5.17. Farewell Gun Salute (2/2)

Сегодня они приехали в клинику на машине Дженсена и Джаред, стоя на больничной парковке для персонала, чувствовал, что начинает паниковать. Может, стоило что-нибудь придумать и поехать на работу порознь, отвезти детей в сад самому? Потому что ехать в клинику на машине Дженсена идея так себе. Но быть за рулем, возвращаясь из клиники, идея еще хуже. Наверное, куда рациональнее и безопаснее взять такси.

Проблема с транспортом решилась в два счета. Куда больше Джареда беспокоило другое: что, если в клинике его задержат слишком надолго, что если процедура окажется сложнее, чем он ожидает и ему не удастся вернуться домой вовремя? Что он скажет Дженсену? Как объяснит свое состояние? А что, если организм будет вести себя непредсказуемо? Однако он изо всех сил старался об этом не думать - все пройдет быстро и гладко.

- Ты какой-то напряженный, - сказал Дженсен, захлопывая дверь автомобиля. – Все хорошо?- Да, - Джаред постарался придать своему лицу выражение безмятежности и скупо улыбнулся, - просто задумался.- Совместный ланч? Слышал, тут недалеко открылась новая кофейня, считаю, это повод выбраться на разведку… Что скажешь?Джаред пожал плечами:- Работы много навалилось, не знаю, удастся ли. Если не разгребу завалы, могу опоздать к ужину. Или вообще заночевать здесь.Дженсен посмотрел на него таким странным взглядом, что Джаред покраснел.

- Я знаю, ты у меня тоже тот еще трудоголик. Если так много работы, могу остаться с тобой на всю ночь, будем… работать.- Нет-нет! Даже не думай. Кто-то должен остаться с мальчиками. И вообще, я сказал – возможно.***Рабочее утро Ингрид Линд началось с глупых, пошлых и бородатых анекдотов, рассказанных Баззом. Там обязательно фигурировали чьи-то причинные места. Базз смаковал детали, рассказывал с выражением, будто ребенок на табуреточке, пытающийся произвести впечатление на Санту и получить подарок.Поэтому, как только выдалась свободная минута, Линд вернулась в участок.- Ого, сегодня ты еще мрачнее, чем вчера. Что, совсем бумажная работа достала? – глядя на Уилла сверху вниз, она протянула ему очередной стаканчик с кофе и бутерброд.Уилл пристроил их на край стола, даже не притронувшись.- Линд, что происходит?- Ты о чем? – сделала та удивленные глаза.- Ну, ты приходишь сюда каждый день, носишь мне еду.- А что, нельзя? Ты мой напарник, мне тебя не хватает.- Я не твой напарник. Сейчас. Я... теперь и сам уже не знаю, кто я.- Неважно, кто ты сейчас. Ты мой напарник - всегда. И мне не плевать на тебя и твое здоровье. А выглядишь ты дерьмово, - на ее лице было написано беспокойство и тревога. - Вот я и надеюсь, что когда-нибудь ты со мной заговоришь.Уилл резко поднялся и его стул с грохотом откатился назад.

- Тебе не нужно проверять меня каждый час, как больного. Хорошо?- Уилл, я не собираюсь быть твоей нянькой, я просто волнуюсь - как твой друг. Думаешь, я не вижу, что происходит? Ты похож на выжатый лимон, терзаешь себя, мучаешься. Если оставить тебя наедине с самим собой, ты себя загонишь… Ты хоть с кем-нибудь говорил о том, что тебя гложет?- Хватит, - Уилл почти бегом устремился к двери.

Линд поспешила за ним.

Они вышли из помещения, в котором располагался отдел по работе с городским населением, миновали несколько неработающих питьевых фонтанчиков. Один раз Линд даже умудрилась потерять из виду своего напарника – тот искусно умел уходить от преследования. Но потом она вновь отыскала его широкую спину в людном коридоре.Поравнявшись с дверью, к которой крепилась табличка с нарисованным человечком, Уилл спешно скрылся в туалете.

- Ты же в курсе, что мужской сортир меня не остановит? – крикнула через дверь Линд, но входить все же не стала. - Такие мелочи меня не смущают. Если понадобится, я все равно войду, что бы ты там не делал.

- Оставь меня в покое, Линд!

- Слушай, ты можешь мне все рассказать.- Нечего рассказывать.- Ладно. Но ты не сможешь сидеть там вечно, а я буду ждать тебя под дверью.- Я пробуду здесь до тех пор, пока ты не уйдешь.- Значит, мы здесь заночуем, - заключила Линд.

Уилл чувствовал себя в плену, в ловушке. Милой добродушной миссис Глиссон больше нет - а она ведь даже не имела отношения к делу, секретарша Джоди в коме, Мария Риверос и ее дети, возможно, мертвы. В одном безымянный гость был прав – это его вина, Уилла. И он считал себя ответственным за все, что произошло с этими людьми. С чего он вообще взял, что сможет избежать последствий? Он недооценил своих противников – это роковой промах с его стороны. Забыв об осторожности, он успел наследить, и теперь они знают, что он знает. Они готовы, а он – нет.Луис и его мать, коп из наркоотдела, его отец – и это только те смерти, в преднамеренности которых он был уверен.

Интересно, какие эмоции испытывал его отец, чувствовал ли груз на своих плечах или готов был поступиться малыми потерями ради большой цели?Подавив панику, он приказал себе собраться. Склонился над раковиной и, умыл лицо холодной водой. Но когда поднял голову и посмотрел на себя в зеркало, на мгновение ему почудилось, что отражение пошло рябью, искажая человеческие черты, делая их неузнаваемыми.

- Я не стану монстром, - с презрением сказал он существу по ту сторону зеркала.Кулак взлетел сам собой и со всей силы врезался в чужака. Зеркало треснуло и тут же разлетелось вдребезги, засыпав стеклянными осколками фаянсовый умывальник и пол.Стоя в коридоре, Линд услышала грохот и звук бьющегося стекла. Ей потребовалась секунда, чтобы разделаться с хлипкой дверью туалета и ворваться внутрь.

Мужской и женский туалеты располагались друг против друга и были совершенно одинаковы по размеру, но мужской казался просторнее из-за того, что вдоль стены здесь тянулась не череда громоздких кабинок, а ряд писсуаров - кабинок же было всего две. Зато сушилка периодически била током.Уилл стоял у умывальников в россыпи неровных кусков зеркала, с правойруки на кафельный пол обильно капала кровь.

Линд ахнула.- Вот же наказание мне с тобой, а! Я думала, ты тут в обморок грохнулся, - она схватила несколько полотенец, намочила их в раковине и обернула ими раненную руку напарника.

***Вдоль стен ординаторской растянули гирлянды из разноцветных бумажных флажков. Надпись на флажках гласила: ?До свидания, доктор Адамс!?. В холодильнике хранились четыре коробки с прощальными кексами, украшенные кремовыми шапочками и шоколадной таблеткой с коротким пожеланием, выведенном золотыми буквами. Соня самолично придумала все фразы и передала список в кондитерскую, а потом контролировала процесс, чтобы кексы были готовы в срок.

- Милота, правда? - приоткрыв одну из коробок, Соня продемонстрировала кексы Кэти. – Надеюсь, доктору Адамс понравится.Было решено устроить прощание не раньше, чем Ванесса примет своего последнего пациента.

Кэти все еще тайно надеялась, что она передумает, но в дальнем углу стоял ее чемодан, и надежда становилась все призрачней.

- Тебе самой-то нравится или нет? – заволновалась Соня, взявшая на себя все хлопоты по организации этой небольшой вечеринки.

- Главное, чтобы понравилось Ванессе. Тяжелый у нее сейчас там пациент?

- Ничего особенного, ушная инфекция. Она скоро придет – я попросила вызвать ее по громкой связи.В этот самый момент дверь комнаты распахнулась. Как и предсказывала Соня, появилась Ванесса. Заметив растяжку с флажками и загадочные лица коллег, она заметно смутилась.- Только не говорите, что это все для меня…- Именно для тебя, Ван, - и Кэти запоздало выкрикнула: - Сюрпри-из!Раздался взрыв аплодисментов.- Ребята, это так мило. Хотя я обычно избегаю прощания …Соня протянула ей кекс на бумажной тарелочке:- Ну, мы не могли отпустить вас просто так, вы стали частью этого места. Самое малое, что мы можем, это пожелать доброго пути и удачи. И… накормить до отвала кексами.

