Глава 3 (3) (2/2)

— Только потому, что ты настаиваешь. Докурить-то хоть можно?

Софи не ответила, только закатила глаза — не осознанно повторив его жест — и притормозила.

Наобум выруливая по грунтовым дорогам и слушая, как периодически земля встречалась с днищем машины, Борромео наконец удовлетворённо переключила скорость, выехав на гладкий асфальт.

— Ты когда-нибудь задумывался о том, что будет дальше? После… — Даже в мыслях сформировать эту фразу Софи не могла. — После Пауло, — выкрутилась она, рассчитывая, что Ивар поймет. Недавний разговор с Винсом всё никак не шёл из головы, а с кем она могла поговорить об этом, если не с Лодброком? Даже зная, что утром привычное обоюдное отчуждение вернётся на своё место. Но то будет утром, до утра ещё много времени.

— Как-то было. — Ровный тон не подразумевал ничего особого. Не выдал эмоций. Но София невольно толкнула Лодброка на воспоминания и собственные мысли, которыми он не гордился. Захотелось вновь оказаться вне салона автомобиля. Одному на дороге. Только бы не слышать этот вопрос. Ивар поёжился, но тут же взял себя в руки. — Все мы там будем. Может, я даже раньше. Никто не знает. — Пожав плечами, он отвернулся.

— Не говори так. — Софи смотрела на дорогу, слушая лишь шуршание шин, но его слова попали в саму душу, как стрела, выпущенная метким стрелком. — Я не готова терять никого из дорогих мне людей.

— Но это правда. Меня может огреть по голове недовольный сосед. Могу оступиться. Винсент может подавиться утром блинчиком. — Лодброк нервно дёрнул плечом и, зажав сигарету губами, покрутил в руке зажигалку. Он задумался вновь, что было бы, не очнись тогда Пауло… Зажмурившись, Ивар принялся отбивать ритм пальцами по коленям. Лицо побледнело, не уступая мертвецу. — У каждого бывают такие мысли, — утешил он самого себя.

— Я понимаю, — тихо ответила Софи. — Всё может быть. Тем более в нашем деле. — Её эмоции могли выдать лишь побледневшие костяшки пальцев, крепче сжавших руль. — Меня другое пугает… Что будет потом, после… Сколько останется верных людей, а кто как… как Болтон. — Пауло видел в Иваре человека, который сможет удержать всё и быть рядом с Виктором. Он думал о подобных раскладках. Это не удивляло, но пугало.

— Переживаешь, что я сорвусь с цепи и попытаюсь подвинуть вашего сыночка? — Ивар метнул на Софию взгляд, где плескалась обида на возможное недоверие. Да, Лодброк жаждал власти. Но чтобы в случае смерти Винсента двигать Виктора… Он старался не думать об этом. — Выдыхай, принцесса. Не входит в мои планы. — Такие разговоры вызывали чувство вины, отчего Ивар не находил себе места. Он то и дело пытался сесть поудобнее, перекидывая при этом сигарету из одного уголка рта в другой.

Софи повернулась к Ивару, отвлекшись от дороги только за тем, чтобы он увидел её лицо, её глаза. Никакого недоверия не было и в помине.

— Я знаю, что ты этого не сделаешь. — Кто угодно, только не он. — Прости. — Софи вновь перевела взгляд на дорогу. — Дурацкий разговор. Какие только мысли не лезут в блондинистую голову посреди ночи в пригородной глуши. — Она мимолётно улыбнулась, словно ей и правда было присуще что-то подобное.

— Твои мысли хотя бы толковые. — Ивар горько ухмыльнулся. — Пусть и преждевременные. Терять близких всегда нелегко. — Кольнувшая игла, которую, вероятно, Ивар так и не смог вытащить из сердца, вновь дала о себе знать. Он нахмурился и отвернулся. За окном начали чаще мелькать деревья, свет небольшого поселения приближался. — Забирать жизни проще.

Софи ничего не ответила, только утопила педаль газа в пол, разгоняя машину так, как та умела. Она торопилась домой, пока никто из домашних не проснулся. Или же хотела умчаться подальше от границы, которая оказалась в опасной близости. Вскоре показался знакомый пригород и пришлось сбросить скорость, а там и брошенный Иваром джип.

— От меня Винс об этой истории не узнает, — заверила Софи, притормаживая у машины Лодброка.

— Спасибо ещё раз, — вздохнул Лодброк. — И за тот поцелуй. Просто ты столько болтала! — Ивар закатил глаза и покачал головой. — Но правда. Ты прикрыла мою задницу. За мной должок.

— Не делай так больше. — Говорила она о поцелуе или об ошибке, которую всё же удалось исправить… — Опустив стекло, Софи откинула голову на подголовник и прикрыла глаза, вдыхая свежесть подступавшего утра.

— Это чистейшая случайность. У меня всегда всё под контролем. — Лодброк, едва покинув салон автомобиля, тут же закурил. — Нервы ни к чёрту, — буркнул он. Только никотин уже не особо помогал. Хотелось остаться одному. Или же наоборот — именно с теми самыми нужными людьми… Нужными ему. Но разве кто-то нуждался в Иваре?

