Жестокая суббота (1/1)

Жестокая суббота01:25, суббота… —?ну как тебе объяснить… ну не прямо на пол уж совсем, у меня же поясница, а, короче, на коврик такой маленький, ну, чтоб мягко спине.—?Ага-ага. Дальше, Витя.—?И чтоб только коврик обязательно, у меня же поясница. Потом я такой на спину ложусь…—?Ха! Конечно, на спину! —?сладострастно выдохнул Янус.—?Да нет! Ну ты слушай или чё?!—?Всё, молчу. Давай дальше.—?Ну и я на спине, а она мне, короче, ногу так на грудь ставит. Вот сюда вот. И чтоб на шпильке ещё. Ну и давит такая, давит… блин, прям давит, чтоб я такой ?вооооу?! И она потом такая: ?Ну ты, грязная собака, оближи мой каблук! Чморина, тряпка!?, а я говорить не могу, потому что рот трусами заткнут.—?Чьими трусами?—?Ну моими, чьими! Чтоб для унижения. Ну просто такая фантазия. Вот.Шериф вытер рот и глянул на Ральфа:—?А у тебя чё, есть фантазии извращенческие?—?Нету,?— быстро соврал Ральф.—?Хорош гнать-то,?— загыкал Шериф. —?У тебя по роже видно, что ты капец извращуга.—?А сам-то,?— бессильно огрызнулся Ральф. —?Шпилькосос херов.—?Не, я-то про любовь же,?— вздохнул Шериф. —?У любви много обличий, я вот чё скажу, мужики. Дохера просто. Поверьте мне, мужики. Бабы в курилке сказали.Янус подавился виски и Ральфу пришлось долго хлопать его по спине.?It's not hard to see! The boy is mine!??— зачирикал вдруг рингтон на Ральфовом телефоне, и Шериф радостно заухал, как огромный уродливый филин.—??Зи бой иц маааайн!??— пропел он девчачьим голосом и сильно покраснел от острого удовольствия. У него мелькнула дикая мысль, что когда придурки уберутся, он мог бы немного… да, немного потанцевать в жёлтом платье. Минут десять, не больше. Попеть вместе с Патрисией Каас ?Иф ю гоу авей?, драматично поднимая руки к потолку. Да, он мог бы. Почему нет? Он решил, что назовёт свою ночную танцевальную программу ?Патрисия Каас даёт мастер-класс?. Почему нет? В конце концов, это не большее извращение, чем душить друг друга проводами перфузионной системы, хрипя: ?Мы его теряем, доктор! Разряд!?.09:50, субботаСтервятник вынул из кармана часы без ремешка и слегка нахмурился: почти десять утра, а Р Первый до сих пор не вышел на свою субботнюю охоту, во время которой он отлавливал прогульщиков бессмысленных уроков. Иногда, в сонных грёзах, Стервятнику представлялось, что Ральфу прекрасно подошла бы ария Птицелова из ?Волшебной флейты?.—?Умею птичек я ловить, на дудочку их приманить! И потому я весел так, что птички все в моих руках! —?нервно напевал Стервятник, прогуливаясь по коридору.Он даже громко позвякал флаконами с настойками, но Ральфа всё не было. Очень странно: Ральф практически никогда не пропускал охоту, и Стервятнику нравилось его подкарауливать, появляться из неожиданных мест, приподняв шляпу… маленькая Папина слабость, ничего серьёзного. И сегодня он, например, надел свой лучший шейный платок, вот так… но Р Первый сидел в своей комнате и, судя по всему, не собирался выходить. Стервятник задумчиво потёр подбородок. Может быть, Ральф заболел? Но вчера он выглядел нормально. Да, он был в женском платье, но всё остальное-то было в порядке. К тому же Стервятник был уверен, что платье было результатом какого-нибудь нелепого пари или карточного проигрыша, потому что Шериф на днях отобрал у Мохнача колоду карт и не вернул, а значит, позвал Ральфа и Януса перекинуться в дурачка. Во что ещё могли играть эти… примитивные создания? Ну не в покер же.