- Спасибо! – Ванесса чуть надкусила кекс и снова положила его на тарелку. - Ко мне мало кто был так добр. Я сохраню это в памяти, обещаю.

Соня привстала на носки, без всякого стеснения стискивая ее в объятиях. Она не могла отпустить ее, не попрощавшись как следует:- До свидания, доктор Адамс. Мне было приятно с вами работать.- Мне с тобой тоже, Соня.

Следующим к Ванессе подошел Дженсен.

- Не знаю, поверите ли вы моим словам, доктор Адамс, но мне действительно жаль, что вы уходите из Святого Антония. Так уж вышло, что в процессе работы мы не всегда сходились с вами во мнениях, но это вовсе не значит, что я вас не уважаю. Надеюсь, зла на меня не держите?

- Нет, конечно, доктор Эклз, я не держу на вас зла. Более того, я восхищаюсь вами. Да, у нас с вами возникали сложности и недопонимания, мы не всегда находили общий язык, но… вы человек, искренне любящий свою профессию, пациенты вам не безразличны, их историю вы делаете своей историей – переживаете, боретесь, сочувствуете. Я убеждена, что именно такие люди должны идти в медицину, вы тот, кого называют врачом по призванию. Не изменяйте себе, доктор Эклз.

- Вы меня переоцениваете, доктор Адамс, но… спасибо.- Знаете, Кэти нужен наставник и учитель, вы как никто подходите на эту роль.

Заключать друг друга в объятия оба посчитали лишним и просто обменялись рукопожатиями.

Кэти ждала до последнего, чтобы попрощаться с Ванессой. Она медлила к ней подходить.- Ну, доктор Кессиди, - Ванесса сама шагнула ей навстречу. – Ничего не хочешь мне сказать на прощание?- Если бы это зависело от меня, я бы тебя не отпустила.- Так надо, Кэти.Кэти потупила взор, будто боясь смотреть ей в лицо и не находя сил сопротивляться слезам.- У меня в жизни в последнее время произошло столько перемен, к которым так трудно привыкнуть... я чувствовала себя ужасно одинокой. И только я нашла подругу, приходится тебя отпускать. Мне с тобой было легко с первого дня знакомства. Я знаю, ты прежде всего мой наставник – и останешься им, но помимо этого ты стала мне другом. Я буду очень скучать, Ван.- Я тоже, - губы Ванессы тронула слабая улыбка. - Ты очень хороший врач, и станешь еще лучшим, только не теряй уверенность в себе, не опускай руки. Трудности всегда есть и будут, и они пугают, я знаю, но ты справишься. Главное, не сдавайся, Кэти.

- Могу я рассчитывать, что ты будешь хоть иногда звонить, писать?

Ванесса глубоко вздохнула. В этом вздохе чувствовалась усталость.- Нет. Прости, я совершила ошибку, обычно я не пускаю никого на столь близкое расстояние и не позволяю себе ни к кому привязываться – это не оборачивается ничем хорошим.

- Почему? Почему ты так старательно ограждаешь себя людей, Ван?- Потому что все люди, которых я короткое время считала друзьями, делали мне больно. И я выбрала вариант, при котором они больше не смогли бы причинять мне боль. А я – им.- Я бы не стала причинять тебе боль, - качая головой, сказала Кэти. -Никогда!- От каждого из них я тоже слышала нечто подобное. Кэти, я благодарна тебе за твою открытость и тепло, но меньше всего я хочу, чтобы ты страдала. Так что, не зацикливайся на мне, продолжай жить - в клинике у тебя достаточно друзей. – Ванесса помолчала, затем мягко добавила: - И не сочти за бестактность, но позволь дать тебе совет личного характера. Ты не одинока, у тебя есть всё, чтобы быть счастливой. И тот, с кем ты можешь быть счастливой. Не упусти этот шанс. Потому что я вижу, что происходит – ты сомневаешься, а сомнения страшная вещь. Далеко не всем везет встретить свою вторую половину, человека, который искренне тебя любит и хочет подарить тебе весь мир. Любовь сложная, иногда можно прожить много десятилетий, но так и не встретить ?своего? человека, это дар, который дается не всем. Мы рождаемся и живем с желанием найти такого человека, бежим от одиночества вплоть до последней минуты нашей жизни. Просто подумай, вдруг ты уже нашла то, что ищешь… или он нашел тебя. Мы часто не замечаем очевидного и не бережем то, что имеем в данный момент, гонясь за чем-то призрачным. И тем самым рискуем потерять все.- Правда, ты так считаешь? Но почему же тогда я не… Как же я буду без твоих советов, Ван?- Ты слышала выражение, что советы дают те, кто сами ничего не понимают в жизни? Так что, ты будешь без них в порядке.Кэти заморгала, смахивая набежавшие слезы.- Мне правда будет тебя не хватать, - и порывисто ее обняла.

***Линд миновала переполненную людьми с самыми разными недугами комнату ожидания, поскользнулась и едва не упала на чьей-то рвоте, а когда до стола медсестры оставалось всего ничего, ее умудрился схватить за рукав старик в заскорузлых лохмотьях, лежащий на каталке, пристроенной у коридорной стены.- Эй, сестричка, кажется, готово. Можешь забирать судно, - заорал он, потрясая давно нечесаными лохмами и близоруко щурясь.- Прости, папаша, я не по этой части, - призналась она и отдернула руку. - Господи, ненавижу это место. Жасми-и-ин!Сидящая за стойкой Соня, подняла голову и вопросительно посмотрела на нее.- Ингрид?- Как хорошо, что ты здесь, и я тебя нашла… Нужна твоя помощь!- Кому?- Уиллу.Испытав укол тревоги, Соня вскочила на ноги и вышла из-за стойки:

- Что с ним?- За мной, быстрее!Они заторопились к смотровым кабинетам. Когда Линд толкнула дверь процедурной, впуская Соню внутрь, Уилл стоял у окна – живой, здоровый, без видимых повреждений, только правая рука замотана окровавленным полотенцем, но после всех картин, которые Соня успела нарисовать у себя в воображении, это была сущая ерунда.

- Привет.- О, божечки! – воскликнула она с пылающими щеками и блеском в глазах. - Ты в сознании. И стоишь на своих ногах. И разговариваешь.

- Да. А не должен?- Ингрид сказала, что тебе срочно нужна помощь. Я думала, что случилось что-то плохое, что ты ранен…

- Я в порядке. Говорил же Линд, что не надо сюда ехать.- Ага, в порядке он, как же! - Линд пожала плечами, всем своим видом показывая, что не согласна со словами напарника. – Так и рвется нажить себе побольше боевых отметин. Этот балбес…- Случайно порезался, - опередил ее Уилл. – О разбитое зеркало.

- Ну, типа того. Подлатаешь его?- Может, позвать Кэти?- Не надо, это просто порез. Не хочу ее беспокоить.

Соня осторожно размотала полотенце – на самом деле, рана была довольно глубокая: кровь еще сочилась, костяшки сбиты.- Нужно промыть и убедиться, что в ране нет осколков, - заключила она.

- Не люблю я эти дела – смотреть, как кого-то штопают, - призналась Линд и отступила к двери. – И мне надо возвращаться к работе...передаю его в твои заботливые руки, Жасмин.

Сидя на кушетке с высоко поднятым изголовьем, Уилл наблюдал, как Соня подготавливает все необходимое: распечатывает набор для наложения швов, достает иглы, нить и ватные тампоны, раскладывает все это на столике, покрытом хирургической салфеткой.Когда она начала осторожно промывать порезы, палату тут же заполнил резкий запах спирта и йода.- Я обезболю и наложу несколько швов, - закончив обработку раны, Соня взяла из лотка приготовленный заранее шприц с анестетиком.

- Или можешь просто заклеить пластырем, - предложил Уилл.- Со швами лучше заживет.

