5. В шипах роз - алых и голубых (2/2)

— А танк стоит по самым скромным подсчетам десять миллионов иен, поэтому не светил бы ты карточкой, — ответил Кай, сумрачно усмехнувшись. Рик немедленно спрятал ее в карман и пробормотал, округлив глаза: — Но зачем нам столько? — Они умные ребята — этот Красный Щит. Но такие наивные. Они решили нас купить. Так как мы с тобой "высокоморальные", купить нас можно только очень, очень дорого. В стоимость входит молчание, пожизненное проживание без проблем и прочая необременительная чепуха. Но они малость проштрафились, отдавая нам деньги, потому что есть люди, которых не купишь вообще. Никак. И в этом их наивность. Что ты так смотришь? — Дэвид не мог так поступить. Он же друг отца... — печально и растерянно качал головой Рик. Кай с сожалением посмотрел на брата: — Ты смышленый, но многого пока не понимаешь. У Дэвида не оставалось другого выхода. Ему нужно как-то уберечь себя от хлопот, обеспечить конфиденциальность и нас обезопасить. Деньги могли бы решить проблемы. Это философия современной войны. — Но ведь сейчас мирное время…

— У человечества не бывает мирных времен, — непривычно жестко произнес он. — Это иллюзия, доступная в тех регионах, где не ведутся открытые военные действия. Войны бывают явные и скрытые. Причиной всему всегда является скрытая война, которая иногда перерастает в явную. Таков мир.

Рик подавленно замолчал и посмотрел в окно, тоскливо разглядывая солнечный пейзаж. Узкая улочка забита палатками с сувенирами и дешевой едой, в разные стороны сновали носильщики. Почти все в одинаковых, широких конусных шляпах из соломы — верное средство против солнечного удара. Кругом пахло на разные лады приготовленной рыбой и человеческим потом. У Рика впервые создалось неприятное впечатление о том, что он как-бы видит маскарад.

"Кай прав. Мир никогда не будет казаться прежним", — подумал он. Эта мысль страшила его. Ему хотелось вернуться, снова стать слепым и незнающим. Реальность не просто пугала, она сбивала с толку. Вот он — маленький мальчик Рик — начитанный, опрятный, послушный и насмотревшийся канала дискавери, в котором все передают так просто и понятно. А вот мир — страшный, сложный, неоправданно жестокий. Он цунами нависает над мальчиком, давит и небо и землю и вот-вот раздавит самого Рика. И что же, спрашивается, делать? А тут ещё Кай. Тащит его куда-то. Саю искать. Но ведь Сая другая. И не просто другая... Рик чувствовал каким-то внутренним наитием, что она — не человек. Наивные папины слова о дружбе и сплоченности как-то заметно теряли в весе в противопоставлении тому, что наблюдал Рик на самом деле.

Он вдруг подумал, посмотрев на Кая: “Ты знаешь больше меня. Но видишь меньше… Поэтому тебе не страшно, а я… я чувствую, что иду на смерть. И мне так одиноко”. — Идем, — внезапно сказал старший брат, поднимаясь с места. — Куда мы сейчас? — Искать Саю, — энергично ответил неунывающий Кай, становясь похожим на Джорджа, как две капли воды. “Но папа умер… Его идеология не спасла его”.

Эти жуткие слова, готовые вырваться у Рика, замерли у него на губах, и он застыл на месте от страха и нерешительности. Он опустил голову. Молчание продолжалось уже слишком долго, и Рик понимал, что надо что-то сказать, что-то сделать. Прямо сейчас. Немедленно. Брат смотрит на него. — Что с тобой? — Кай спросил участливо, спокойно. Рик вжался в сидение от тона этого голоса. — Мы... уже обыскали весь город. Послушай, если она ушла сама, не сказав нам ни слова, значит, она просто считает, что мы... не нужны или будем мешаться или… В этот момент Кай довольно бесцеремонно затолкал в рот брату креветку и мрачно посмотрел на него сверху вниз. Рик изумленно встретился с этим взглядом. — Кай, я серьезно. — Дай-ка я угадаю — ты предлагаешь оставить Саю, и просто вернуться домой?

