Глава 7 (3) (2/2)
— Ничего особенного, — хмыкнул Ивар, прикрыв глаз, когда холод коснулся кожи, позволив Софи без лишних разговоров заняться делом. Ватки менялись, но крови на лице ещё было достаточно, и Лодброк осторожно отвёл руку Борромео. — Давай я просто смою водой и заклеим пластырем на время? — И когда только Ивар Лодброк перестал ворчать?
Софи окинула его внимательным взглядом, не скрывая тревогу, но её рука всё же опустилась.
— Хорошо. — Улыбка промелькнула на губах, но глаз не тронула.
Вода, попадая в рассечённую бровь, вызывала жжение, но Ивар даже не морщился. Вернувшись к Борромео, он, как прилежный ученик, сел рядом.
— Подлечи меня, медсестричка. Жаль, я доктором побыть не могу. — Ивар подмигнул, но тут же зашипел.
— Вот тебе за твои шутки. — Софи мягко усмехнулась и аккуратно заклеила рану. Мягкое касание к его щеке — она и этого не могла позволить сейчас, но не удержалась.
— Вообще-то больно, — как самый отвратительный актёр погорелого театра обиженно ответил Ивар. Как всегда — отличная тактика — свести в шутку, если нервы рвались от каждого слова.
— Уже всё прошло. — Это она об обработке раны или про разговор с Винсем? Или про них двоих? Софи откинулась на спинку дивана, перебирая в руке испачканную вату. Реальность происходящего всё никак не укладывалась в голове. — Дурной фильм какой-то, — пробормотала она, качнув головой, словно прогоняя наваждение.
— Идиот. Думает, сможет у меня забрать семью, тебя, в случае, если вновь ослушаюсь, — произнёс Ивар на грани слуха. В его руках сверкнул тот самый излюбленный кинжал. — А я ведь мог всё решить совсем иначе, но струсил. — Лодброк нахмурился, отчего из-под пластыря вновь засочилась кровь.
— Детскую любовь забрать не так просто, — ответила Софи без колебаний и добавила тише: — как и мою. Ты не должен был. — На мгновение её пальцы коснулись холодного металла, задевая кожу Ивара. — Это вовсе не трусость, а благоразумие. Это бы ничем хорошим не закончилось ни для кого из нас.
Смягчившись от едва заметных слов, Лодброк прикрыл глаза. Всё же он не ошибся, решив, что Софию у него больше никто не отнимет. Тело — возможно. Но сердце и её душа теперь точно принадлежали только ему. Правда, непонятно, за какую такую заслугу.
— Здесь уже всё это сидит. — Ивар приложил пальцы к своему горлу. — Терплю, как… — Отмахнувшись, Лодброк смахнул ладонью капли крови, от которых зачесалась бровь, и поднялся. Сидеть рядом с Софией так долго стало уже невыносимо.
— Понимаю. — Вдох, выдох и одно только слово, но какое ёмкое. Она действительно понимала его и всю эту абсурдную ситуацию. — Пойдём к Кире. — София протянула руку Ивару, поднявшись на ноги, но тут же опустила, проведя по воздуху в приглашающем жесте.
Лодброк сжал кулаки от понимания, насколько сильно он хотел бы поймать ладонь Софии, стать ближе и… И ничего не мог. Не имел больше права. Судьба подарила им всего одну ночь, которую ни один из них никогда не забудет, но она прошла. Прошла, вновь уступив место привычному сгоранию в адских жерновах.
Кира вопросительно взглянула на отца, но Ивар объяснил пластырь, что неудачно открыл шкаф. Глупо, но Кире незачем было знать истину. Сперва Кирстен отказывалась вообще уезжать от Софи, но то ли твёрдый и отчасти пугающий взгляд Пауло, то ли обещание Ивара о безвылазном дне в бассейне у Аслауг и Рагнара, которые с радостью были бы готовы присмотреть за внучкой, но Кирстен согласилась пожить именно у родителей Ивара.
Лодброк без возражений позволил бы пожить дочери с Софией, но прекрасно понимал, что это ограничило бы их общение — Винсент бы не позволил.