- Прости за доставленные хлопоты.- Тебе не за что просить у меня прощения. Разве это хлопоты? Я медсестра, это моя работа – заботиться о пациентах.В разговоре возникла пауза.

Обколов края раны и немного выждав, чтобы анестезия подействовала, Соня занялась швами.- Мне жаль, что все так получилось с Кукольником, - отважилась она затронуть болезненную для него тему. - Не могу представить, каково тебе, но однажды должно стать легче. По крайней мере, я всегда стараюсь в это верить – боль не вечна, хоть поначалу она и выжигает нас до костей.

- Спасибо, что не пытаешься убедить меня, что все хорошо. Потому что от слов утешения легче не становится.

- На тебя многое навалилось, но вряд ли разбивание зеркал чем-то поможет, Уилл.Подняв голову, он удивленно взглянул на нее:- Говорю же, это просто случайность. Я неуклюжий в последнее время. Наверное, переутомление – никак не удается нормально выспаться.

- Я работаю медсестрой не первый год, - поспешила объяснить Соня, отработанным движением протягивая нитку через кожу и закрепляя узел шва. – И за это время я повидала много порезов. Твой не похож на случайную травму – никто так не режется, Уилл. Это больше напоминает напавшее на тебя зеркало, от которого ты отбивался кулаком. Я не собираюсь тебя ни в чем обвинять и доставать тоже не хочу, просто, если тебе нужно выговориться, знай – один слушатель у тебя есть… Слова работают.И только сейчас – в холодном резком свете хирургического светильника она заметила, какое изнеможенное у него лицо: кожа бледная, щеки запали, заострив скулы, под глазами темные круги, на подбородке и щеках тень пробивающейся щетины. Во всем его облике чувствовалась страшная усталость и беззащитность. Соня вдруг ощутила острую потребность дотронуться до него, успокаивающе обнять.- Я бы хотел рассказать все, но не уверен, что тебе следует это слышать.Она понимающе кивнула, надеясь, что он не заметил ее разочарования:

- Да, пожалуй, ты прав. Мы ведь даже не друзья, мы общались всего пару раз и вряд ли это можно назвать доверительными отношениями. Я чужая, а с чужими не делятся личными переживаниями.- Нет, Соня, мы друзья. Именно поэтому я не хочу подвергать тебя опасности. Здесь дело не в тебе, а во мне. Я даже не знаю, с чего бы мог начать свой рассказ – я больше не узнаю свою жизнь, не узнаю себя, глядя в зеркало. В последнее время я только и делаю, что совершаю ошибки – много ошибок, из-за которых страдают ни в чем неповинные люди. Поверь, если бы ты узнала всю правду, ты не была бы ко мне так добра – я не заслуживаю твоей симпатии.

Они посмотрели друг на друга и их глаза встретились. Некоторое время Соня молча разглядывала его, потом сказала:- Я так не думаю. У каждого из нас хватает своих скелетов в шкафу - у меня тоже. И ты их видел. Я привыкла держать их в чулане и не выставлять напоказ - есть вещи в моей жизни, которых я стыжусь. Людям не надо знать, где и как я живу, что за прошлое у меня когда-то было … Мне всегда казалось, что стоит об этом кому-то рассказать, пригласить к себе в дом, и меня будут воспринимать нищенкой и воровкой – только так. Но знаешь, после того как ты побывал у меня в квартире и не испытал отвращение, не отвернулся, узнав про воровство кошельков и жизнь на улице, мне стало чуть легче. Готово, - закончив со швами и зафиксировав марлевую повязку лейкопластырем, Соня приподнялась, чтобы погасить светильник. – Если будет сильно болеть, уверена, Кэти не откажет тебе в обезболивающем – придется ей сказать, она ведь все равно заметит. Держи руку в покое, не нагружай и старайся не мочить рану первое время.

Уилл пообещал выполнить ее рекомендации, поблагодарил и поспешил встать. Он поднялся слишком резко, отчего ощутил легкое головокружение - похоже, что недостаток сна и потеря крови давали о себе знать.

Соня повернулась как раз в тот момент, когда он, в попытке устоять на ногах, схватился за столик и чуть его не перевернул.

- Сколько ночей ты не спишь, Уилл?

- Пару. Тройку. Не знаю, сбился со счета, - на лбу у него блестели мелкие капли пота.

Соня подошла и помогла ему снова опуститься на край кушетки.- Не надо, не вставай. Тебе нужно отдохнуть.- Если бы это было так легко. В последнее время у меня не получается уснуть: как только я закрываю глаза, я вижу то, что не хочу видеть, и вспоминаю то, о чем хочу забыть. А в то короткое время, что удается забыться, мне снятся кошмары.

- Ты все еще можешь поделиться тем, что тебя мучает. А я все еще готова тебя выслушать.Несколько секунд он провел в раздумьях, будто мысленно переставлял шахматные фигуры на доске, пытаясь понять, к чему приведет следующий ход. А потом начал:- Я запутался, потерял ориентир, совершил много ошибок, и теперь они будто душат меня, - голос его дрогнул, и он сделал паузу, судорожно глотая воздух. - Есть одно дело, которое я обязан довести до конца, но проблема в том, что своими действиями я могу навредить многим людям, а если я отступлю, то предам близкого мне человека, потому что тогда его смерть не будет значить ровным счетом ничего. Я готов биться со своими врагами до последней капли крови, но люди, окружающие меня, не должны страдать - это только между мной и теми, кого это дело касается. Идя в полицию, я хотел бороться со злом, всегда пытался следовать велению долга и совести - поступать правильно. Но сейчас я уже не знаю, что правильно, а что нет. Что если я не помогаю людям, а наоборот, приношу вред? Я - зло. Я как чума, все, кто ко мне приближаются, страдают… Не знаю, смогу ли я когда-нибудь примириться с собой новым.Все мысли вылетели у Сони из головы – Уилл сидел понурый и сгорбленный, плечи его подрагивали, и желание дотронуться до него никуда не делось. Ничего физического – просто дружеский жест поддержки.Она не знала, что делать и с чего начать, поэтому робко, несколько неуверенно обхватила его руками, словно не будучи до конца уверенной, что он ее не оттолкнет.

Он не оттолкнул, наоборот - положил ладони ей на спину, прижался лицом к ее груди и, давая волю чувствам, разразился беззвучными рыданиями.- Ты не зло и не чума, - сказала Соня, проводя ладонью по его волосам. Он был очень близко, но сейчас эта близость не смущала ее. – Да, мы знакомы не так давно, но этого времени мне хватило, чтобы понять, что такой человек, как ты не может быть плохим - человек, который помог мне найти Эбби, человек, который стал полицейским, чтобы делать этот мир лучше. У тебя доброе сердце, Уилл. И я уверена, чтобы ты не сделал, это было во имя добра. А если ты сомневаешься в чистоте своих помыслов, обернись назад, посмотри на всех, кому ты помог, кому дал надежду на будущее и справедливость...Она не лгала: в ее глазах он даже сейчас, плачущий как заплутавший в темном лабиринте ребенок, источал надежность и могучее сияние доблести.

Ее слова будто пробудили его из забытья - он собрался с силами и отпрянул, принялся тереть лицо ладонями, пытаясь избавиться от унизительных следов слез на щеках.

- То, о чем ты говоришь, это то самое дело, на счет которого ты разговаривал с Тито? - в попытке скрасить возникшую между ними неловкость, Соня отступила назад. - А знаешь… обмани их.

Уилл изумленно заморгал:- Кого?- Плохих парней. Ты сказал, что страдают люди, что они в опасности, но опасность исходит не от тебя. Значит, от кого-то другого. В таких делах всегда есть плохие парни. Полагаю, ты их чем-то напугал, они почувствовали угрозу. Так усыпи их бдительность, дай им то, что они хотят – чувство превосходства, убеди, что ты отступил, сдался, что они одержали над тобой верх. Выжди время, подготовься лучше, реши для себя, готов ли ты продолжать борьбу, а когда они расслабятся, нанеси удар. Я бы сделала именно так.

- Говоришь как военный стратег.

