10 (1/1)

Глава 10Ему не нравилось абсолютно всё: безвкусная обстановка, дешёвый стол, дрянное вино, плоские шутки, простолюдинки, подцепленные по пути и совершенно растаявшие от обилия внезапно свалившегося внимания.По мнению Альфонсо, горячие сельские девчонки были куда предпочтительнее знатных горожанок: не ломались, отдавались охотно, без последующих материальных затрат и моральных обязательств, да и в постели были явно живее всех этих томных и жеманных барышень, пекущихся не о качестве секса, а сохранности причёски и макияжа.Грандин всёрьёз подумывал уйти, однако Альфонсо, чрезвычайно гордый тем, что компанию ему составляет сам ледяной принц, так раздувался от самодовольства, что Мистраль со вздохом покорности неизбежному, решил задержаться до того момента, когда можно будет вежливо отбыть, сославшись на дела.Благодаря его присутствию, за столом возникло огромное оживление, особенно со стороны девушек, невежественно путающих светское обхождение с подлинной заинтересованностью, наивно не понимающих, что завтра никто и не вспомнит об их существовании.Грандин мысленно зевал, украдкой посматривая на часы и изображая вежливое внимание. Умудряясь одинаково равно распределять его между всеми, никого не выделяя и поддерживая фальшивую иллюзию искреннего интереса.Даже откровенно скучая, Мистраль оставался безупречен во всём, демонстрируя отточенные манеры и великолепное воспитание, не позволяющее даже тени недовольства отразиться на бесстрастном лице, тронутом лёгкой загадочной полуулыбкой, трактовать которую было абсолютно бессмысленным занятием, ибо она ничего не выражала. Но, что удивительно, каждый находил в ней свой собственный смысл.Особое искусство мимической игры, состоящее из полунамёков и полутонов, Грандин освоил в совершенстве задолго до того, как научился писать и читать. Иного и быть не могло – дитя светского общества, он вырос среди лжи и фальши, где лицемерие воспринималось единственной нормой хорошего тона, а искренность высмеивалась, считаясь невежеством и уделом недалёких простаков.Странным казалось то, что пройдя подобную школу, Мистраль, тем не менее, сохранил понятия о чести и благородстве, внутреннее достоинство. Более того, ценил подобные качества в окружающих, позволяя себе вслух тонкие насмешки, но уважая глубоко в душе, считая неиспорченных людей благом, достойным внимания. Неизменно отдавая дань чужому уму, Мистраль с удивительным чутьём безошибочно отсекал от себя любую гниль человеческой натуры, отлично представляя, чем она способна обернуться в будущем.Веселье было в самом разгаре, когда Мистраль счёл себя свободным от принятых обязательств, чтобы покинуть компанию, не утруждая себя излишними объяснениями, а других –непременными уговорами остаться.Он поднялся, протягивая руку за плащом и... буквально оцепенел, потому что дверь таверны резко распахнулась, наполнив пространство оглушительным трезвоном колокольчика, и в помещение ввалился пьяный Ири, сопровождаемый компанией сомнительных друзей.Под руку его тащил Эльресто Ал, с другой стороны подпирал и вовсе бог весть кто, заставив Мистраля оторопеть от вида бомонда портового происхождения.Альфонсо оказался слишком навеселе, иначе бы сообразил, чем чревато столкновение двух именитых соперников.Но не сообразил. Увидев приятеля, он издал радостный крик и громогласно объявил, что раз Ар оказался в одной с ними таверне – это судьба, и, значит, Ири отмечает с ними, и он не желает слушать никаких отговорок.Грандин мысленно возблагодарил богов, думая о том, что Ар дал ему отличный повод испариться. Более того, вторая мысль благополучно промелькнула вслед за первой, заставив Мистраля посмотреть на соперника с лёгкой нотой изумлённого уважения. Недоумение, терзавшее его с момента прибытия в таверну, развеялось в свете понимания очевидного – Ар отказался принять участие в праздновании исключительно по одной причине, и сейчас эта причина настойчиво поедала его глазами, пытаясь понять, почему же он всё-таки пришёл...Впрочем, судя по состоянию Ара, стремительно приближающегося к критическому, Ири не видел особой разницы, в какой пивнушке надираться, так что недоразумение представлялось более-менее объяснимым. А даже если бы это не было случайностью, а тщательно спланированным замыслом под названием "достать Мистраля", в любом случае, укол не достигнет цели. Грандин не собирался задерживаться в этом месте ни единой лишней секунды. Пора предоставить сцену новому актёру, и если, помимо мычания, он сумеет произнести хотя бы одну пристойную речь, Грандин искренне позавидует крепости его печени.Ар, увидев Мистраля, поменялся в лице и моментально скис, подтверждая, что ещё не все бойцы потеряны на фронте мысли, но затем, нацепив улыбку, заорал, что желает сказать тост. Мистраль задержался исключительно из вредности и удовольствия посмотреть, как нетрезвый оратор грохнется. Однако Ири довольно проворно залез на стул, и, пока Грандин скрипел зубами от досады, а девушки восторжённо ахали, Ар произнёс короткую напутственную речь, поразившую не столько недостатком связности, сколько наличием мысли. После чего щедрым жестом заказал ящик шампанского в подарок Альфонсо и бесплатную выпивку гостям.Дальнейшую ахинею Мистраль не слушал, решительно шагнув к дверям, проклиная Ара самыми отборными словами. Праздник оказался безнадёжно испорчен. Впрочем, испорчен он был с самого начала. Грандину просто не следовало приходить сюда. Очевидно, что в этом изначально не было никакого смысла, и непонятно, на что он надеялся и что пытался доказать самому себе или, может быть, кое-кому другому, кто сейчас хохоча, как всегда непринуждённо, отбирал у него корону популярности. Шут. Выскочка. Паяц.