Пусть Винсу и не понравилось решение Киры, но он смирился и растаял от благодарных объятий внучки.
— Что ж, ты сама выбрала, дорогая. Я распоряжусь, чтобы тебя довезли туда. — Кира учтиво кивнула, как самая настоящая леди, и крепко обняла папу. Ивар прижал её в ответ настолько крепко, как только мог. По крайней мере, навещать дочь в семейном особняке можно было в любое время.
Больше находиться в доме Софии Ивар морально не мог выдержать, как бы ему ни хотелось задержаться с детьми. Он даже поймал себя на мысли, что вполне неплохо справлялся со всей этой оравой. Однако, чем быстрее он решил бы вопрос с Ангелой, тем быстрее увидел бы вновь Киру. Сильнейшая мотивация.
Ветер сдувал с Ивара все терзания, когда он гнал по трассе к их квартире. Назвать её домом язык так и не поворачивался. Мотоцикл заглушил мысли мелодичным рёвом. Лодброк и позабыл, каково это — чувствовать скорость и крылья за спиной, подаренные Софией.
Оказавшись наконец дома, в первую очередь Ивар решил скинуть с себя окровавленную и прилипшую к телу одежду, однако неуклюже вновь задел бровь, когда снимал в коридоре футболку, и зашипел, выругавшись.
Ангела едва ли смогла сомкнуть глаза за эту ночь. Прокручивая все слова, брошенные Ивару в пылу гнева, теперь она сожалела о каждом из них. Особенно, когда поняла, что её дочь сбежала из дома. В этот момент кто-то выключил кислород и забыл включить, даже когда позвонила София. Грохот распахнувшейся двери и звон ключей застали Энн за очередной чашкой кофе. Хотелось чего-то крепче, но Ангела держалась.
— Кира! — Она бросилась в коридор и тут же замерла на пороге, увидев, что Ивар вернулся один. — Где Кира? Где моя дочь?
— С ней всё в порядке, я же писал тебе, — на выдохе произнёс Лодброк, положив ладонь на плечо Ангелы, отвернувшись так, чтобы начавшая образовываться гематома и запёкшаяся кровь не бросались в глаза. Ссориться и выяснять отношения совсем не хотелось. — Сейчас Винс отвезёт её к моим родителям.
— Я не видела. Я не знаю, где мой телефон. — Ангела была готова расплакаться, как маленькая девочка. — Кира не захотела ехать сюда, да? Она не захотела возвращаться ко мне?
— Из-за твоего папаши мы вообще могли бы не видеть её ещё долго. Уж лучше будем ездить к моим родителям и навещать её там. — Лодброк сжал челюсти, а мышцы напряглись. Но он совсем не знал, что делать с наворачивавшимися слезами Ангелы. В иной ситуации он бы закатил глаза и закрыл дверь с другой стороны. Но сейчас Ивар быстро прижал к себе Энн. — Она понимает больше, чем мы. Приходится мириться с этим. — Лодброк коротко усмехнулся.
— О чём ты говоришь? Папа никогда бы… — Подняв голову, Энн осеклась, когда увидела лицо Ивара. — Это он?..
— Ну ты же стремилась столько к этому. — Как-то горько стало внутри, и Ивар скривился. — Ладно. Главное, что удалось уладить. Трудная ночка. Да и утро. — Насчёт ночи Ивар бы поспорил сам с собой…
— Я не хотела этого. — Энн отстранилась, словно у неё не было права касаться Ивара. — Хотела, — призналась она. — Меня так задело, что ты ослушался приказа отца, потому что там была София. Я наговорила ему столько всего… — Прижатая ко лбу ладонь как попытка отгородиться от всего, сделать вид, что этого не было. — Я поговорю с папой.
Лодброк хмыкнул, прижавшись спиной к стене. Наблюдать за Ангелой сейчас было даже любопытно. Но она походила на обиженную, расстроенную и подавленную девчонку. И что самое ужасное — Ивар лично приложил к этому руку.