- Я выросла на улице. Я знаю о войне не понаслышке. Сражайся и побеждай или сдайся и умри – иного не дано. И почему-то мне кажется, что бежать с поля боя не в твоих правилах. Ты воин.- Какое-то время назад я был всего лишь человеком. И мне это нравилось.- Тогда воспользуйся паузой, чтобы определиться, чего ты хочешь больше.- Я не остановлюсь, пока не добьюсь справедливости- Вот и ответ, - глядя в лихорадочно блестевшие темно-зеленые глаза, Соня медленно вдохнула, а затем медленно выдохнула: - А знаешь что – у меня идея. Давай кое-что попробуем.

Она обошла кушетку и опустила изголовье - теперь та стала напоминать больше простую кровать, нежели кресло.- Ложись.

Уилл медлил, выражение его лица выдавало смятение.- Не бойся, я ничего плохого тебе не сделаю.- Я не боюсь, просто… это больничная койка.- Это кровать. С подушкой. На ней спят. Приляг и закрой глаза.

- Спасибо за заботу, Соня, но, боюсь, ничего не выйдет. Я даже дома не могу уснуть.- Я встречала пациентов, которые, попадая в клинику, спали как убитые, хотя дома мучились от бессонницы. Иногда смена обстановки творит чудеса.

Когда Уилл все же откинулся на подушку, то никакого чуда не случилось – он просто лежал и долго не решался закрыть глаза.- Нет, ничего не выйдет.- Можно? - Соня протянула руки к его лицу.Он не стал возражать, и пальцы ее легли ему на виски.- Знаешь, когда Норы не стало, Эбби долго мучила бессонница, - начала Соня. – Она не могла просто закрыть глаза и уснуть, потому что каждую ночь ей снились кошмары, а я не представляла, что с этим делать. Этот упрямый ребенок никогда не приходил ко мне посреди ночи, испугавшись дурного сна, поэтому единственное, что я могла - это сидеть у ее кровати и держать за руку, просто чтобы она знала, что я рядом и что я не позволю чему-то плохому случиться с ней. А еще я делала так…Ее пальцы гладили и массировали виски и голову, и Уилл почувствовал, как напряжение во всем теле, которое он ощущал все эти дни, начало ослабевать. Его тяжелые веки смыкались. Минуту спустя он уже дышал спокойно и ровно - он крепко спал.***За регистрационной стойкой сидела медсестра с такими мелкими кудряшками, что ее голова напоминала одуванчик. Она взяла у Джареда бланк и хмыкнула:- Джон Доу? Ну надо же, уже и не знаю какой по счету за сегодня. И откуда у нас столько Джонов Доу?

Джаред красноречиво промолчал, одарив ее укоряющим взглядом. Но на медсестру это не произвело должного эффекта. Занося информацию в компьютер, она принялась громко уточнять у Джареда данные, которые он уже указал в регистрационной карте: возраст, рост, вес, аллергии, перенесенные болезни… но больше всего ее заинтересовали две беременности в анамнезе, закончившиеся рождением детей. Лицо ее при этом выражало крайнюю степень изумления.

- Послушайте, я просто хочу, чтобы меня принял доктор, - сказал Джаред, нависая над ней.- А я хочу на Бали и Дэвида Бекхэма в одних трусах, - не осталась в долгу медсестра, постукивая карандашом по столу. – Но я же сижу здесь с пациентами.Струйка пота пробежала у Джареда по лбу и упала на ресницы – он сморгнул. Несмотря на работающий в помещении кондиционер, ему было адски жарко.

- Так, значит, прерывание? – светло-серые глаза медсестры смотрели пронзительно и оценивающе.- Сколько времени это займет?- Минуту. Ведь наши доктора делают это силой мысли – вжик, и готово!Джаред уставился на нее в полном замешательстве.- Слушайте, мистер Доу, вы что, воспользовались машиной времени и прилетели к нам из восьмидесятых? Никогда не бывали в таких местах? – она продолжала буравить его своими глазами. - Все индивидуально, но мы не держим пациентов в стационаре больше суток – у нас нет места для этого. В любом случае перед процедурой необходима консультация и осмотр врача, так что, придется потратить на это время...- Что? Консультация? Мне не нужна консультация! Мисс, я и так ждал слишком долго, мне просто нужно… - он на секунду запнулся в поисках нужного слова. - Нужна определенная медицинская помощь, ну, как вырвать зуб, который болит. Понимаете? Как можно скорее.- Еще как понимаю, я уже который год здесь работаю. И всем просто нужно ?вырвать зуб?. Но таковы правила – вынужденные меры. А если будут осложнения или вы умрете в ходе процедуры? Нас всех потом засудят, удовольствие так себе.- Логично, - согласился Джаред.

- Так что, мистер Доу, я выдам вам номерок – чтобы вас не перепутали с другими мистерами Доу. Пока сядьте и подождите, вас вызовут для осмотра. У нас есть автомат с конфетами в холле рядом с туалетом, - похвасталась медсестра, протягивая Джареду бумажку с номером.- Какая ирония. Спасибо, я не голоден.

***- По-моему, прощальная вечеринка прошла неплохо, - заключила Соня, слизывая с пальцев крем.- Да, - согласилась Кэти и критически оглядела еще три нетронутых коробки с кексами, которые из ординаторской теперь перекочевали на медсестринский пост. – По-моему, ты заказала слишком много кексов, куда их теперь девать?- Я устраивала вечеринку, помнишь? А на вечеринке должны быть угощения. Можем раздать их пациентам.- Они пришли сюда из-за болезней, - заметил Дженсен, опираясь локтями на стойку. – Кому-то из них сахар может быть противопоказан.И тут Кэти осенило:- Джаред! Он испытывает нездоровое влечение к кексам, вчера…Послышался шум приближающегося автомобиля, и голос Кэти превратился в фон. Дженсен обратил внимание, что машина резко затормозила у стеклянных дверей приемного. Это был старый ?Бьюик?, грязный, с ржавыми колесами. Случалось, когда у больницы прямо на ходу из машин выбрасывали пострадавших – эдакая незамысловатая ?доставка? пациентов к порогу лечебного заведения. Здесь же было не похоже, что кто-то собирается избавиться от раненого участника криминальной разборки, и все-таки Дженсен занервничал.Стекла автомобиля медленно поехали вниз, из окошек высунулись двое - нижняя часть их лиц была скрыта красно-зелеными платками. Еще мгновение Дженсен наблюдал, как они раскладывают приклады своих небольших, но устрашающих ?Узи?, и теперь поняв, что его беспокоило в разворачивающейся за окном картине, что есть силы крикнул:- Все на пол, быстро!Он схватил замешкавшуюся Кэти за плечи, стоявшую прямо напротив дверей, и отбросил ее в сторону, сам падая плашмя вслед за ней.И тут же рванула автоматная очередь. Брызги стекол полетели во все стороны, со звоном осыпаясь на пол.Соня, уже прежде видавшая перестрелки, пригибаясь, нырнула под стойку медсестринского поста.- Ложись! – кричала она напуганным пациентам, мечущимся под огнем.Шум от выстрелов оглушал. Люди, находящиеся в помещении, бросились кто куда, в страхе вопя и размахивая руками, надеясь укрыться от пуль.Взрывались ошметками теста, крема и картона коробки с прощальными кексами.

- Боже, что это? – ужаснулась Кэти, поднимая голову.Пули жужжали совсем близко, напоминая стаю разгневанных атакующих ос. Дженсен надавил ей на затылок, заставляя обратно уткнуться лицом в пол.Долгие автоматные очереди прошивали жалюзи, дверные и оконные стекла сыпались одно за другим. Судя по стонам и крикам боли, были раненые и немало.Все это продолжалось не более минуты, но казалось, что длилось вечность.

Когда водитель выжал газ и развалюха, взвизгивая шинами и грохоча дырявым глушителем, рванула вперед, наступила оглушительная, сгущающая воздух тишина. Даже раненые на мгновение затихли.

Первой высунулась из-за угла стойки Соня, желая убедиться, что все и правда закончилось.- Мамочки, - простонала Кэти, с неимоверным трудом поднимаясь на четвереньки. На лбу у нее наливалась внушительная шишка – ограждая от пуль, Дженсен слишком сильно приложил ее лицом об пол.- Я думала, подобные вещи остались на моей прежней работе, - Соня выпрямилась во весь рост.