Разумеется, внимание присутствующих теперь оказалось приковано исключительно к Ару. Разговор о рангах временно забыт, а все товарищи в хлам пьяного Ири приглашены за стол на равных со всеми правах.Уход Грандина, для которого нахождение в обществе сомнительного сброда, да ещё в компании заклятого врага, казалось невозможным, ни у кого не вызвал бы вопросов... Если бы Грандин действительно ушёл.Но он не ушёл.Три раза порывался сделать это, ощущая, как заливает скулы краска ярости, стыда и унижения, но, каждый раз, словно что-то останавливало изнутри, как если бы собственные ноги отказались слушаться, оказавшись прикованными к полу. И словно разрешая мучительные сомнения, твёрдая рука Алеса опустилась на плечо, возвращая Грандина обратно за стол, заставляя скривиться от мысли, что кто-то, пусть даже человек, относящийся к категории друзей, внезапно подглядел эту маленькую непонятную слабость.Перед глазами стоял туман. Нестерпимо хотелось выйти наружу, вдохнуть свежего воздуха и прогнать тяжёлую образовавшуюся в голове хмарь, звон в ушах и ощущение, что в лицо плеснули кипятком, и каждая звонкая нота, каждый перелив смеха бьёт пощёчиной наотмашь.Мистраль глотнул вина, не чувствуя вкуса, не замечая никого и ничего вокруг, кроме этого ненавистного дерзкого ублюдка, сидящего напротив него с таким видом, словно на месте Мистраля никого нет. Так, пустое место, на которое не стоит обращать внимание, когда вокруг столько всего интересного: томные шлюхи, щедро раздаривающие ласки и шутливо бранящиеся за право оседлать его колени, друзья, подливающие в бокалы и произносящие здравницы, весёлая музыка, заставляющая ноги пускаться в пляс, и громкие разговоры дошедших до кондиции приятелей, перекрикивающих друг друга и уже не слышаших чужих речей, усиленно изливаясь своими собственными.Мимо сновал довольный трактирщик, то и дело отправляя расторопных служанок за новыми подносами, в камине весело трещал огонь, и запах жаркого подогревал аппетит. Первые пары, под руководством Альфонсо и Эргета, отправились выделывать кренделя непристойной мазурки.Ири, отвернувшись, пьяно любезничал с кем-то из дам. А Грандин не мог оторвать взгляда от его пунцовых щёк и двигающихся губ, блестящих глаз, завораживающе сверкающих из-под густой золотистой чёлки, и смуглой кожи в распахнутом воротнике белоснежной рубашки... И не понять, какая же она на ощупь – атлас или бархат, но нестерпимо хочется провести рукой, коснуться подушечкой пальца.А затем разгорелся шутливый спор на тему, кто более темпераментный – блондинки или брюнетки. Ири высказал нечто весьма наивное, выдающее его неопытность с головой и... нарвался.Альфонсо немедленно заявил, что на правах друга уступает Ару возможность выбрать королеву вечера и заодно набраться практики в поцелуях.Ар отбрыкивался, смущался и вяло сопротивлялся, давая зубоскалам вроде Альфонсо и Ильта повод для всевозможных насмешек над странностями подобных протестов и нескончаемых шуточек по поводу скрытой причины отказа.Увидев длинную очередь из желающих поцеловать Ири, Мистраль ощутил злость. Кажется, он единственный в этой компании мог считаться трезвым, и эта затея ему не казалось забавной. Скорее, глупой и пошлой.Было решено, что девушки по очереди поцелуют Ара, и он выберет понравившуюся, с которой затем, по предполагаемому обычаю, проведёт жаркую ночь.Нужно ли говорить, что среди девушек, давясь хохотом, стоял пяток одноклассников.Сил выносить это дальше не было. Грандин, пренебрежительно скривившись, поднялся, но затем среди желающих поцеловать Ара увидел Эльресто. И если для остальных парней этот поцелуй должен был стать просто поводом для шуток, то бросив взгляд на лихорадочно блестящие глаза Ала и его явно возбуждённый вид, Мистраль нахмурился. Ему всё сильнее не нравилось происходящее, но больше всего не нравилось, что Ири пьян. Слишком пьян, чтобы адекватно соображать и нести ответственность за собственные поступки. А судя по диалогу, который Грандин случайно услышал, Эльресто целенаправленно спаивал дружка.

