I. (1/1)

Грэм Карпентер открыл глаза.В окно пробивался тусклый свет солнца. С тех пор, как небо над Окмонтом нахмурилось тучами навечно, он не бывал другим. Люди перестали зашторивать окна, стремясь скорее поймать каждую крупицу солнечного сияния, нежели спрятаться от него. Вот и сейчас тяжёлая ткань была откинута в сторону, позволяя сероватым от плесени – борьба с этой напастью считалась бесполезной даже среди особо чистоплотных богачей, на неё все давно махнули рукой – лучам свободно заполнять комнату, оседая на тёмно-зелёных обоях.Потянувшись, Карпентер откинул одеяло и сел. Подъём дался ему на удивление легко, несмотря на то, что спал он едва ли четыре часа. Он отметил также отсутствие ставшей привычной лёгкой головной боли. Опустив взгляд, Грэм заметил ещё одну любопытную деталь – его руки не дрожали.Однако у главы семьи не было времени сидеть в постели и предаваться размышлениям о том, с чего он так хорошо себя чувствует. Раз Кэй сделал ему сегодня такой подарок, стоит воспользоваться им в полной мере. Грэма ждал длинный список повседневных дел, который не становился меньше, сколько бы усилий он ни прикладывал.Подбодрив себя мыслью, что дорога в тысячу миль начинается с первого шага, Карпентер встал и прошёл к туалетному столику. Едва бросив взгляд на своё отражение в большом зеркале, старательно очищенном от любой грязи совместными усилиями Бенджамина и нескольких младших слуг, он застыл в недоумении.Его лицо.Оно было чистым.Ни единого следа шрамов. Глаз на месте, словно и не покидал глазницы, смотрел ясно и прямо. Повернувшись чуть боком, Грэм убедился, что и его ухо совершенно цело. Коснувшись кончиками пальцев скулы, он ощутил только гладкую кожу. Более того, он почувствовал собственное прикосновение. Таким событием он не мог похвастаться уже многие годы.Никаких догадок о возможных причинах столь внезапного исцеления светлую голову Карпентера не посещало. Последний раз проведя пальцами по щеке, он попытался убрать руку от лица.Больно.Кончики пальцев будто бы прилипли к коже. Осторожно потянув, Карпентер увидел, как она натянулась следом за ними. Они надёжно пристали друг к другу, хотя он не заметил никакой липкой грязи, которая могла бы к этому привести. Манипуляции с ножницами отпадали, как слишком опасный вариант. Пришлось сделать глубокий вдох и, зажмурившись, резко дёрнуть.Кожа порвалась с неожиданно громким треском, и её неровные лоскутки повисли на руке. Резкая острая боль пронзила щеку, по которой тут же заструилась горячая кровь. Морщась, Грэм попытался было зажать повреждённое место, но вовремя отдёрнул руку – не хватало ему повтора.Эта предосторожность помогла мало. Он вновь заглянул в зеркало – кожа продолжала осыпаться у него на глазах, обнажая мышцы и зубы. Глаз нелепо выпятился из глазницы и через пару мгновений лопнул и потёк, смешиваясь с кровавым потоком. Несколько секунд – и правой половины лица как не бывало.На этом разрушение плоти не остановилось. Оно продолжалось дальше. Грэм застыл на месте, шокированный и парализованный болью и страхом. Он не мог оторвать взгляд от поверхности зеркала, где видел свой стремительно проступающий вместо лица голый череп…В нос ударил запах гнилья.Грэм проснулся с коротким криком, сев на кровати и автоматически прижав ладонь к лицу. Изуродованную часть жгло, словно на неё вылили расплавленное и раскалённое добела железо. Дыхание сбилось. Торопливо ощупав щёку, Карпентер убедился, что шрамы никуда не исчезли. Сейчас его это успокоило. Но боль продолжала терзать его, хотя он отлично знал – всё, что на этой части лица могло чувствовать, выгорело вместе с кожей.Поджав ноги, он уткнулся в свои колени и тихо заскулил. Спальня была темна. Вряд ли он проспал больше часу-двух, рассвет ещё даже не начинался. Все домашние спят, нет смысла будить их из-за кошмара. Нужно только успокоиться. Он немного перевозбудился, пока работал. Это бывает. И фантомные боли тоже. Они случались после госпиталя, и никто не говорил, что они исчезнут навсегда. Это пройдёт.