Дженсен тоже поднялся и осмотрелся. Они будто оказались посреди поля боя: пол был неопрятно грязным, повсюду брызги и лужи крови, стены испещрены дырками от пуль, краска потрескалась и пошла паутинками, где-то осыпалась целыми кусками, стекло автомата для напитков треснуло прямо посередине, из продырявленных жестяных банок лилась шипучка.Уцелевшие люди и те, кто были в сознании, начали отходить от шока, осознавать пережитое, и помещение вновь заполнилось стонами, криками и рыданиями.

- Пожалуйста, сохраняйте спокойствие! – обратился к ним Дженсен, понимая, что паника всем только навредит. - Мы всем поможем! Если вы ранены, оставайтесь на месте, дождитесь медсестру или врача, если вы можете идти самостоятельно, то подойдите к медсестринскому посту... Кэти, Соня, за работу! Нам здесь нужны все свободные врачи и медсестры.Вдруг Кэти замерла: ее поразила и заставила остолбенеть ужасающая догадка.- О господи, Ванесса! – крикнула она и кинулась на улицу сквозь лишенные стекол дверные рамы.

Она надеялась только на одно, что Ванесса успела взять такси и отправиться в аэропорт раньше, чем к клинике подъехал ?Бьюик?, но когда ее нога зацепилась за разодранный в клочья чемодан, то она с ужасом осознала, что Ванесса не успела.

- Нет-нет-нет! – запричитала Кэти, не в силах отвести глаз от растекающейся по асфальту лужи крови. – Нет!Ванесса лежала на тротуаре в неподвижной позе, и на ее одежде расцветали как минимум три темных пятна, похожие на пунцовые облака.

Кэти нагнулась над ней:- Ван, пожалуйста, только не уходи, я здесь… Мы тебе поможем. Скорее сюда, каталку! Множественные огнестрельные ранения! Доктор ранен!

Через пару секунд послышался топот бегущих ног - на улицу выскочил санитар с носилками, а вслед за ним и Дженсен.

Чудом отыскав одну свободную палату, они переложили Ванессу на стол и принялись за работу – такую привычную, которую каждый уже выполнял много раз прежде. Но все предстает совсем в ином свете, когда на механической конструкции, являющей собой смотровой стол, лежит тот, кого ты знаешь лично…

Кэти то и дело задерживала взгляд на рассыпавшихся по простыне каштановых волосах, пропитанной кровью блузке – она ведь совсем недавно разговаривала с Ванессой, спрашивала, будут ли она созваниваться после ее отъезда, а сейчас… это. Как такое могло произойти?- Центральный катетер и четыре дозы одногруппной крови! Соня, закажи в БК еще крови – сегодня нам понадобится очень много крови! – Дженсен сорвал с шеи стетоскоп. – Нужны снимки, потом дренаж. Что с показателями?- Давление семьдесят на сорок, тахикардия сто пятьдесят, - отчиталась Кэти. – Сатурация низкая.- Соня, седьмую трубку.Соня была единственной медсестрой в этой палате, указаний поступало слишком много, а рук на все множество манипуляций не хватало, но у нее получалось одновременно подготавливать систему для внутривенного вливания и подавать Дженсену все необходимое, включая трубку нужного размера и ларингоскоп.- Боже всемогущий, я думала, доктор Адамс уехала, и ее миновал этот кошмар…Трубка была введена в трахею, к ней подсоединен вентиляционный мешок, но цифры на экране аппарата менялись в сторону уменьшения.Кэти разорвала на Ванессе превратившуюся в дырявую тряпку блузку:- Вижу три входных отверстия...

Кругом царила настоящая какофония звуков: кричали пациенты, настойчиво пикали аппараты и шипели респираторы, врачи требовали дефибрилляторы, зажимы и скальпели. Сюда прибавился и сигнал тревоги монитора жизненных функций Ванессы, он разразился высоким писком.

- Пульса нет! Придется вскрывать.

Дженсен натянул кожу и сделал надрез с левой стороны, ему на халат тут же хлынул потоккрови. Когда стальной ретрактор раздвинул в стороны ребра, послышался хруст, заставивший Кэти поморщится – за годы своей медсестринской практики она присутствовала на сотнях экстренных торакотомий, и каждый раз эта процедура ужасала и восхищала ее одновременно. Но это было тогда - в этот раз остался только ужас.

- Черт, внутри литра два, не меньше!Методично сжимая резиновую грушу, Соня заметила, как интубационная трубка окрасилась изнутри красным: кровь начала подниматься выше и выше, заполнять другие трубки, а потом засочилась через пластырь, фиксирующий катетер, потекла сквозь пальцы и закапала на пол.- Кровь в эндотрахеальной трубке и катетерах, - предупредила она.Дженсен видел в разъятой ране сердце Ванессы – прекрасный, удивительный орган, состоящий из четырех камер и двух желудочков, ?мотор?, обеспечивающий циркуляцию крови и рассчитанный примерно на три миллиарда сердечных циклов, но сейчас это чудо природы было бледное и безжизненное, похожее на вялый влажный мешок.Он понимал, что в отличие от вчерашних событий, эту битву они, скорее всего, проиграют. ?Волшебник, раздающий чудеса? вновь обратил свой единственный зрячий глаз в другую сторону.

- Что за черт? Пакет эритроцитарной массы и увеличить скорость инфузии… Она истекает кровью слишком быстро, мы не успеваем восполнять потерю.Соня подвесила очередной пакет на металлическую рогатку. Теперь по обе стороны стола висели пластиковые пакеты с растворами и кровью, но простынь под доктором Адамс стремительно темнела. Началось носовое кровотечение - красные струйки побежали по щекам и подбородку.- Она продолжает терять кровь, - Дженсен наклонился и оттянул веко Ванессы. – Кровоизлияния в склеры и слизистые. У нее ДВС. Нет ошибки в группе вливаемой крови? – поинтересовался он у Сони.- Я перепроверила трижды, - немедленно последовал ответ.- Группа правильная.Звуковой сигнал сделался непрерывным.Кэти набрала в шприц прозрачную жидкость и аккуратным движением ввела иглу прямо в сердце. Дженсен уже держал в вытянутых руках ?ложки? для внутренней дефибрилляции.

Вслед за несколькими электрическими разрядами не последовало никакой реакции.- Без изменений, - со вздохом констатировала Соня.- Еще разряд! – не остановилась Кэти. – Пятьдесят джоулей!

Соня установила на приборе необходимые значения. От удара тока тело Ванессы резко содрогнулось.Ничего.

- Кэти, - Дженсен отбросил ложки. - Давления крови нет, сердце пустое.

- Ван, не умирай, пожалуйста!

- Асистолия.- Не смей отступать, Дженсен, – попросила Кэти и схватила его за руку скользкими от крови пальцами. - Борись за нее, пожалуйста, не сдавайся… Спаси ее! Ты можешь…- Я не могу, Кэти. Уже все бессмысленно. Она умерла.

- Нет! Умоляю, не отпускай ее!

- Кэти, хватит.

- Хорошо, не делай ничего - она никогда тебе не нравилась… А я не сдамся! Мы возвращали пациентов с того света. Мы вернули тебя! Соня, допамин, адреналин и новый пакет крови! Я не отступлю. Иначе, что мы тут вообще делаем?В отчаянии Кэти метнулась к реанимационной тележке, выгребла из ящиков упаковки с иглами и шприцами, ампулы с лекарствами. Введя в капельницу новые дозы препаратов, она погрузила руку внутрь грудной клетки Ванессы и принялась за прямой массаж сердца, ритмично сжимая его.

Но ровная линия все так же текла по экрану монитора ЭКГ.- Кэти, остановись, - велел Дженсен. – Мы и так реанимировали ее слишком долго. У нее была необратимая стадия шока. Надо объявить. Если ты это не сделаешь, то это сделаю я.- Если ты объявишь, я тебе не прощу.- Время смерти…- Нет, Дженсен! – Кэти уже не говорила, она кричала. – Прошу, не надо…Он взглянул на часы и закончил шипящим голосом:- …семнадцать сорок шесть.Все замерло. И воздух в палате, казалось, тоже застыл.