- Ты тоже это замечаешь, или у меня разыгралось воображение? - задумчиво поинтересовался Александр, коснувшись ладонью локтя Мистраля и бросив в сторону Эльресто неприязненный взгляд. В отличие от своего хрупкого и изящного любовника, Алес был высок, широкоплеч и удивительно импозантен. Строгая, почти суровая красота, серые глаза и тёмные волосы, собранные в хвост. Алес носил очки, и его умное тонкое лицо являло собой полную противоположность смазливой физиономии Ильта, всегда готового к шуткам и проделкам. Хотя, насколько Грандин успел изучить обоих своих одноклассников, именно Александр являлся тем, от кого следовало ожидать неожиданной каверзы.Мистраль кивнул.- Похоже, сегодня Ар научится не только целоваться, - он пожал плечами. - Не могу сказать, что мне небезразлично, но...- Противно, - подсказал Александр со вздохом, - терпеть не могу эту мерзкую шваль Эльресто. Это выше моих сил. Не понимаю, что между ними общего? Ири не глуп и достаточно проницателен, чтобы разбираться в людях, но временами его святая простота поражает. Верить в лучшие человеческие качества похвально, конечно, но... идиотизм!Александр недоумённо пожал плечами, словно не понимая, и ведь действительно не понимал.

Грандин многозначительно хмыкнул в ответ. Сам того не подозревая, Алес выхватил суть: стремление верить. Нет, Ири не дурак. Далеко не дурак. Наоборот, эта его непредвзятость удивительно располагала людей. Сложно относиться плохо к тому, кто столь открыт и дружелюбен – качества, пробуждающие в людях инстинктивное стремление оправдать подобное отношение. Даже самый последний ублюдок способен пожелать измениться, если найдётся тот, кто поверит в него. Не просто увидит лучшее, но заставит увидеть это в самом себе, даст толчок для осмысления и развития, возможность осознать собственную ценность, поверить в себя. Подобное приятие трудно предать, и отказаться от него почти невозможно. Людям свойственны слабости, а вера слишком хрупкая вещь. И слишком мало вокруг людей, способных смотреть настолько ясным кристальным взором, принимая человека со всеми его достоинствами и недостатками, не осуждая, не оценивая, уважая право выбора собственной жизни.Надо быть окончательным мерзавцем, глупцом или психопатичным мазохистом, чтобы отплатить злом тому, кто совершенно открыто и бескорыстно протягивает ладонь навстречу, не задумываясь о том, почему, в сущности, это делает, – просто так, без всяких скрытых причин и мотивов. Потому что не умеет по-другому? Потому что ему это не сложно?Нет, Ири не дурак. Прекрасно понимает, что жизнь не сказка, а благородные герои не больше чем вымысел. Он отлично сознаёт, что им могут воспользоваться, обмануть его, причинить боль. Но почему же тогда идёт на это? Окунается в людей, не страшась человеческого дерьма, как будто свято верит, что оно к нему не пристанет, не сможет испачкать чистоты души и сердца. Так не бывает. Доведись ему по настоящему столкнуться с чужой гнилью, жить среди этой гнили, рано или поздно она оставит след, озлобит, сделает замкнутым и нелюдимым, заставит сторониться грязи...