Но сколько бы Грэм ни увещевал себя, он не был уверен, что вернётся сегодня ко сну.***Ночные кошмары не были для Грэма чем-то новым. Он свыкся с ними, как со своими шрамами и любыми другими неизбежными следами, оставленными войной. По мере того, как Великая Война уходила всё дальше в прошлое, он спокойнее спал ночами. Грохот орудий превратился в эхо, кровавые пятна поблекли, крики затихли – он мог теперь без содрогания смотреть на собственный мундир за стеклом. Он почти без отвращения рассматривал своё лицо в зеркале каждое утро и вечер.С этим проклятым зеркалом и творилось что-то неладное, заставившее Грэма усомниться в стойкости и цельности собственного рассудка.Он как раз собирался отходить ко сну, когда какие-то пятна на стекле привлекли его внимание. Сперва ему показалось, что это игра теней в отсвете лампочки, и только потом он заметил, что эти пятна движутся. Даже становятся больше. Заинтригованный, он подошёл вплотную к зеркалу. Его отражение, на удивление чёткое, частично перекрыло пятна, как если бы предмет, создавший их в зеркале, находился у него за спиной. Но, обернувшись, Грэм ничего не увидел.А пятна всё росли. Их очертания изменялись на глазах. Следом за уже возникшими появлялись всё новые, пока их нестройные ряды не заполнили всё в границах витой овальной рамы. Карпентер прищурил глаз, силясь рассмотреть, чем же он были.Едва размытые образы обрели ясные очертания, у него похолодело в груди.Лица.Много. Не меньше двух дюжин. Они смотрели прямо на него. Изуродованные. Разбитые. Заляпанные кровью. Их мёртвые глаза светились потусторонним зеленоватым светом. Некоторые щеголяли пустыми глазницами. У каких-то не было носов. Грэм готов был поклясться, что разглядел серые извилины мозга в глубокой трещине посреди лба одного из них. Они улыбались.Порванными ртами, остатками губ, повисшими на коже и жилах челюстями.Их улыбки излучали угрозу.Невольно отшатнувшись от зеркала, Грэм сделал шаг назад. Далеко отойти он не успел. На плечи легли чьи-то крепкие руки, удержавшие его на месте, и неприятно знакомый голос прошептал в самое ухо:– Куда-то собрался, Карпентер??Генерал Першинг*?.Он произнёс это имя одними губами, не издав ни звука. Разумеется, никакого генерала тут нет! Откуда ему взяться в Окмонте? Он сидит сейчас в своём офисе где-нибудь… чёрт знает где. Грэм никогда не хотел знать. Он также не хотел ни видеть, ни слышать этого человека когда-либо ещё. Даже новости о нём приводили его в ярость. И вот теперь…Чужие ладони сжали его плечи с такой силой, что стало больно.– Без тебя не начнём.– Без тебя не начнём! – вторил генералу голос из зеркала. Тот самый солдат с разбитой головой. Он выступил вперёд, прижав бледную ладонь к стеклу. – Покажи, как стрелять краутов**!По рядам прокатился уже знакомый возглас, перемежавшийся лишь вопросом ?Куда-то собрался?? и недовольными криками. Теперь два десятка ладоней давили на зеркало с той стороны, силясь прорваться в комнату.Стекло не выдержало такого напора. Оно треснуло, но осколки не покинули рамы. Это разозлило толпу за ним ещё сильнее – их кулаки забарабанили по упрямой прозрачной преграде, и этому бешеному яростному стуку вторил сумасшедший смех Першинга, раздавшийся за спиной Карпентера. Шум всё нарастал, сливался в дикую какофонию, где уже проступал свист артиреллийских снарядов, визг пуль, грохот взрывов.Пожалуйста, только не снова.Только не туда опять.Грэм не мог позвать на помощь – язык онемел и не слушался. Не мог даже закричать – горло сдавило спазмом от запаха гнили, гари и пороха. Он мог только беззвучно молиться, чтобы это прекратилось…Когда шум стих и образы исчезли, Карпентер обнаружил себя на полу, сжавшимся в комок, с лицом насквозь мокрым от слёз. С трудом приподнявшись на локте, он бросил испуганный взгляд на зеркало.Оно действительно было разбито. Гладкая поверхность превратилась в чёрную бугристую паутину трещин, где отражение комнаты распадалось на множество маленьких копий самого себя. Грэм со стоном опустился обратно на доски, обхватив голову руками.Что же это такое?