог только дьявол лично. В них-то и прилетело самое интересное.

– У меня есть новость, - и ради неё Мамон здесь. Записка от дочери прибыла с рассветом, и напроситься на ланч не составило труда.

– Я уже информирован о чудесных способностях уокерских дам к воскрешению и… - нож скрипнул по фарфору, - …возвращению.

Это явилось неожиданностью. По прикидкам демона Геральд не стал бы торопиться оповестить королевский двор сей же час. Фома, служивший доносчиком ранее, по счастью сдох самой бесславной смертью. А полагать, что наследник сам уведомил отца, тоже было бы странно. Значит есть иной соглядатай, о котором Мамону остаётся лишь догадываться.

– И что думаешь по этому поводу?

– Думаю, что дуракам всегда идёт карта. – То ли про сына, то ли про серафимскую дочь, то ли про обоих разом.

– Как это возможно? – Он отпил кофе из кружки – чёрный и горький. Идеально. – Непризнанные появились после падения. Процесс их прихода от нас далёк. Но подобных историй никогда прежде не случалось.

– Ты у меня спрашиваешь? – Сатана даже улыбнулся.

– А у кого ещё спросить, если не у старшего брата в отсутствии доступа к отцу.

– Боюсь, наш о т е ц, - мужчина сжал челюсти на этом слове, - давно не там, где его традиционно анонсирует Цитадель. – Он давно перестал верить, что Небеса получают приказы непосредственно от Шепфы. Не сомневался уже, что в костяном замке, отстроенном вместо эдемского форта, в пресвятых покоях никого нет. А с недавних пор ловил себя на мысли, что с трудом помнит, как выглядел Создатель и был ли он вообще.

Миновавшая прорва лет вытеснила воспоминания первоочерёдными хлопотами и теперь они казались почти детскими картинками – вроде было, а вроде выдуманный друг, которого все нафантазировали. Стало очень весело, когда Шепфа нарисовался массовой галлюцинацией. Скажи народу «Давайте верить в человека, который сидит на облаке и всем управляет», и они согласно закивают. Скажи им же, что крепостная стена покрашена, и каждый посчитает своим долгом ткнуть в неё пальцем, чтобы уверовать.

– Что собираешься делать с ситуацией, - Мамон задумчиво помял салфетку, - в целом?

– В целом за ситуацией надо присматривать. – И «глаза», и «уши» в академии у него оставались. – Она мне не мешает. Пока.

Что именно – Вики Уокер или ситуация, - собеседник не рискнул бы утверждать.

Когда-то давно, когда оба они только восставали из пепла завершившейся войны и силились не государство отстроить, а просто выжить всей колонией на этой не щедрой территории, Мамон первый и последний раз позвал его посмотреть на человечество и Землю. Посмеялся тогда, что Сатане ныне, как дьяволу, положено искушать людей. Но новоиспечённый глава Нижнего мира лишь отмахнулся, высказавшись в духе, что дьявол искушает только ленивых, но и те своей ленью искушают Лукавого.

– Думаешь, мы не отыщем кучку лентяев? – Он уже призвал водоворот, собираясь не только посмотреть на быт людей, но и отыскать Прозерпину. Жена обронила, что наведается в город Рим и устроит там самую зажигательную вечеринку в истории античности. По факту так и вышло конечно. Одиннадцать кварталов из четырнадцати обуглились дотла.

– Думаю, у них нет на это времени. – Неоднозначно бросил Сатана. – Им не дали тысячелетий, чтобы лениться.

Невероятный комплимент от существа, обвинённого в гордыне и нежелании уважать род человеческий, который соратник запомнил.

– Каковы новости из Лигии? – Про провинцию говорили абсолютно все. Минувшим утром Мамон лично слышал пересуды слуг на тему бунтовщиков в приграничной области, обеспечивающей древесиной всю державу.

– Зачинщики прячутся в лесу, три отряда Легиона занимаются этим, - ответили ему уклончиво. Но добавили следом, - туда отправится Люцифер. – Неожиданно. Каждый раз, когда они говорили о детях, а разговоры такого толка были чрезвычайно редки, Сатана высказывался, что пока сын не закончит Школу, он не намерен привлекать его ни к каким делам.

Советник не питал иллюзий, его давний друг был отвратительным отцом, но, странным образом, он, всё-таки, им был. И послать наследника в заварушку значило только одно: зимние события повлияли куда больше, чем полагал демон, да и сам дьявол тоже. Словно холодный январь иронично растопил ледяную стену – не убрал конечно, но создал и брешь, и прецедент.

– Может быть есть необходимость профинансировать эту коллаборацию? – В голосе отца Мими неприкрыто считывалось «Только намекни».

– И сколько это может мне стоить? – Король стал привычно насмешлив и резко помолодел.

Мамон осклабился:

– Вам, Милорд, бесплатно!

– Звучит дороговато. – У пронырливого товарища слишком много привилегий. И каждый из этих двоих знает о собеседнике чересчур много. Поэтому у них просто нет других вариантов, только дружить до конца времён. Сатану это устраивало. Пока. – Я послал ему письмо, - внезапно добавил Его Величество. – Сыну. – Он взглянул на наручные часы: лучшее наследие Фидеро в современной оторочке. Нахватались у людей, как пить дать. – И, полагаю, уже скоро Люцифер его и прочитает.

***

Глаза пробежались по строчкам во второй раз. А затем и в третий, чтоб уж наверняка. У отца был мелкий, беглый, витиеватый почерк человека, который не ставил в приоритет, что его клинопись должны понимать.

«Отправляйся в Лигию. Три отряда Легиона уже на месте под командованием Харона. Поставь Геральда в известность. Загляни в Чертог после.

p.s. Поздравляю».

Сомнений не было – его уже информировали. Глупо было бы думать, что Сатана внезапно решил поздравить родного сына с днём великого окончания войны впервые за многие годы. Живо нарисовав томимого семейственностью папашу, покусывающего кончик пера и подбирающего Те Самые Слова для «открытки», Люций едва сдержал смех. Такое и представить трудно, не то что в жизни увидеть.