Не убоюсь я зла, - Грандин сморщился, ощущая во рту мерзкий неприятный привкус от осознания испорченности собственной натуры. Мимолётное желание доказать свою правоту, увидеть падение Ара и понять, что был прав – Ири ничем не отличается от остальных, но... так не будет, потому что он... Другой?

Неправильный, нерациональный, безрассудный, созданный творцом из глины особого сорта, которую можно смешать с грязью, но, обжигаясь в горниле страданий, она станет только крепче и сильней... Ири Ара нельзя испортить. Можно разбить, сломать и окончательно уничтожить, подорвать саму основу его веры в людей, вызвать страх, когда протягивая кому-нибудь руку, он каждый раз будет подсознательно ждать удара в спину... Но не сделает ничего, чтобы уберечь себя от предательства, потому что это пошатнёт его верованье в лучшее, в самого себя, станет противоречить собственной сути, исказит до неузнаваемости. Нет, Ири Ар никогда не сможет быть другим. И как же странно и нелепо понимать собственную веру в своего злейшего врага. Презирая, испытывать уважение, почти восхищение этой глупой, идиотской наивностью. Кому охота верить в людей? Только непуганым чудакам, альтруистам, не вкусившим жизни идиотам. Но почему тогда рядом с этим идиотом становится легче дышать? Почему рядом с ним перестаёшь замечать собственную темноту? – Потому что он... не видит темноты, но замечает в людях свет, тогда как Мистраль моментально выхватывает худшие стороны? Как же странно понимать тебя, Ири... Как больно и странно понимать тебя таким и знать, что мне заказан вход на этот праздник, что я единственный не получивший билет на всеобщую карусель. Бери, катайся... абсолютно любой. Кроме человека, которому ты не пожелал подать руки, Ар. Не пожелал увидеть ничего, кроме эгоизма. И может быть, правильно, что не подал. Потому что я – не все, и не пожелаю быть одним из многих, любым. Нет, Ири! Так не будет.И именно поэтому ты навсегда останешься моим врагом, человеком которого я отчаянно ненавижу, но именно это чувство делает меня... Живым.- Я знаю, насколько ты недолюбливаешь Ара, - не замечая задумчивости Мистраля, Алес продолжал гнуть свою линию, не догадываясь, что каждое сказанное им слово находит в душе ледяного принца живой отклик.

"Недолюбливаю? О, это мягко сказано, Алес. Я ненавижу его. Но признать это вслух? –Нет уж, ничего кроме ледяного презрения это ничтожество не удостоится"