Да, честно говоря, именно это Рик и предлагал. — Кай, ты просто поду... Немедленно в его рту оказалась ещё одна креветка размером побольше. Ответ явно был неверный. — Что бы всё съел, — отрезал Кай. — А то сил не хватит. Возможно, нас ждут поиски — сложные и долгие. Но мы будем искать. Кай развернулся и вышел из кафе. Рик, давясь едой, кинулся следом за братом.Все говорят о силе и о том, что нужно быть сильным, но эти расплывчатые термины ничем не объяснялись, оставались голословными, словно фантики или сказки. Быть сильнее, чтобы бежать вслед за братом, пока он сердито шагает вперед. Быть сильнее, чтобы принять этот мир таким, каков он есть, да ещё и себя вместе со всеми потрохами как-то соединить с этим миром. Просто быть сильнее, потому что... потому что иначе лавина, смерч из событий, людей, законов этого мира и войны просто сметет тебя и не заметит.

— Кай, подожди! — крикнул Рик, но внезапно, споткнувшись обо что-то, упал. Это был теннисный мячик, который ловко подкатился ему под ноги. Рик поднялся и огляделся в поисках владельца предмета. Он услышал высокий, девичий голос: — Эй, ты! Ты там не сильно ушибся? Может, кинешь мяч нам? Рик оглянулся на оклик и… Упал опять, но уже в переносном смысле. Ему махала рукой высокая, стройная и смуглая девочка с очень светлыми, карими глазами тепло-янтарного оттенка. Они, кажется, как зеркало, отражали в себе улицу и пыльную игровую площадку. Темные русые волосы ее были завязаны в два задорных хвостика. Она широко, обаятельно улыбнулась, глядя на опешившего Рика. Выглядела она очень худой, и платье на ней было довольно старое, но носила она его с такой непринужденностью, что на состояние одежды уже не обращаешь внимания. Рик постарался вернуться в реальность. Он беспомощно посмотрел на две жареные креветки, которые до сих пор сжимал в руках, сунул одну из них в рот да так, что чуть не поперхнулся, попытался выдавить нечленораздельное "лови!" и кинул, наконец, мяч девушке. Тогда последовал еще один шок. Стройная, весёлая незнакомка неожиданно неуклюжей, ломаной походкой поднялась на холм, и Рик увидел, что из-под подола платья видна только одна нога, а левая рука привычно управляется с костылем. Но Рик не ощутил ни смущения, ни жалости, только небольшую оторопь, потому что, не смотря на этот ужасный дефект, девушка казалась ловкой, целостной. Она излучала силу и уверенность. Ту самую, кто он искал в себе сейчас, пока догонял Кая. — Чего застрял? — спросил он, возвращаясь к брату, которого чуть не потерял в толпе. Увидев девушку, приветствующую их, словно старых знакомых, он перевёл взгляд на брата и улыбнулся. В этой улыбке, сделавшей Кая на пять лет старше и намного красивее, скользнула мудрость опытного человека. — А знаешь… мы ведь и правда вымотались за полдня. Давай-ка сделаем небольшую остановку. Девочка не играла в бейсбол, зато шумно поддерживала одних и подначивала других. По возрасту она была старше играющих мальчишек, но являлась им и тренером, и подругой и нянькой. Увидев, что Кай и Рик хотят присоединиться, она обрадовалась и объявила о перезапуске игры.

Дети с опасением посмотрели на долговязого Кая, который взглядом прожженого тренера по бейсболу оценил площадку и собравшихся. После чего объявил, что сейчас начнётся "серьёзная игра".

Рик знал, что его брат никогда не играл в бейсбол после травмы, и эта перемена в настроении Кая ему понравилась, послужив добрым знаком. Он смотрел, как старший брат важно ворчит, что об истинных правилах бейсбола тут ничего не знают и обещался поправить это недоразумение. Детишки глазели на него с благоговейным страхом, как на гуру, и слушали указания. — Ну, что вы трусите? — протянул Кай, увидев, что после очередного его броска вся команда в испуге разлетелась в рассыпную. — Это мяч, а не граната. Малышня так вовсе не считала. Кто знает, может они и были правы, считая, что мяч в руках Кая способен стать смертельным оружием по его желанию. — Я же кидал в середину! — возмущался Кай.

— На самом деле, он ещё совсем ребёнок, — неожиданно для себя вслух сказал Рик. Он участвовать в игре отказался, и сидел рядом с девочкой, которая с улыбкой наблюдала за действом. Рик осторожно скользнул взглядом по ноге, справедливо полагая, что инвалиды не любят, когда в открытую изучают их увечья. Нога у девочки отсутствовала начиная от колена. Не смотря на это, она не выглядела некрасивой или несчастной. Рик никак не мог отвести глаз от этой ноги. Она не казалось ему покалеченной. Скорее… это делало девочку еще более ошеломительно особенной и чудесной. — Чего смотришь? — спокойно спросила она, продолжая улыбаться. Рик вздрогнул и почувствовал, как у него горят щёки.