София уже уехала, но Ивар так и остался сидеть в джипе, устроив голову на руле. Зачем вообще Софии потребовалось поднимать темы о будущем? Чего она хотела от него? Хотя скорее в этом было что-то иное. Вздохнув, Лодброк наконец завёл мотор. Вновь трезвонил телефон, но он так и не ответил, борясь с желанием выкинуть его в окно. Если бы не важная информация на нём, так бы и сделал. Хотелось сделать что-то совсем неподходящее, иное. В груди ныло от пустоты, заполняемой обычно агрессией, насилием или нагрузками, истязаниями, грубым сексом.

Джип неторопливо доставил Ивара к дому. Он никогда не любил этот автомобиль, но так было положено. А значит — не обсуждалось. Со сдавленным презрением Лодброк захлопнул дверь, прихватив покупку с заднего сидения, и, немного помедлив, вошёл в дом. Волнение отражалось в сведённых бровях и испарине на лбу. Он шёл, словно на эшафот в плотном мешке, не зная, что его ждало.

В квартире все ещё спали. И, осторожно скинув кроссовки, Лодброк прокрался в спальню.

Ангелу уже давно не удивляла пустующая вторая половина кровати, когда она засыпала или просыпалась. После ссоры на глазах у дочери ей не хотелось возвращаться домой, и наверное только настойчивость Софии, проглотившей все обидные слова, способствовала этому. А потом наступило затишье. Они едва замечали друг друга, когда оставались наедине, и отыскивали жалкую видимость вежливости при детях, которые подмечали всё и впитывали, как две маленькие губки. Особенно Кира. Но и Вилли всё чаще теперь плакал по ночам.

Ангела проснулась раньше, чем Ивар вернулся домой, и, заслышав шаги в спальне, подняла голову, скорее на рефлексе — подметить нетвёрдую походку или уловить запах чужих духов.

— Эм… С добрым утром. — Ивар растерянно быстро улыбнулся, сжимая ручку корзины с нежнейшими розовыми и белыми орхидеями. Он стоял и не двигался, будто боялся, что эта самая огромная корзина могла оказаться на его голове. Первый и единственный раз он дарил цветы Ангеле на их свадьбе. От осознания стало ещё более неловко. Конечно, обида и боль никуда не исчезли, но кто-то должен был сделать этот шаг.

Ангела смотрела на него, как на привидение, пытаясь понять, что такого она выпила на ночь, раз уже мерещится подобное, но галлюцинация всё никак не проходила.

— Это что, мне? — Недоверие и непонимание были написаны на её сонном лице.

— Ну, вроде как. — Лодброк сглотнул, не решаясь подойти. Этот жест был настолько непривычным, что хотелось злиться, уйти, оправдаться и послать всё к чертям. Но Ивар только стиснул зубы. — Не детям ведь… — Да. Романтичные разговоры точно уже не были его сильной стороной.

— Спасибо, — только и смогла сказать Энн. Жест Ивара был слишком неожиданным, что она пока не могла понять, как себя вести и реагировать.

— Я… — произнёс Ивар, опуская наконец корзину на пол, — решил, надо что-то менять. Вроде как. — Лодброк заметно нервничал и сам не особо понимал, что на него нашло. — И… — Заметив замешательство Ангелы, Ивар вобрал в себя воздух. — Не нравится?

— Красивые. — Энн приподнялась на кровати и подтянула колени к животу. — Ты прав, нам нужно что-то менять. И мне жаль, что я наговорила тебе всё это. Я не хочу таких ссор.

Всё, что мог делать Ивар, — моргать и отчасти дышать. Он сощурился, не веря услышанному. В кои-то веки Ангела не провоцировала его, не пыталась подавить или унизить. Лодброк настолько растерялся, что даже пошатнулся, сомневаясь, стоило ли сейчас подходить к ней.

— Я не знаю, что должен сделать. — Ногой он немного подправил корзину, чтобы стояла ровнее. — Не умею так… — И он не врал. Ивар и впрямь уже забыл, как это — проявлять внимание. — Почему-то решил, что надо вот это.

— Честно говоря, я тоже. — Ангела наконец подхватила цветы и поставила на комод. — Думаю, надо лечь спать.

— Конечно. Прости, что разбудил. — Знала бы Ангела, сколько сил отняло это обычное «прости». — Пойду. В душ и… разберу дела. В кабинете. — Ивар пожал плечами, сжавшись и вновь вернувшись к привычному тону. Где-то очень глубоко он в тайне от самого себя надеялся на какую-то дурацкую ласку.

— А ты… — в другой раз Ангеле было бы всё равно, но этот поступок затронул струнки её души, о которых Энн уже успела забыть, — ты не ляжешь?

— Ну, — протянул Лодброк, застыв на месте. Он и правда устал. Очень. Если вглядеться в его лицо, можно было заметить отпечаток всей бессонной ночи. — Хочу. — Он сглотнул, шагнув навстречу Ангеле. Совсем не так, как обычно. Скорее даже с долей волнения.

— Тогда зачем уходить в кабинет? — Энн провела по свободной половине кровати, вернувшись на свою. — Это и твоя спальня тоже.

Непривычное, забытое чувство всколыхнулось в груди Ивара. Нет, это не была влюблённость, скорее ощущение доверия к себе. Ангела не боялась, не хотела прогнать его. И когда после наспех принятого душа Лодброк окунулся в тепло их совместной постели, он зажмурился, желая, чтобы это чувство не исчезло.