- Но, надеюсь, ты не станешь возражать, если я вмешаюсь и поставлю Эльресто на место. К тому же, Ири сейчас занят, чтобы...- Если Ар вызовет тебя на дуэль за то, что ты оскорбил его товарища, он продырявит тебя как решето, - холодно перебил Мистраль, размышляя над словами Александра. - Я терпеть его не могу, но как спарринг-партнёра не променяю ни на кого иного. Не стану скрывать, меня порадует, если Ар получит по заслугам. Нельзя быть настолько легкомысленным, но... ты прав. Это слишком мерзко. Рассчитываю на тебя.Он отвернулся с таким безразличным видом, словно его абсолютно не волнует дальнейшее. Возможно, так оно и было. Единственное, что тревожило Мистраля, - как бы светловолосая пьянь не спровоцировала Александра на дуэль.Просто поразительно, насколько виртуозно хлипкий мозгляк владел шпагой. Правду говорили, родитель не поскупился, оплачивая отпрыску уроки у лучших мастеров фехтования. Половину того, что Ар играючи проделывал во время тренировок, Мистраль постигал часами упорной изнурительной работы. И если говорить начистоту, благодаря регулярным дуэлям, Грандин смог значительно улучшить свои собственные навыки. Впрочем, в этих совместных спаррингах они оба росли, так что среди обуявшего его внезапно альтруизма, Мистраль привычно разыскал меркантильные мотивы, чем и успокоился.Александр подошёл к Ири и резко сдёрнул с его глаз повязку, отсалютовав трофеем над головой.- Мне кажется, это несправедливо, Альф, - заявил он с великолепно разыгранным недовольством. – Во-первых, по праву, выбирать королеву поцелуев должен ты, как именинник.Скорость, с которой Ири его поддержал, с трудом вырвавшись на свободу, вызвала у Мистраля, подпирающего стенку в углу, невольную ухмылку, в пику дружному рёву протеста всех собравшихся. Но пытаться спорить с Александром было бесполезно, а уж при поддержке Ара, который смотрел на спасителя щенячьими глазами, полными благодарности, и вовсе бессмысленно.

Дуэль? - с внезапным весельем подумал Мистраль. - Да еще немного, и он ему пятки лобзать начнёт!

Это его настолько развеселило, что следующие несколько секунд Грандин потратил на тщетные попытки придушить собственный смех. К его облегчению, позор остался незамеченным, растворившись в гомоне собравшихся.- И во-вторых, - зычно перекрикивая недовольных, продолжил Алес, - почему бы нам вместо королевы не выбрать короля? Что скажете, прекрасные создания? - обратился он к девушкам.Раздался радостный визг, и через десять минут, к огромному неудовольствию Эльресто и радости остальных, девушки принялись выбирать самого желанного мужчину.Нужно ли говорить, что им оказался Грандин, моментально раскаявшийся о своей попытке уберечь Ири от неприятностей. На втором месте шёл Ири, проигравший по причине сильного подпития. На третьем, неожиданно для себя, оказался Ильт, вызвавшийся на помощь другу и незаметно оттеснивший от него Эльресто.Пока Ильт самозабвенно отвлекал внимание Ара, Александр отвёл Эльресто в сторону. А парочка моментально смекнувших ситуацию "сияющих", занялась остальной компанией, пришедшей вместе с Аром. Не прошло и десяти минут, как Ири остался абсолютно один, что, впрочем, полностью устраивало всех присутствующих.Девушки висли на Грандине, окончательно и бесповоротно лишая Мистраля возможности сбежать, Альфонсо паясничал, стеная о судьбе своей скорбной, Ильт и Алес затеяли шутливую перепалку и втянули в неё Реама и остальных. Через несколько минут веселье перетекло в танцы – участь, которой не удалось избегнуть даже Мистралю, и, выйдя на площадку, он так лихо сбацал простонародный танец, словно всю жизнь провёл не на великосветских приёмах, а где-нибудь в сельской деревушке, где с упоением постигал азы нехитрого мастерства.Ири веселье пропустил, безмятежно посапывая за столом, и глядя на него, Грандин подумал, что возможно это не такой уж и плохой день рождения. Может быть, не самый запоминающийся, но оставивший после себя странное, приятное послевкусие. Удивительное ощущение, что здесь, в этом сумасшедшем балагане, среди людей, половине из которых при иных обстоятельствах Мистраль не подал бы руки, он удивительно отдохнул душой. Наверное, именно это открытие заставило Грандина посмотреть сейчас на их лица совершенно иными глазами, увидеть открытость и простоту и множество других качеств, которые он, возможно, замечал раньше, но считал ниже своего достоинства обратить на них внимание. Но в эту минуты, все они, пьяные, раздухарившиеся словно сблизились и казались удивительно равными, даже если это и было лишь иллюзией, вызванной воздействием алкоголя. Но это было приятной иллюзией.