Несколько мгновений Кэти стояла неподвижно, не в силах осознать происшедшее. Потом пальцы, которыми она крепко сжимала еще теплое сердце Ванессы, свело судорогой, и она отдернула руку.

Наконец Соня начала отключать аппараты и отсоединять трубки.- Мне жаль, - Дженсен попытался взять Кэти под руку, но она попятилась, стараясь отодвинуться от него как можно дальше.

Он не стал настаивать и молча вышел из палаты.

- Поверить не могу, - сказала Соня.- Я побуду с ней – надо ее зашить и вымыть.

- Это не обязательно делать тебе. Это работа медсестры - моя работа.

- Я была медсестрой, я делала это сотни раз. И еще не разучилась подготавливать тела. Я знаю, что у нее никого нет, и никто не придет попрощаться с ней, но я не хочу, чтобы она лежала здесь такой - она заслуживает лучшего. Кто-то должен о ней позаботиться.

Соня согласно кивнула, повернулась и тоже вышла.Оставшись одна, Кэти долго смотрела на безжизненное тело Ванессы, изо рта которой все еще торчала дыхательная трубка, почерневшая от крови.

Картина была чудовищной, но, несмотря на это, от Ванессы веяло умиротворением.***Джаред листал журнал, оставленный кем-то на соседнем стуле, когда медсестра озвучила его номер.

- Мистер Доу! – повысила она голос, обращаясь к нему. - Мистер Доу – сто двадцать один.

Статья о спортивных спиннингах не сильно привлекала Джареда, меньше всего ему сейчас был интересен ?дальний заброс приманки? и ?балансировка?, но чтение позволяло отвлечься и не думать о предстоящем.

- Я сто двадцать первый, - он отложил журнал, но вдруг понял, что не в силах пошевелиться.

- Ваша очередь подошла, пойдемте.Пришлось приложить усилия, чтобы встать со стула.Медсестра сделала ему знак следовать за собой, и Джаред поплелся следом, словно осужденный к месту казни.- Переодевайтесь, - вручив ему больничную сорочку голубого цвета в темно-синий горошек, она отодвинула одну из многочисленных занавесок и пригласила в крохотную клетушку, в которой с трудом могли поместиться двое. – Врач скоро подойдет и приступит к осмотру. Пластиковый пакет в верхнем ящике тумбочки – сложите туда свою одежду и обувь, одноразовые тапочки тоже в ящике, если вдруг решите посетить туалет.- Сходить в туалет вот в этой распашонке, из которой торчит задница, – Джаред продемонстрировал ей полученную ранее сорочку – он ненавидел это одеяние. – Но зато в тапочках?- Ну, вдруг очень будет надо, - невозмутимо заявила медсестра, поправляя свои мелкие кудри. – Все реагируют на стресс по-разному.Когда она ушла, Джаред присел на край кушетки и начал раздеваться.Приемное отделение в мужской клинике оказалось самым ужасным местом, в котором ему доводилось бывать. И дело было даже не в пыльно-серых давящих стенах или холодном свете. Оно просто было ужасным, само по себе, все целиком. Оно было тем местом, в котором ты, независимо от своего выбора, теряешь себя, превращаясь из человека в безымянный объект, набор цифр на бумажке.Смотровые отсеки разделялись неплотными полосатыми шторками, такими, какие вешают в ванных комнатах дешевых мотелей. Рубашка, в которую медсестра невозмутимо попросила переодеться и ждать врача, слишком короткой – вообще не понятно, зачем она такая была нужна - с тем же успехом ее можно было и вовсе не надевать. По помещению гулял сквозняк, шторки периодически задевали медсестры и врачи, увеличивая щели между ними, открывая взору пациентов на других кроватях - все они представали не в самом выигрышном свете, как и сам Джаред сейчас. Слышался то звон инструментов, то обрывки фраз: ?Боюсь, на таком сроке мы не сможем вам помочь, можете обратиться в другую клинику, но, думаю, они вам тоже откажут?, ?Да, это инвазивная процедура, но будьте уверены, я делаю ее с закрытыми глазами?, ?Да, мистер Доу, я уверен, что это не пивной живот, а восьмой месяц?, ?Если будут боли, примите ибупрофен?, ?Глория, где чертов катетер??.

Джаред тщательно выбирал клинику – было страшно попасть в руки недобросовестного мясника. Он долго листал страницы сайтов с отзывами. У этой клиники был весьма впечатляющий рейтинг – девяносто семь процентов из ста и множество благодарностей, типа: ?Мне помогли избавиться от моей маленькой… проблемы?, ?Быстро. Надежно. Анонимно?, ?У доктора В. золотые руки? и так далее.

Джаред закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Дрожь пробирала его при мысли о том, что чьи-то чужие бесстрастные руки будут касаться его.

А может, стоило поискать какую-нибудь частную, жутко пафосную и дорогую клинику, типа таких, в какие обращаются за помощью звезды и другие публичные люди? Почему он раньше об этом не подумал? Хотя какая разница. Мраморные полы и позолоченные дверные ручки – это, конечно, красиво и радует глаз, но с его телом там делали бы тоже самое, что и здесь…И вдруг Джаред вздрогнул: он почувствовал, как в животе у него что-то напряглось и шевельнулось. Может, это был страх, а не ребенок…

- Нет! – сказал он строго. – Даже не пытайся устроить диверсию, ты еще не можешь давать о себе знать, а я – тебя чувствовать. Ты – горошина, и у тебя нет права слова. Не смей меня ни в чем обвинять! Я не плохой отец. Может, не идеальный, но хороший. Просто я не смогу… не смогу жить все эти месяцы в страхе.

Несколько секунд Джаред сидел, низко опустив голову и пытаясь сосредоточиться на своих ощущениях внутри, убедиться, что ему показалось. Наверное, и правда показалось, потому что больше он ничего не чувствовал. Лишь рука, в которой был зажат целлофановый пакет с одеждой, дрожала.Господи, что он творит?Простит ли его когда-нибудь Дженсен, если узнает? А он сам себя? А этот малыш?

Интересно, что будет сниться сегодня ночью всем пациентам этой клиники? Что почувствуют они, закрыв глаза – облегчение, радость или опустошенность? Опустошенность, которую чувствовал он в момент пробуждения в палате Святого Антония… страшную, холодную, невосполнимую.Первые месяцы после потери ему часто снился их ребенок – безликий и бесполый. Но Джаред знал, что он часть него.

Время от времени он забывал о пережитом на несколько дней или даже недель, но когда внутри наступало болезненное затишье, его мысли возвращались к событиям той ночи, и пустота в душе становилась осязаемой.Потери случаются и их отголоски остаются с нами навсегда, не всем удается примириться с пережитым, постигнув некий тайный смысл. Потеря не может быть началом чего-то нового и хорошего, потеря – это всегда лишение, выбоина внутри, отметка без срока давности.- Да к черту! – он спрыгнул с кушетки и сорвал с себя эту немыслимую сорочку.***Стены и пол были в пятнах крови, в направлении одной из палат тянулся след из красных нитей, будто кто-то тут полз, в противоположном конце коридора санитары грузили раненых на носилки, некоторые люди сидели прямо на полу, потому что каталок не хватало.

От этой картины у Сони, видавшей всякое, прошел мороз по коже. И она, в попытке стряхнуть с себя ощущение нереальности происходящего, закрыла глаза. А когда открыла их снова, заметила знакомую фигуру.

- Уилл! – из-за окружающей суматохи она успела позабыть, что он в клинике. - Ты не спишь…Уилл помогал какому-то старику с простреленной ногой усесться в кресло-каталку.