— Прости... — выдавил он, пытаясь понять, куда теперь стоит деть взгляд. — Ничего, — дернула она худеньким плечиком. — Я сама, если честно, иногда об этом забываю. Эх, жаль я не могу играть в бейсбол с остальными. Вот мой брат действительно здорово играл, — её глаза загорелись, — настоящий талант. Глядя на него, я думала, как это прекрасно — иметь способность делать всё, что пожелаешь. А ты не играешь? — спросила она, неожиданно быстро протягивая ему игровую перчатку. Рик испуганно подался назад от этой нежданной близости лица девочки и замахал руками, неуверенно улыбаясь: — Я? Что ты... Я не играю. Я не так силён в спорте, как мой брат. И ему немедленно стало стыдно, так как вспомнил, что отец частенько играл вместе с ним. Он сам не знал, почему так сказал, но исправлять было поздно.

— Серьёзно? — удивилась девочка, искренне считая, что каждый мальчик в возрасте Рика обязательно должен быть физически непоседливым и пытаться показать себя в бейсболе. — А чем ты тогда занимаешься? — Ну, я читаю, на компьютере играю. Разное делаю… Девочка посмотрела на Рика как-то странно и протянула, отводя взор: — Ого. У тебя есть самый настоящий компьютер. Значит, ты богач. Вот такая вот расстановка ценностей в социуме. Если у тебя есть возможность играть в бейсбол — ты просто везунчик, ведь тебе не оторвали ногу и есть мяч с перчаткой. Если у тебя есть компьютер и разные книги — это почти что заоблачно богатое существо с кучей возможностей, доступ в мир элиты и интересной информации. Девочка явно задумалась над этим. Рика удивила её реплика, и он пожал плечами: — Богач? С чего ты взяла? Это совсем не так. Мы — обычная... семья, — он повторил фразу отца, но тут же осёкся, посмотрев на Кая и вспомнив, что в кармане у него кредитка на минимальную сумму в десять миллионов иен. Он опустил голову, мучительно понимая, что хочет переменить тему разговора.

"Какие разные у нас миры", — подумалось ему. Взглянув на девочку, он понял, что она размышляет о том же самом, и Рику стало ещё более неловко. — Вы... можете позволить себе разное, чего не может большинство детей в этой стране. Отправиться в путешествие, питаться едой из кафе, играть в компьютер. Это свобода. А ведь мы с тобой почти одного возраста, — она с откровенным любопытством посмотрела на Рика. "Деньги, получается, это свобода", — грустно подумал Рик. Ему стало почему-то совестно за своё "богатство", и он по-прежнему не находил слов для ответа. Он раньше воспринимал семью, как данность. Богатство, как данность. Спокойствие, как данность. Но теперь всё это оказалось мишурой, шатким, карточным домиком. Раз — и нет у тебя свободы. Просто так. Просто кто-то больше и сильнее тебя захотел, чтобы у тебя её не было. Или раз — и потерял ногу или руку. И ты теперь изгой. Миру всё равно, какой ты. Возможно, про тебя снимут короткий, документальный фильм о жизни инвалидов, и ты будешь на камеру хвастаться, что ты и калекой чувствуешь себя неплохо. И никогда не скажешь, как тоскливо тебе становится порой и обидно. Словно прочитав его мысли, девочка неожиданно спросила, пристально глядя в небо: — А скажи честно — вам бывает одиноко? Одиночество в последнее время было заветной и больной темой Рика. Он быстро посмотрел на девочку. Этот откровенный вопрос, заданный с такой неподдельной непосредственностью немного выбил Рика из колеи, потому что ему захотелось взахлеб рассказать ей всё, что он думает, но на выручку ему подоспел высокий, худой и смуглый, как и все здесь, парень старше Кая. Лицо его украшали большие, старые очки. — И ты здесь, — с улыбкой сказал он Рику, - Обычно на этих матчах только один зритель — Муи.

"Муи", —медленно произнёс про себя Рик, взглянув на девочку. Он подумал, что это имя напоминает ему что-то забытое, теплое, ассоциирующееся с давно погибшей в автокатастрофе мамой.