- Мистраль, ты и Ар увели у нас всех девушек. Ару простительно по той причине, что он мертвецки пьян, и единственное, что ему нужно, - это добраться до кровати. С тобой связываться слишком чревато. И где, спрашивается, справедливость?! - со вздохом взвыл Альф, театрально опрокидывая в себя бокал вина. Две девушки, захихикав, моментально отлепились от Грандина и подсели к нему.- Бедненький Аль, мы тебя утешим!- Вот оно – женское непостоянство, - философски возвестил Альфонсо. - Слишком поздно. Мне не нужна ваша ветреная жалость. Моё сердце разбито женским коварством. Лишь только верный друг подставит своё плечо и утешит в трудную минуту, не бросит и не предаст. Пойду искать любви чистой и... - взгляд его упал на Ильта, на талии которого покоилась рука Алеса, - постоянной. Ильт, приди уже в мои объятия, тысяча проклятий на голову твоего Алеса! - заорал он, дёргая Ильрана на себя, и получил чувствительную затрещину от Александра:- Альфонсо, друг мой, некоторые пьяные выходки приводят к дуэли. Приставай к Ару, он хотя бы не будет сопротивляться.Раздался дружный смех.- Укатали лошадку высокие горки и долгие тосты, - наставительно отметил Альфонсо. - Друзья, напомните мне набить лицо Эльресто. Этот мерзавец с грязными целями пытался споить нашего солнечного мальчика! Мистраля выбрали королём... Почему же на меня никто не смотрит?! - снова взвыл он- Практика! - милостиво заметил Грандин, бросая виноградинку в рот. - Тебе следует оттачивать свои навыки, мой друг. Примерно, вот так, - он послал чарующую улыбку через весь зал, вогнав какую-то служанку в состояние ступора и заставив уронить поднос.По столу пронёсся восторжённый гул, и сразу же взлетел тост за Мистраля и его сногсшибательный успех.- Если бы ты захотел, ты бы соблазнил кого угодно. Не существует человека, способного устоять перед Грандином, - восхищённо выдохнул Реам, глядя на Мистраля восторжёнными глазами, в которых только слепой не мог бы заметить обожание.

Впрочем, Грандину было плевать на сентиментальные чувства. Гораздо больше его ум занимал раздражающий Ири. Даже будучи безобидно спящим, Ар умудрялся выводить Мистраля из себя.

Золотистые прядки разметались по деревянной поверхности стола, рассыпались в разные стороны, открывая смуглую шею и беззащитный затылок, вид которого вызывал желание прикоснуться к нему ладонью, сжать до боли и увидеть, как испуганно распахнутся сонные синие глаза в обрамлении длинных ресниц.

Разлёгся здесь на всеобщее обозрение, словно дешёвая потаскуха...