- Какой уж тут сон, - он разогнулся и повыше закатал рукава рубашки. - Я услышал выстрелы, сначала подумал, что это очередной кошмар…

- Добро пожаловать в Святой Антоний. Недавно мы лечили членов банд, один не выжил. Видимо, это месть.- Как вы? Кэти не пострадала? - в его глазах было только волнение о ней.- Кэти, к счастью, в порядке, но мы потеряли доктора Адамс – ее наставницу.- Мне жаль.- Прости, не стоило мне заставлять тебя остаться. Ты не смог выспаться, да еще оказался среди этого бардака. Не очень приятно, наверное, быть там, где стреляли.- Наоборот. По крайней мере, я не у телефона и могу хоть чем-то помочь. Будь я не здесь, я бы сошел с ума, переживая за Кэти…Соня хотела улыбнуться ему, но губы почему-то одеревенели.- Кстати, о Кэти. Она сейчас в палате с доктором Адамс. Скоро придут санитары, чтобы забрать тело, но она не позволяет никому приблизиться к себе и к Ванессе. Ей нужно прийти в себя, но я не знаю, как ее убедить поехать домой. Возможно, ты единственный, кого она послушает…

***Уилл зашел в небольшую палату и замер. Сцена, открывшаяся его взгляду, вызвала странные ощущения, перебивающие виденное раннее. На полу валялись свидетельства того, что недавно тут шла настоящая борьба за жизнь – бумажные и пластиковые упаковки из-под трубок и лекарств, использованные шприцы, ватные тампоны и скомканные салфетки. В центре - под койкой скопилась багровая лужа, от нее во все стороны расходились смазанные кровавые следы, будто демонстрируя фрагменты какого-то чудовищного безрассудного танца.Тело доктора Адамс было укрыто простыней, но не целиком, а только до груди, так, что ее мраморно-белое лицо можно было видеть. Казалось, она мирно спит.

Кэти сидела рядом, сложив руки на коленях и молитвенно склонив голову. Ее волосы смешались в беспорядке, медицинская форма и белый халат перепачкались в крови и выглядели неопрятными, но сейчас ей не было до этого никакого дела.

- Я очень сожалею, Кэт.

Он подошел и мягко погладил ее по волосам, поцеловал в висок. Кэти никак не отреагировала на его прикосновения и слова, так и осталась неподвижно сидеть, даже не моргая.

- Зачем? – вдруг произнесла она, изо всех сил стараясь не разрыдаться от бессильной злости.Сначала Уилл подумал, что она хочет знать, зачем группа бандитов совершила такое кошмарное злодеяние. Он молчал, не находя, что ответить.- Зачем существует медицина, если она не спасает? – закончила Кэти свой вопрос. - Зачем становиться врачом – тратить полжизни на учебу, проводить бессонные ночи за учебниками, дежурить по тридцать шесть часов в клинике, не находить время на себя и… какой смысл в этом всем, если мы бессильны?На это у Уилла тоже не было ответа.

- Это был долгий и трудный день, поехали домой. Тебе нужно отдохнуть.- Она была совсем одна, боялась, что окружающие ее люди оставят ее и предадут, - в отчаянии твердила Кэти, по-прежнему глядя в пустоту. - Я не могу ее оставить, я ее не предам...- Ты ее не предаешь, - уверил он, наклоняясь ближе. - Она знала, что дорога тебе.Кэти быстро смахнула слезы со щек и упрямо замотала головой.Полицейские знают, что значит терять ?своих?, это всегда больно и всегда неожиданно. Сложно признать, что кто-то, с кем ты здороваешься каждое утро, смертен.

Он не хотел лишать ее права скорбеть, но и оставить здесь не мог, а сама Кэти уходить отказывалась. Поэтому он бережно подхватил ее на руки и вынес из палаты - она была такой легкой, почти невесомой.

У парадных дверей Уилл поравнялся с Дженсеном, но оба предпочли не смотреть друг другу в глаза.Соня проводила их взглядом, наблюдая, как он прижимает ладонь к спине Кэти, поддерживает под колени и как безжизненно свисает ее рука. Эта картина всколыхнула в ней совсем несоответствующие ситуации чувства, и она отвернулась.

- Пообещай, что найдешь их, - сказала Кэти решительно и твердо, когда Уилл, уложив ее на заднее сиденье своего ?Сабурбана?, завел двигатель. - Найдешь этих подонков и сотрешь с лица земли, уничтожишь как тараканов. Что после этого их всех до одного привезут к нам в морг в пластиковых черных мешках…Он глянул в зеркало заднего вида и заметил ее мрачно горящие глаза.- Этого я пообещать не могу, Кэт.- Ты же коп.- Поэтому и не могу. Но обещаю, что мы найдем тех, кто это сделал - всех. И они ответят по всей строгости закона.Кэти, потерявшая всякий интерес к разговору, опустила голову на сиденье и вновь погрузилась в ступор. Голос ее зазвучал монотонно:- Значит, не такой уж ты и хороший коп, Билли.Дома - уже на кровати - он снял с нее туфли и накрыл одеялом. Но Кэти тут же повернулась со спины на бок, чтобы не встречаться с ним взглядом.Уилл присел рядом, понурив голову и прислушиваясь к ее неровному дыханию.***- Я здесь работаю, черт побери, отстаньте от меня! Мне нужно туда, срочно! Или я кого-нибудь ударю – вас, например, ясно? – услышал знакомый голос Дженсен и обернулся.

Отчаянно сражаясь с одним из копов – пока только на словах, Джаред пытался прорваться в приемное отделение.

Предвидя наплыв родственников пострадавших, полиция оцепила главный вход в считанные минуты. Когда Джаред выбирался из такси, больничная парковка уже была забита бело-голубыми ?фордами? с включенными проблесковыми маячками.- Пропустите его, - крикнул Дженсен копу. – Он и правда здесь работает. Я его знаю.

Джаред метнулся к нему – раскрасневшийся, с дрожащим подбородком и блестящими глазами.- О Господи, Дженсен! Я услышал о случившемся в такси на подъезде к клинике... Как ты?- Я цел, - поспешил успокоить его Дженсен.- Как такое вообще случилось?- Не спрашивай. Такси? – хмурая складка пролегла у Дженсена между бровями: - Ты куда-то ездил?- Да так... по рабочим делам, но они отменились. Много жертв?- Много. Пациенты в зале ожидания приняли на себя основную волну огня. И... доктора Адамс мы не спасли.- Сожалею. Дженсен, я... мы... я должен тебе признаться...- Я слушаю.Джаред улыбнулся, но в улыбке его отчетливо сквозила грусть. Ему нужно было так много сказать, но он и до новостей о стрельбе не знал, с чего начать, а сейчас и вовсе потерял всякие силы. Всю дорогу до Святого Антония он репетировал речь, думал, как бы лучше подвести разговор к главной теме. Но сейчас было трудно собраться с мыслями и во рту пересохло так, что слиплись губы.- Я…. – он растер лицо руками и поднял беспомощный взгляд на Дженсена, словно желая добавить что-то еще, но передумал. Вместо этого сказал: - Не знаю, как бы я жил, если бы потерял тебя. Опять. Я не хочу тебя больше терять!

Дженсен прикрыл глаза, страстно желая, чтобы этот день поскорее закончился.- Но не потерял же, Джей, - уверил он с чистой нежностью. - И не потеряешь. Никогда. Знаешь, я хочу уйти сегодня с работы пораньше, провести этот вечер с тобой и детьми.- После всего этого? Разве у тебя не полно работы?- Меня подменят. Хочу быть рядом с вами. Все, что мне нужно сегодня – это моя семья. Никаких встрясок, неожиданностей, взрывоопасных сюрпризов. Тишина и покой. Иначе я… возненавижу этот мир.- Ясно, никаких сюрпризов! Тогда я прямо сейчас заберу детей из сада и поеду домой, приготовлю на ужин что-нибудь… например, мясо по-бразильски, и мы будем ждать тебя. Что скажешь?- Мне нравится эта идея. Твое коронное блюдо – обожаю! Я немного помогу здесь и приеду. Идет?Джаред шагнул вперед и обнял его не в силах вымолвить больше ни слова.

Сейчас казалось совершенно невероятным, что они когда-то жили, не зная о существовании своей половинки.

Они так и стояли какое-то время среди перевернутых стульев, развороченных автоматов с газировкой и изрешеченных пулями реанимационных тележек, на полу, покрытом густым слоем сгустившейся крови. Кругом царил хаос. И они сейчас были в самом его центре. Как закруженная в вихре урагана щепка.