— Ты иностранец? — полюбопытствовал парень в очках. — Да. — Я только что с ним познакомилась, — бодро отрапортовала Муи. — Это Рик, а там, — она указала в сторону поля, — Кай. — Ясненько. Я пришёл, чтобы спросить, не забыла ли ты принять таблетку. "Это, наверное, от болей", — подумалось Рику. — Забыла, — смущённо призналась Муи.

"Вот бы увезти её на Окинаву. Денег хватило бы, чтобы поставить ей протез, показать ей компьютер", — он посмотрел в сторону Кая и подавил тяжёлый вздох. — Муи, какая беспечность, — покачал головой парень, - Это дорогое лекарство, а ты получаешь его бесплатно.

— Можно я досмотрю игру, а потом обязательно приму пилюлю? — улыбнулась Муи. — Только не забудь. — Честное слово, не забуду! Когда он ушёл, она вздохнула: — Не люблю эти пилюли. Мне от них почему-то кошмары снятся. Упс, вот мне и попало, — она подмигнула Рику, но вдруг пошатнулась, и стала падать. Рик подхватил её, но успел увидеть серьезное, напряженное выражение глаз девочки и то, как она прикусила губу от боли. Сердце Рика заныло. К тому же, лицо Муи снова оказалось слишком близко, и он покраснел до корней волос, поспешил отвести глаза и помочь ей встать.

— Спасибо, — как ни в чём ни бывало улыбнулась она. — Ты оказался очень добрым. Я часто видела богатеньких детей. Обычно они даже не смотрят на таких, как мы, но ты и твой брат на них совсем не похожи. А потом снова стала наблюдать, как играют дети. У Рика продолжало колотиться сердце, он чувствовал в груди разливающийся жар, и он не мог найти причины для

этого незнакомого ему чувства. Только смотрел на Муи и никак не мог отвести от нее глаз. Чувство это было мучительным, похожим на начало простуды, но в то же время настолько упоительное, что от непривычки Рик отдался ему целиком. Когда Муи поймала на себе взгляд Рика, то попросту не поняла его и простодушно спросила, что это с ним такое. Он ничего не смог ответить, только уставился в песок под своими ногами и улыбнулся.*** Увидев усталое лицо напарника, небрежно расстёгнутую, вчерашнюю рубашку и отсутствие еды в номере, Джулия укоризненно покачала головой: — Ты же не машина. Иногда надо питаться. И бриться, — добавила она, но потом склонила голову с полуулыбкой: — Хотя, небритость тебе к лицу. Дэвид машинально отметил, что сама Джулия выглядела безупречно. И при этом проработала над оставшимися ключами весь вечер. На ней красовалось фиолетовое, китайское платье на старинный манер — с высоким воротом-стойкой и длинным разрезом от подола к бедру. Он посмотрел на Джулию, ничего не ответил, взял карточку из её рук и сел за компьютер. Она нарочито эффектным, значимым жестом поставила на стол пакет с продуктами.

— Я питался, — сообщил на это Дэвид. — В каком году? — невинно поинтересовалась Джулия. — Эй, а меня почему никто не спрашивает? — немедленно подал голос Льюис. Она одарила его снисходительным взглядом, и толстяк засмеялся.

Сварив кофе, она незаметно подсунула чашку ничего не подозревающему Дэвиду. Тот машинально, не глядя, сделал глоток, остановился. На его лице отразилось понимание того, что не ел он действительно давно, а кофе очень вкусный. Он поставил кружку обратно и снова углубился в работу. — Ты ничего не сказал про платье. Как тебе?

Дэвид сначала не ответил. Такие дружеские, флиртовые стычки были в порядке вещей. Мельком окинув ее взглядом, он буркнул: — Нормально, — и вернулся к работе. Но Джулия была мудра. Она знала, что если железобетонный Дэвид стоически смотрит на женщину с каменной мимикой и говорит скупо, значит, под этой мимикой есть то, что он скрывает. Она медленно улыбнулась. — Становится жарковато, а? — вновь подал голос Льюис. Фраза была с двойным смыслом — все это поняли.