Мысли плыли тёмные, тягучие, спутанные дурманом сладкого хмеля, полные золотистого тумана и непонятной, почти беспричинной ярости.Ири, в этой пьяной компании, уронивший голову на грязный засаленный стол, а рядом – тарелка с объедками, и он почти касается её локтем, даже не представляя, насколько неуместно и недостойно герена он смотрится сейчас, здесь, в этом чудовищном, так не подходящем для него месте.- Для Грандина Мистраля нет ничего невозможного! - выкрикнул кто-то, откупоривая новую бутыль. Спиртное расходилось с такой скоростью, что временами начинало казаться, что оно просто испаряется, не успевая произвести должный эффект на присутствующих.- Не стоит приписывать мне несуществующее, я не настолько самонадеян, - с трудом оторвав взгляд от непотребного зрелища, Грандин равнодушно пожал плечами, возвращаясь к реалиям в лице собравшихся и стараясь не терять нить разговора, что удавалось с трудом. Всё же количество выпитого дало о себе знать, и, как ни пытался Мистраль ограничить себя в употреблении, в жарком душном помещении это оказалось затруднительно, а лёгкое виноградное вино, хоть и не соответствовало изысканным запросам гурмана, отличалось приятным вкусом, и шло легко, словно вода. Только вот от этой безобидной водички движения постепенно начинали терять свою скоординированность. – Тем более, эта не та тема, которую я считаю возможным обсуждать, особенно в присутствии дам.- Дамы нисколько не в обиде, - засмеялась одна из девушек, внося просительную ноту во всеобщий интерес. – Наоборот, тема кажется невероятно увлекательной. Господин Мистраль, не будьте букой, расскажите, это правда, что ни одна девушка не смогла перед Вами устоять?- Да ладно, Грандин! Пожалуйста, - попросил Реам. - Ты так редко бываешь с нами.- Дружище, не жадничай, поделись секретом успеха, - надавил Альфонсо, позволяя себе непростительную вольность панибратствовать с Грандином. Будь он потрезвее, Мистраль непременно бы его осадил, а сейчас лишь снисходительно вздохнул, метнув, впрочем, предупреждающий взгляд, который Альф благополучно проигнорировал.Остальные дружно поддержали:- Господин Мистраль, не томите наше любопытство...Грандин ощутил поднимающуюся волну раздражения. Он не любил назойливости, а откровенничать на подобные темы и вовсе считал неприемлемым для себя. Кто бы и под каким предлогом не побывал в его постели – окружающих это абсолютно не касалось. Обсуждать подробности, а уж тем более хвастаться победами на любовном фронте, он не собирался. К тому же, безмятежно дрыхнущий под носом Ар словно подливал масла в огонь, оскорбляя царственный взор, и в какой-то момент Мистралю понадобилось всё его самообладание, чтобы сохранить любезную безмятежность, не испортив всеобщего праздничного настроения возможной грубостью. Но... и во хмелю Мистраль оставался Мистралем.- Что я могу ответить, прелестные создания? До сегодняшнего дня никому не приходило в голову меня отвергнуть, чего я, несомненно, заслуживаю, - Мистраль на мгновение опустил ресницы, выдерживая хорошо поставленную паузу, зная, как чертовски хорош в этот момент.- Отвергнуть Вас – преступление! - пылко воскликнула одна из девушек.- Может, они были и не слишком умными, - подхватила симпатичная блондинка, откровенно прижимаясь к его плечу, - но лучше быть непростительно глупой, чем, потакая уму, позволить себе упустить... такой шанс, - последние слова она почти выдохнула ему в ухо. Грандин покровительственно приобнял девушку за талию, невзначай коснувшись корсажа на груди. Оба понимающе улыбнулись.- Обладая красивой внешностью и деньгами, женщину нетрудно соблазнить. Неудивительно, что они падают к твоим ногам, да там и остаются, - заметил Альфонсо, нанизывая на вилку колбасу с естественной непосредственностью человека, расслабляющегося среди своих.- А что с мужчинами? Ты ведь спишь не только с девушками?- В чём разница? – Грандин, фыркнув, пожал плечами. - Не могу сказать, что мужчину соблазнить труднее. Скорее наоборот. Мужчины гораздо смелее в экспериментах, и им не приходиться беспокоиться о чести или репутации. Если знать подход, соблазнить можно кого угодно. Например, ты, Альфонсо, переспал бы со мной чисто из любопытства.Раздался дружный хохот. Громче всех смеялся Альфонсо.- Грандин, ты потрясающий тип. И что, любого сможешь уломать?- Это слишком грубая формулировка, - Грандин картинно поморщился. - Дело в том, что мне не приходилось никого уламывать.Он притворно вздохнул, изображая сожаление – последний акт заканчивающейся пьесы – и поискал глазами плащ, размышляя, имеет ли смысл заодно прихватить повисшую на локте блондинку или не стоит утруждаться.Со всех сторон моментально раздались изумлённо-недоверчивые возгласы, перешедшие в обычное восхищение.- И что, абсолютно никто не отказал? - недоверчиво переспросил Александр. - Сомнительно. Дело ведь не только в...Грандин посмотрел на него таким взглядом, что Алесу сделалось трудно дышать.- Ты хочешь наглядной демонстрации?Мистраль почти мурлыкнул, и Александр пошёл пятнами, осознав, как непередаваемо хорош этот черноволосый бог.