А вдруг у Ральфа дела? Но какие? Нет, что-то не так, Стервятник это чувствовал. Чувствовал сердцем, хотя многие и считали, что Папа Птиц этого органа не имеет вовсе. Но это была ерунда, понятно, потому что сердце?— вот оно. Трепещет, неровно бьётся и замирает при мысли о том, что могло случиться с Ральфом. А если Ральф решил, допустим, удавиться? Бывает же такое. Жил-жил и вдруг?— бац. Стервятник вздохнул. Он ещё раз подошёл к двери Ральфа и прислушался. Тишина. Что же делать? Стервятник знал, что Ральф рассвирепеет, но он не мог бросить его вот так! А вдруг он умирает в ванне с перерезанными венами? А вдруг он упал, ударился головой и потерял сознание? Стервятник забеспокоился по-настоящему.Птица достал из кармана связку ключей. Он знал, что Ральфу это сильно не понравится, однако другого выхода не было и Стервятник, поковырявшись в замочной скважине, открыл дверь. Он постоял недолго, напряжённо прислушиваясь, но в комнате было тихо. Тогда Стервятник вошёл. Он протащился по коридору, заглянул в комнату?— и поджал губы. Ах, так вот в чём дело. Ему следовало бы догадаться.Налакавшийся до отключки Ральф валялся на диване в помятой футболке и скособоченных шортах. Стервятник увидел бутылку из-под виски на столике, пепельницу с натолканными окурками и какие-то отвратительные на вид объедки. В комнате пахло куревом, спиртом и помойкой; Стервятник подёргал носом, потом всё же подошёл к окну и открыл форточку. Он погасил настольную лампу и даже хотел накрыть Ральфа чем-нибудь, но передумал. Птица постоял немного, разглядывая Ральфа. Тот выглядел измученным и несчастным. А ещё его ждало похмелье, сомнений нет. ?Что ж,?— подумал Стервятник, рассматривая изгрызенные ногти Р Первого. —?Кое-что я могу для вас сделать?. И Стервятник, стараясь ступать бесшумно, вышел в коридор. Вернувшись в Третью, он рявкнул птенчикам ?не беспокоить!?, прихватил всё необходимое и закрылся в душевой.***Ральф проснулся в таком состоянии, что ему немедленно захотелось умереть. О-о-о, лунная призма, дай опохмелиться… Он накрыл голову подушкой, прячась от солнечного света, потому что встать и задёрнуть шторы не было сил. ?Зачем???— шипастым молотом колотился в голове вопрос. Ральф вовсе не собирался напиваться: он хотел выпить всего стаканчик, чтобы забыться, но что-то пошло не так. Он тихонько застонал. ?Я так несчастен?,?— подумал Ральф. Жалеть себя было приятно. Пара правильных слов и вот ты уже не убогий алкаш, а страдалец. Есть разница! Ральф уже собрался было пройтись по основным вехам страданий в своей никчёмной жизни, как вдруг в дверь постучали. Стук был деликатный и стучался так только один человек в Доме, вернее, не совсем человек, конечно, но… даже его видеть Ральф не хотел. Однако, чтобы унять визитёра, надо было послать его грубыми словами. Ральф с трудом принял вертикальное положение и, перетаскивая ноги так, будто они весили по центнеру, доволокся до прихожей. Приоткрыл дверь и задержал дыхание, чтобы не обдать Птицу перегаром.—?Чего? —?неласково спросил Ральф, моргая воспалёнными глазами.—?Я принёс вам средство от похмелья,?— ответил Стервятник и даже попробовал улыбнуться.Ральфу было так плохо, что он не стал разыгрывать непонимание или гнев, а просто протянул руку. Стервятник дал ему литровую банку, на треть наполненную мутноватой жижей, и сказал:—?Выпейте залпом. Вкус неприятный, но поможет быстро.Ральф прижал к груди тёплую банку и спросил:—?А из чего оно?—?Разное,?— уклончиво ответил Папа.—?Спасибо,?— и Ральф закрыл дверь перед горбатым носом.