— Джу, тебе действительно идет платье. Дэвид просто высох от недоедания, и у него помутился рассудок. — Хватит заигрывать с моей подчинённой, — немедленно повернулся к нему американец, казавшийся полностью погруженным в работу. — Ты так и не сказал, выяснил ты что-нибудь или нет. — Теперь она, значит, "твоя подчиненная", — хмыкнул Льюис, но, увидев в голубых глазах напарника лед, тут же поднял руки. — Полегче. У меня для тебя кое-что есть, взгляни, — он вытащил из нагрудного кармана пачку фотографий и протянул ему. Джулия нахмурилась и спросила: — Это погибшая девушка? Дэвид переглянулся с ней и понял, что думают они об одном и том же. Ученица была темноволосой и темноглазой, с благородными чертами лица и азиатским разрезом глаз. Похожа на Саю. — Первая фотография и первая жертва, — заговорил Льюис. — Смерть наступила от полной потери крови. Остальные четыре пропали без вести, но и их фото у меня есть. Угадайте, кого они все напоминают…

— Утром Сая звонила? — спросил Льюис. — Да. Она была на колокольне. Она сказала, что на нее напал рукокрыл. Странный тип, носил маску… И у него оказалась голубая роза. Дива там. — Кто-то из ее шевалье повредился рассудком? — предположил Льюис. — Девочкам закружили головы. Каждую из жертв он заманивал по ночам этим огоньком свечи. Ученицы украдкой поднималась на колокольню для встречи с таинственным поклонником и уже не возвращалась.

— Сая останется в лицее, и вторая стычка с рукокрылом неизбежна. Это даст нам время отслеживать перемещения Delta-67, — он посмотрел на монитор, где его ждали результаты работы Джулии. — Параллельно с этим Сая и Хаджи отыщут на территории нужный нам контейнер с инвентарным номером. — Ты пытался найти информацию о директоре школы, — напомнила Джулия. — Удалось что-то выяснить. — Его портрета нет в наших базах данных. Среди Шевалье Дивы есть опасные твари, которые ни разу не засветились в системе… Похоже, он один из них. Шевалье появлялись и умирали, это может быть новенький или хорошо замаскировавший свою личность, старый. Сае придется ликвидировать его. — Дэвид, ты говорил, на ней только разведка, — несколько напряженно пробормотала Джулия. Он, помолчав, кивнув: — Но, если там Дива, мы всё-таки рискнем использовать Саю. Мы слишком долго шли к этому.*** Следующей ночью мы пробыли на колокольне почти около часа, но “призрак” не появился. Он не оставил никакого послания.

— Он бывает здесь частенько, — заметил я. — С чего ты взял? — спросила Сая. — Тут почти нет пыли на поручнях, словно он сидел или облокачивался на них. — Вероятно потому, что отсюда он наблюдал нечто важное для него, — Сая оглядывалась по сторонам и вдруг нахмурилась. — Смотри, Хаджи, не знаешь, что там находится? Она указывала мне на заброшенную часть лицея. Она была не отреставрирована и разделялась от нового здания трещиной в земле. У часовни недалеко я видел неухоженный сад. Кроме этого места, ни одно не вызывало подозрений, но потом я кое-что заметил… — Окна. — Что? — С этой колокольни видна большая часть окон в жилом крыле. Он следил за девушками. На лице Саи изобразилось отвращение: — Извращенец… Ты пытался отыскать директора? — Он исчез, — ответил я. — На территории почти нигде нет его запаха. Старайся быть осторожной в лицее, хорошо? Он должен находиться поблизости, просто умело скрывается от меня. — Нам нужно посмотреть, что находится на заброшенной территории сада. — Проникнем туда завтра. Если тебя не будет всю ночь, возникнут подозрения, — ответил я. Мне не нужно было убеждаться и искать доказательства. Я чувствовал, что Дива спит там и видит свои сны, запеленованная в кокон, запертая в бронированном контейнере. “Я могу сделать это прямо сейчас, — подумал я. — Я могу прямо сейчас отнести туда Саю. А потом…”. — В чём дело, Хаджи? “Она ничего не помнит. Дать ей свою кровь? Тогда Сая всё поймет сразу…”. — Мы можем всё закончить. Прямо сейчас. — Что ты имеешь ввиду? Она посмотрела на меня слегка встревоженно. “Это убьет ее. Сегодня? Сделать это сегодня?” — Не молчи, Хаджи! Что случилось? “Хотя бы еще один день!” Я монотонно пробормотал, заставляя себя: — Завтра. Мы отправимся на заброшенную часть сада ночью. И всё закончится. “Я должен выполнить ее приказ”.