- А я знаю того, кого тебе не удастся совратить ни за какие блага, - неожиданно заявил Реам, нарушая повисшую на мгновение заворожённую тишину.Грандин выразительно вскинул бровь, словно в недоумении, что кто-то посмел усомниться в его божественности.- Ири Ар! - выпалил Реам, не забыв сделать выразительную паузу и соответствующее выражение лица, пародируя Мистраля. Взрыв хохота сопровождался аплодисментами. Нужно было признать, в исполнении обычно занудного Реама шутка получилась невероятно удачной, сгладившей неловкость.- Вот уж действительно! Сдаюсь, - Грандин замер, напряжённо улыбаясь. Перед глазами вновь отчётливо промелькнула картина, не дающая ему покоя: обнажённый Ири, в ярости швыряющий в него одеждой. Притягательный, манящий, желанный до боли.- Невероятно, Грандин Мистраль признаёт своё поражение! Мистраль, неужели Ар избегнет твоих сетей? - внезапно ляпнул кто-то из "сияющих", заставив Грандина вздрогнуть и резко оборвать волшебное видение.К слову сказать, само "видение" по-прежнему сладко дрыхло, уютно устроив голову на скрещенных запястьях.- Ар? - он фыркнул, невольно задержав на юноше взгляд, и отрезал равнодушно. – Сожалею, он мне неинтересен.- А всё же? - кажется, эта идея вызвала неожиданный ажиотаж среди присутствующих, и все, перестав болтать о своём, с интересом прислушивались к разговору.- Если бы ты посчитал Ара достойным внимания, сколько времени пришлось бы штурмовать неприступную крепость?- Если я желаю что-то получить, - ответил Грандин медленно, не сводя глаз с ничего не подозревающего соперника, - я прихожу и беру это с первого раза.- Предлагаю пари!!!! - заорал кто-то совершенно пьяным голосом. - Грандин Мистраль против Ири Ара! Делайте ставки, господа!- Бутылка шампанского? - снова раздался гогот.- Это тема – не повод для шуток, - холодно отрезал Мистраль и решительно поднялся, сгребая в охапку плащ, ощущая настоятельную, безумную потребность оказаться на свежем воздухе. Прямо сейчас. Зачем он пришёл сюда? Действительно, зачем?Реам поймал его за рукав.- Значит, ты не сможешь? - спросил он напряжённо, сверля Грандина странным взглядом.- Не захочу! - огрызнулся Мистраль, сбросив руку. - И между этими двумя вещами существует огромная разница.- Тогда ты не будешь возражать, если я поставлю на тебя? - спросил Реам, пьяно прищурившись, словно в голове его происходила мучительная борьба.Грандин, испытывая прилив сухого раздражения, молча снял с пальца кольцо и небрежно швырнул Реаму.- Ставь, если тебе так хочется его потерять: я не собираюсь участвовать ни в каком глупом пари. - Кольцо Мистраля против бутылки шампанского – нечестно как-то!Альф, пьяно хохотнув, стянул с руки перстень.- Я не против увеличить ставку.- Оставь, - устало отозвался Грандин, застёгивая плащ. - Так как вы пьяны, господа, я не буду вам объяснять всю глупость того, что вы затеваете. В любом случае я не принимаю в этом участия. Алес, Ильт, - он повернулся к молодым людям, чьи мрачные физиономии выдавали степень соображения достаточную, чтобы показать, что они не окончательно пьяны и способны более-менее осмысливать происходящее, - приведите Ара в чувство и отвезите этого болвана в Академию.Он смерил Ири холодным презрительным взглядом, от которого поежились все, и тряхнул головой, вынося безжалостный вердикт:- Позорное недоразумение!

"На следующее утро Мистраль предпочёл забыть об этой истории, мстительно оставив в своей памяти лишь один эпизод – великолепное зрелище неописуемого позора, который, по его мнению, в очередной раз испытал Ири Ар. И иногда, в словесных поединках, Мистраль позволял себе проходиться по поводу непотребного вида товарища в таверне. К его радости, у Ара не находилось, что возразить в ответ. Очевидно, что ему и самому было глубоко стыдно, и понимание этого факта лишало Мистраля изрядной доли удовольствия: добивать проигравших соперников он не любил, да и никогда этим не занимался"