Единственный способ выжить, попав в свирепую бурю, это не размыкать объятий, не отпускать друг друга, чтобы не потерять навсегда.?Определенно неподходящее для новостей время?, - погружаясь в мягкое чувство покоя, думал Джаред.Он ощущал успокоительное тепло Дженсена грудью, давая себе возможность чуть дольше пожить в мире, где холодный липкий страх за еще одну крохотную жизнь, пока не был реальным.***Санитар направил тележку в двойную дверь морга и распахнул створки изножьем. В помещении, где стены были выложены кафелем, этот звук напомнил выстрел, и идущая рядом Соня, вздрогнула, испытав желание кинуться на цементный пол и прикрыть голову руками.

- Ванесса Адамс, - протянула она работнику морга, к халату которого была приколота карточка с именем: ?Доктор Ш. Розко?, папку с сопроводительными документами.- Доктор Ванесса Адамс? – уточнил тот, поправляя на переносице очки и недоверчиво поглядывая на очертания тела под простыней. – Она работала врачом в приемном, я пару раз пересекался с ней. Такая милая женщина… была. Че-ерт.

За сегодняшний вечер Соня с санитаром сделали немало ходок в эти безжизненные подвалы больницы – передавали в морг тела тех, кого так и не удалось спасти. Но, ни одного врача среди тех жертв не было. До этого момента.- Ну и денек. Как там у вас сейчас в приемном?В зале морга царил обычный полумрак, и Соне потребовалось время, чтобы ее глаза привыкли.- Все выглядит так, будто его обстреляли из автоматов.

- Может это странно прозвучит из уст ?парня из морга?, но я бы предпочел, чтобы на этом мертвецы закончились – мне уже хватит. Какого дьявола происходит в этом мире? Это неправильный мир. Его шестеренки крутятся не в ту сторону.- Слишком много боли вокруг. Мы так часто теряем и так редко находим. Но, наверное, этот мир всегда был таким. И будет. И все, что мы можем, это сражаться и идти вперед.

Доктор Розко подошел к стене с десятками дверцей из нержавеющей стали, отпер одно из крайних отделений и выдвинул поддон.Медсестры, как и врачи, сталкиваются со смертью постоянно и знают, какой многоликой она бывает. Соня тоже знала и встречала ее чаще, чем хотелось бы, но морг она не любила и была бы рада посещать его пореже. Это место наполняло сознание мыслями о торжестве смерти, покорности ей и о бренности всего сущего.Бесконечная пустота мира царила здесь.Стоя у стены хранилища и слушая гул холодильных установок, вдыхая тяжелый, наполненный запахами химикатов воздух, Соня наблюдала, как доктор Розко вкатывает поддон, на котором уже лежало тело, обратно в морозильное отделение.- Что ж, умереть на работе, которой предан, своего рода счастье. Если бы можно было выбирать, я бы остановился именно на этом варианте. Это лучше, чем врезаться в мусоровоз на автостраде. Попробуем утешиться этим, - сказал он и со щелчком замкнул дверцу.Под халатом у доктора Розко была надета футболка с надписью ?верю в единорогов?.- Правда, верите?- поинтересовалась Соня уже у дверей и кивком указала на надпись.Он развел руками:- Стараюсь. А вы?- Нет, - честно призналась Соня.Она чувствовала себя такой усталой и разбитой, что едва держалась на ногах. Уже в раздевалке, стаскивая с себя грязную медсестринскую форму, она набрала номер Эбби – ей жизненно необходимо было услышать сейчас голос близкого, родного человека:- Да, мой капитан, - ответила Эбби, громыхая чем-то на том конце трубки.Ну, хотя бы не ?фюрер?, и это радовало.- Привет, Эббс. Что делаешь?- Планирую пожарить попкорн и посмотреть кино. А ты проверяешь меня, да?- Просто хотела узнать, как твои дела.

- Ну… у меня сложный выбор: с сыром или с карамелью.

- И тот, и тот, - подсказала Соня, всовывая ноги в кеды.- Я лопну, - из трубки снова послышалось громыхание посуды.- На двоих. Я уже выхожу, скоро буду. Не против, если составлю тебе компанию? Что собираешься смотреть?- Что-нибудь, где много драк и погонь, и чтобы дядьки секси.Соня не сдержала удивления:- Серьезно? А почему не что-то романтическое, Эббс?- Потому что любовь и романтика отстой! То, что я подросток, вовсе не значит, что я должна любить сопливые мелодрамы, - ответила та. – Люблю, когда на экране лупят друг друга мускулистые симпатичные мужики… это круче саг про вампиров.

- Ладно, выбирай кино. Будем смотреть, как дерутся мускулистые мужики.- Симпатичные мускулистые мужики, - подсказала Эбби.

- Эббс… будь аккуратна с газом, хорошо.- Само собой, - ответила она с напускной серьезностью. – Я жарю кукурузу с детства – я в этом спец.- Люблю тебя, Эбби.Эбби недоверчиво хмыкнула, а потом, прежде чем разъединиться, сказала:- Ага. Ну, типа… я тоже.

ТВС

Stay tuned! >>> S05Ep18 SEASON FINALE Bad/Good NewsМузыка к эпизоду:S5 ●E17 ● Farewell Gun Salute?Ruelle - MadnessНачало эпизода: Уиллу снится кошмар - он пытается освободиться от петли, затягивающейся у него на шее. Он просыпается в холодном поту, Кэти пытается его отвлечь, но он спешно выбирается из кровати и уходит – Кэти гневно кричит ему вслед, что Кукольник разрушает их личную жизнь; Ванесса на приеме у врача обсуждает свою болезнь; Дженсен и Джаред разговаривают в душе – Дженсен признается, что обдумывает вариант преподавания вместо работы врачом.? Emika - Serious troubleКэти встречает в ординаторской Фелицию. Фелиция говорит ей, что они больше никто друг другу и уходит. Джаред заглядывает в ординаторскую и находит там Кэти, предлагая ей кекс, Кэти, занятая своими мыслями, не слышат его, и он уходит.?Emika feat. The Brandt Brauer Frick Ensemble - PretendУилл лежит в своей квартире без сна, Кэти звонит ему и сообщает, что не придет ночевать, а останется в клинике дежурить; Дженсен и Джаред разговаривают перед сном, Дженсен говорит, что любые поступки, которые люди совершают, остаются с ними навсегда, Джаред спрашивает его – будет ли он любить его, чтобы он не сделал.?Royal Deluxe - My TimeУилл смотрит на себя в зеркало в туалете полицейского участка и разбивает его, видя искаженное отражение себя.

?Kwabs - Last StandПосле того, как Уилл делится с Соней своими страхами, он теряет самообладание, эмоции берут над ним верх: Соня прижимает его к себе, он плачет у нее на груди. Соня укладывает его спать, он засыпает на больничной койке.?Zayde W?lf feat. Ruelle - Walk Through The FireДженсен осматривает приемное после обстрела; Кэти выбегает на улицу и находит раненную Ванессу; Дженсен, Кэти и Соня пытаются ей помочь, у Ванессы начинается кровотечение; Кэти умоляет Дженсена не сдаваться и продолжать реанимацию, Дженсен объявляет время смерти.? Ruelle feat. Fleurie - Carry YouДжаред сидит в палате клиники в ожидании врача и начинает разговаривать с ребенком, а потом уходит, не дождавшись приема; Соня находит Уилла в приемном, помогающего раненным, она говорит ему, что они потеряли доктора Адамс и это сильно отразилось на Кэти, ей сейчас нужен кто-то, кто мог бы ее поддержать, и этот человек – Уилл. Уилл выносит Кэти из палаты и идет с ней на руках к выходу, Соня и Дженсен смотрят ему вслед.? Gold Brother - Lose My FaithФинал эпизода: Кэти в машине признается Уиллу, что хочет увидеть тех, кто напал на приемное, в морге, Уилл отвечает ей, что не может выполнить ее просьбу. Он привозит ее домой и кладет на кровать, Кэти от него отворачивается; приехавший в клинику Джаред находит Дженсена и говорит, что не пережил бы, если бы потерял его в перестрелке, они стоят обнявшись посреди приемного и следов нападения; Соня и санитар отвозят тело доктора Адамс в морг.? Thomas Bergersen - HurtКредиты.