— Не стоит. Я уже прекрасно с этим справился. — Невольно коснувшись брови, Лодброк шикнул, но улыбнулся.
— Нет, я должна исправить это. — Ангела покачала головой, призывая с ней не спорить. Шагнула к нему, разглядывая синеву и засохшую кровь. — Ты пытался всё наладить, а моя даже не ревность всё испортила…
— Так ты всё же ревновала меня? — Ивар хотел было выгнуть бровь, усмехнувшись, но остановился. — Энн, я знаю, что не святой. Но твой отец прав. Страдают в первую очередь именно дети. Так не должно быть. Я тоже виноват перед тобой, как и моя вспыльчивость. И мне даже жаль, что не смог переступить через свою гордость. — Видимо, София копнула слишком глубоко, слишком много света раскопала.
— Мы оба виноваты. Но мы ведь можем все исправить? Попробовать снова? — В голове было столько мыслей, что Энн слышала их шум, заглушавший её собственные слова. Лгать, глядя в лицо Ивару, было сложно, но она должна была. Если кто-то… Если отец узнает о её связи с Кристофом Риделем…
Что оставалось Лодброку? Сейчас у него остались только дети, а без Ангелы Винсент перекрыл бы кислород, забрав любую возможность видеть Киру и Вилли. Без Софии, без детей… Кем бы тогда стал Ивар? Он не хотел проверять это. Единственным выходом было выстроить отношения с Ангелой. К тому же, ведь когда-то она вызывала в Иваре острые эмоции.
— Не могу обещать, что всё будет гладко, но я хочу попробовать. — Лёгким жестом Ивар провёл ладонью по щеке Энн. В памяти вспыхивали сцены похожих ласк с Софией. Ивар медленно вскипал, пожирал сам себя от неправильности, но со стороны это всё выглядело, как настоящее возбуждение.
Когда-то Энн была рада этим словам, совсем немного времени прошло с тех пор. Но она точно знала, что от неё требуется. Опустила ладони на его плечи и приблизилась к его лицу.
— Я тоже этого хочу.
Пытаясь быть нежным, несмотря на все противоречия, Лодброк заключил лицо Ангелы в ладони, пытаясь вызвать в себе те самые чувства, которые когда-то очень давно толкали его на близость с ней. Коснувшись кончиком носа её щеки, Ивар мягко прижался к её губам, прикрыв глаза.
Ничего не произошло. Энн ощутила ровным счетом ничего. Её губы раскрылись ему навстречу, но единственным желанием было только отстраниться.
— Что-то не так, верно? — Ивар выдохнул, проведя ладонью по своей шее. — Когда ты на меня кричала, а я тебя готов был разорвать, желания было как-то побольше. — Кривая и даже виноватая улыбка появилась на его лице. Дожили, Ивар, кроме Софии уже возбудить никто не сможет? Нервный смешок сорвался с губ Лодброка.
— Как будто внутри меня что-то выключили. — Энн отстранилась и прислонилась к стене. — То, что мы делали, было неправильно. Всё было не так с самого начала. Но что нам теперь делать?
— Да. Неприятная ситуация. Когда наконец мы стали спокойнее и разумнее, то вот незадача — ты меня не хочешь. — Ивар приобнял Ангелу, умолчав, что и у него совсем не вспыхнуло и капли страсти. — Играем, как когда-то, примерную супружескую пару при всех? И, если сама не захочешь, я пальцем тебя не трону. Обещаю. Во всех планах.
— Ты прав, — согласилась Ангела после пары минут раздумий. Заикнуться отцу о разводе… Даже представлять его реакцию не хотелось. — Спасибо, Ивар. — Пусть пока что всё будет так. А потом будь что будет.
— А теперь. Я очень хочу увидеть Вилли. И голодный, как не знаю кто!
Прийти к тому, что ни один из его близких недостоин его грубого отношения, было очень сложно. Болезненно. Что такое за одну ночь смогла сделать с ним София? Сколько нежности она умудрилась впихнуть в него? Одно Лодброк знал точно: он не мог подвести её.