Птица только вздохнул: манеры самые дикарские, точнее, полное их отсутствие.Ральф повертел банку, поразглядывал на свет, но ничего подозрительного не увидел: в желтоватой воде плавали какие-то крошки и всё. Ральф решил, что хуже всё равно не будет, и опрокинул банку в пересохшее горло. Птица не соврал, вкус у жижи был мерзкий: горький и кислый сразу, а твёрдые крошки заскрипели на зубах. Ральф потряс головой, как облитая водой собака, и скривился. Поставил банку на стол, лёг на диван… и проснулся через два часа. Бодрый и полный сил, как новорождённый младенец. Голова не болит, желудок не крутит, руки-ноги не ноют… господи, он возродился из сигаретного пепла, как долбучий Феникс! Ральфу хотелось орать во всё горло и радостно стучать кулаками по груди, как старому патлатому Кинг-Конгу, одолевшему очередной небоскрёб.Ральф подумал, что, запатентуй Птица свою чудо-настойку, он стал бы первым мультимиллионером в Доме. Но этим можно заняться завтра, а сейчас надо найти Папу и поблагодарить его. От всего старого заскорузлого сердца, прокуренных лёгких и трудолюбивой печени.Напевая, Ральф отправился в душ. Он вымылся, побрился, тщательно причесался, нашёл красивую футболку и отправился на поиски Папы. Тот нашёлся на крыльце Дома. Сидел на перилах, как курочка на насесте, и любовался летним небом. На коленках у Папы лежал маленький блокнот с какими-то записями. Но, увидев, что Ральф смотрит на них, Папаша быстро закрыл блокнот и спрятал в карман.—?Стервятник,?— вздохнул Ральф, его сердце сжалось от благодарной нежности. —?Тебе не холодно? Ты не озяб? Ты хвост не отморозишь на такой холодрыге?Ветер был прохладный, а Папаша сидел в одном пиджачке.—?Ты не заболел? Ты такой бледный. Тебе надо больше есть. Ты вообще ешь? Ты не голодаешь? Тебе не больно столько колечек в ушах? У тебя от туши глаза не чешутся? А то у меня чесались.—?Нет,?— поморгал Стервятник. —?Что за странные вопросы?—?Спасибо за настойку,?— сказал Ральф. —?Ты меня воскресил. Ты колдун просто. Великий колдун.—?Рад слышать,?— покивал Птица. И на всякий случай подвинулся в сторону. Он знал, что его настойка для пропойц изредка давала побочный эффект в виде эйфории.—?Стервятник, я хочу тебя отблагодарить,?— признался Ральф. Он и в самом деле хотел (ну и очень полезно иметь под рукой такого волшебного помощника, как Птичий Папа, а значит, надо подольститься). —?Что ты хочешь, свет мой? Хочешь, я у Шерифа тушь отберу и тебе отдам? Только она сохлая вся.Стервятник задумался. Потом глянул на Ральфа и сказал, многозначительно подвигав бровями:—?Что ж, давно хочу пригласить вас на чердак. Но не знал, как подступиться, чтобы не огрести, как выражается Шериф. У него необъяснимое пристрастие к этому глаголу.—?На чердак??С какой целью? —?насторожился Ральф.—?Поиграем в шашки, выпьем вина,?— пояснил Птица. —?Пересчитаем пауков. Помолчим. Там чудесно молчится.—?По одному стаканчику! —?вскинулся Ральф. —?Я в завязке!—?Как скажете. Если хотите, я могу принести кефир вместо вина.—?Нет-нет,?— скривился Ральф (вот так оно и начинается: кефирчик, протёртое яблочко… ортопедический матрасик. Сериальчики. Смски от Пенсионного фонда на День России. Смерть). Представив, как его выносят из центральных дверей Дома в недорогом фанерном гробу, Ральф вздрогнул: оркестр надрывался, Акула толкал речь, дети утирали носы, а по бугристому лицу Шерифа стекала одинокая сверкающая слеза… Сбоку раздался нежный Птичий голос:—?Завтра в восемь вечера я жду вас на чердаке.