мечты и пожелания (1/1)

Ника теперь кажется какой-то более спокойной. Она меньше смеётся, куклу реже трогает, к соседям по палате почти не лезет. В столовой спокойно себя ведёт, доедая еду до последней крошки, а на чужую боль либо не реагирует, либо морщится. На свою боль реагирует точно так же. И спит она крепче, и разговаривает понятливее. Только вот, как долго это всё длиться будет?— Ты как себя чувствуешь? Девушка поднимает взгляд на врача, свои худые ноги к своей груди руками прижимая. Тело иногда ломит, кости ни с того, ни с сего, сами по себе хрустят, а во рту иногда чувствуется привкус крови. А в сознании видится та картина, где её во время экзорцизма выворачивает. Она пожимает плечами, мол, не знаю. — Ну как, — врач отпивает кофе из своей кружки, запах которого разноситься по всему кабинету. — Знаешь, просто не хочешь говорить. — Нейтрально, — тихо говорит она. — Безумные поступки совершать ещё хочется? — мужчина облизывает свои кофейные губы, слегка поморщившись. Ника снова подимает плечами, покачивая головой: — Не знаю. Мужчина делает какие-то пометки на бумажке, посматривая на девушку.— А что тогда хочется? — Я не знаю, — девушка смотрит в пол, а потом резко голову поднимает, сканируя странным взглядом помещение: будто бы ищет выход для себя; ищет вещь, которой можно было убить врача; ищет место, где можно было бы спрятать труп. Мужчина слегка настораживается, но вздыхает разочарованно, откладывая синюю ручку вбок. Он выравнивает документы об стол, отодвигает полупустую кружку с кофе в сторону и смотрит на пациентку. — Тогда, может быть, ты чего-то желаешь? Смысл вопроса тот же, но для таких, как Ника звучит совершенно иначе. — Я... не знаю, — устало вздыхает она, чувствуя, как в уголках глаз собираются солёные слёзы. — Я хочу домой.***В мысли нагло лезет умерший друг, он видится перед глазами, а его хриплый голос звоном звенит в ушах. Трэвис вздыхает, смотря в окно, на котором мороз разные узоры нарисовал: они похожи на замёрзшие волны в океане. Правда Фелпс их никогда не видел, да и вообще никогда на море не был. Это всё дело фантазии, не более. Искусанные губы слегка жжёт, а чёрные глаза устало прикрываются. С одной стороны на него давит умерший девять лет назад друг.А с другой — Сал Фишер — любовь всей его жизни.Сала с ними нет уже больше месяца. Трэвису разрешено приходить. Посидеть сбоку. Трэвису сказано, что с ним случилось. И попрошено сохранить это в тайне, пока всё не встанет на свои места.Голову заполняют ужасные мысли: может ему лучше умереть?Но если Сал вернётся? Что он будет делать?Фелпс отрывается от окна, садясь на свою койку и растирая лицо ладонями. Сил никаких уже нет — хоть ты начни плакать и орать. Никто не спасёт, не поможет. — Пошли на улицу! — решительно говорит Ларри, вставая с койки. — Когда снежинка упадёт на нос — загадаем желание! — и смотрит на Эшли, которая ногти свои кусала. — Пойдём! Девушка с кровати поднимается, стопы в тапках пряча, а Трэвис вздыхает устало. Он не пошёл бы. Но раз желания...***Они стоят на заднем дворе, где снега очень много и смотрят на небо, которое уже темнеет. Большие снежинки красиво падают на землю, а у Трэвиса в голове одно — вот бы сейчас в снежки с Салом поиграть, а потом прибежать в их съёмную квартиру, вместе тёплый душ принять и прыгнуть под одеяло, перед этим сопливый фильм включив. Фелпс бы дарил младшему тёплые поцелуи и обнимал бы крепко. Шептал бы, как сильно он его любит, что никому не отдаст и никогда его не отпустит. А Сал бы улыбался ему сладко, целовал бы в ответ и смеялся, когда Трэвис начал бы его щекотать. А потом оба они уснули бы, а в телевизоре главные герои кричали бы от непонимания друг друга, кидаясь дорогой посудой. Но в жизни не всё так сладко. Они оба в психушке, в которой Сал теперь бродит в неизвестности, а Трэвис стоит на заднем дворе и ждёт, как дурачок, пока ему на нос снежинка опустится, чтобы бессмысленное желание загадать. Почему бессмысленное? Потому что оно никогда не сбудется. Трэвис в этом уверен на сто процентов. Но вот бы сейчас стоять здесь вместе с Салом... Эшли и Ларри уже смеются, потому что загадали свои бессмысленные желания. И в бессмысленные снежки начали играть. Трэвис поднимает голову к небу снова и вздыхает. Бессмысленно. Снежинка легко на смуглый нос приземляется и Трэвис улыбается уголком губ. А, может, не бессмысленно. — Я хочу, чтобы это всё закончилось. И как можно быстрее.Он стоит с поднятой головой и закрытыми глазами минут пять, пока в него не влетает снежок, кинутый Ларри. Трэвис отшатывается, а потом смеётся. — Пошли!***Работники больницы выглядят раздражёнными и грустными. Они бегают по кабинетам, какие-то бумаги нося с собой, которые чуть ли из рук не выпадают. Трэвис моргает часто, ничего не понимая. Было бы привычно в коридоре услышать болезненный и истеричный вопль и бежать на этот звук, чтобы помочь, чтобы спасти. Но сейчас здесь слышны только шаги, разговоры докторов и санитаров, и где-то вдалеке смех. Обычный смех. Не истеричный, не болезненный, не сумасшедший. Простой. В палате, как и всегда, делать нечего. Трэвис берёт книгу в руки, открывая её и листая пожелтевшие страницы. Пытается вчитаться в слова, но не может. — Как дела? Фелпс вздрагивает, а потом смотрит на куклу, которая сидит на прикроватной тумбе Ники. — Я вижу, что тебе плохо? — Трэвис на это лишь глаза закатывает, садясь на свою кровать, снова пытаясь читать. — У тебя же не получается, тогда почему ты продолжаешь читать? — Билли моргает часто, руками по тумбе стуча. — Какая тебе разница? — спрашивает спокойно Трэвис. — Ты же был выключен, тогда как ты можешь разговаривать? — он поднимает взгляд на куклу, вопросительно вскидывая бровь. — А почему ты уверен, что у тебя нет галлюцинаций? — кукла слегка улыбается. — Ты уверен, что ты сейчас не один где-то сидишь, пытаясь себя обманывать? А вдруг ты вообще мёртв! — и хихикает, потому что Трэвис правда об этом задумывается. — Ладно, — Билли снова часто моргает, а потом улыбается устрашающе: — включив меня в двадцатый раз, я продолжу включаться сам. — А почему именно в двадцатый? — Подумай! — Билли машет своими маленькими ступнями, которые спрятаны в детские кроссовки, хлопая в такие же маленькие ладоши. Выглядит как маленький ребёнок. Они сидят в молчании, только хлопанье рук куклы слышно. В палату вдруг заходит Эшли с Ларри, которые на пути в палату где-то затерялись, и Ника, которая грустно смотрит себе под ноги. — Не знаю, — отвечает ему блондин, а кукла издаёт смешок, пожимая плечами:— Значит, знать тебе это и не нужно.