День 1.2. Лучший друг (2/2)

– Что за странные вопросы! – вздрогнул парень, отшатнувшись от стойки. Владелец на них поглядывал как-то невзначай, краем глаза. – Ты же поступил на факультет литературный? Так почему нет-то?– Представь, – прислонился к спинке стула теперь Анго. – Я писал сочинение на свободную тему и препод сказал, что я слизал тему у одного писателя. Которого ни разу не читал.– Мне кажется, он придрался с ничего, – озвучил свои мысли Сюдзи, следя, как из чайника льётся кипяток в кофейную гущу.– Я так же ему сказал, – мягко сказал юноша, после чего посмотрел на друга. – Так этот проныра нашёл книгу писателя и ткнул в полностью скопированный текст, хотя я ни разу этого не читал.

У Сюдзи похолодело внутри.– Думаешь…– Знаю, – кивнул парень, кивая владельцу, когда ему поставили на стол кофе. Сюдзи тоже улыбнулся и кивнул, принимая свой кофе на подставку. – И, помня твоё отношение к этой теме, хочу спросить.

– Ты мой друг, – улыбнулся парень самой яркой улыбкой, на которую способна его израненная душа. И испепелённая. Правда эта улыбка была более настоящей. – Давай оставим это для реального мира, да?– Конечно, – кивнул друг, медленно касаюсь круга чашки и как-то грустно улыбаюсь. Сюдзи боялся, что это из-за него выражение лица Анго такое… кислое. Даже с неким страхом посмотрел в бездонные синие глаза. – Знаешь, я прочитал ?Войну и Мир?, – Анго отпил из своей чашки. Сюдзи же крупными глотками выпил полкружки, всё ещё пристально следя за движениями друга. – Думал, верну как встречу. Вышло как-то спонтанно.

– Да ничего, – поставил кружку на подложку юноша. – Она мне не сильно понадобится в ближайшее время. А, точно…– Да, Сюдзи, – сощурил глаза Анго и впился взглядом в сидящего рядом друга. – Мне интересно знать, от кого в этот раз я тебя ?спасал?.– Всё те же, – невинно сказал парень.– Да-да, Дан-кун написал мне с вопросом, не со мной ли Сюдзи-кун, – тёмноволосый сделал акцент на суффиксе. – Я попытался избежать ответа и услышал то, что ты обещался сходить по магазинам с ним и одноклассниками.– Он врёт! – яро ответил Сюдзи. – И… и мне просто не дали выбора! Вот. Тем более, – парень взял кофе в руки. Горячо. – Я не соглашался.

Анго, видимо, позабавила эта ситуация, юноша услышал, как тот разразился тихим смехом.

– Нет, ну правда, Анго-о-о. Они меня хотели потащить куда-то, а зачем оно мне?– Я ответил, что у меня были к тебе дела, и уже разошлись.

Сюдзи посмотрел на друга непроницаемым взглядом, прежде чем достать мелочь из кармана с чаевыми – кофе оказался прелестным, даже не поскупился, вау, оставить благодарность за горький вкус с небольшой толикой корицы в запахе.

– Я надеюсь сегодня дочитать ?Преступление и Наказание?, а потом засяду за анализ. Посмотришь? – Сюдзи немного наивно посмотрел на друга, который достал из-за пазухи небольшой блокнотик с ручкой.

– У меня были наметки для рассказа, в следующий раз расскажу после того, как ты принесёшь свой анализ, – записал что-то в книжечку друг. – А теперь я покурю и отвезу тебя домой.– Я могу сам доехать, – Сюдзи ответил с немного обиженным тоном, будто ему не доверяют и после посмотрел на потолок.С Анго приятно даже просто молчать. Он хлопал по карманам, пытаясь найти сигареты и зажигалку. Видимо, оставил в общежитии. Это бывало с другом в последнее время. На лице у него была озадаченность, губы изогнулись в странном выражении.

– Ты пока доедешь, пройдёт больше времени, чем если я тебя довезу до твоей станции автобусной, – аргумент. Сюдзи лёгкой рукой залез в карман своей красной кофты, которая висела на спинке стула, и достал оттуда пачку, которую недавно стащил у Анго, на случай если тот забудет. – О, ты…– Знаешь, я тебя очень хорошо знаю, как и то, что ты оставил их у себя в комнате, наверное, в столе, где ёкай ногу сломит, – ответил Сюдзи, протягивая другу сигареты, тот как-то недоверчиво потянулся и открыл пачку... – Не одну не брал в рот, что ты смотришь!... – юноша слишком эмоционально это сказал для друга, которого знают, как облупленного.– Ты мой спаситель, – показательно смахнул воображаемую слезу Анго, сдерживая смех, и взял одну никотиновую палочку.

Сюдзи укорительно посмотрел на него, готовый в любой момент заявить о своём недовольстве, словно ребёнок. Ему не почти-восемнадцать, максимум лет десять. Когда небо было ближе и яснее, нежели сейчас. Впрочем, парень чувствовал себя явно в своей песочнице, находясь с человеком, с которым по-настоящему тепло. Один из миллиардов, что живут на Земле. Ему повезло иметь друга. Возможно, поэтому он и не сломался ещё. Сюдзи прямо чувствовал эти путы, сдерживающие его от падения, следил за каждым движением, настроением друга, разговоры ни о чём и пустяковые обиды, которые заканчиваются смехом. Что за странные мысли для такого пустого человека? Юноша решил дальше не задумываться над этим. От него осталось немного в этом мире.Друг попросил зажигалку у владельца, после того встал с насиженного места и вышел на улицу, под навес у входа. Колокольчик тихо прозвонил ещё пару секунд, издавая утихающие звуки, будто по воде идут круги. Все окна уж залило мелким дождём, который немного участился за то время, которое они сидели в кафе.Сюдзи взял в руки кружку и допил свой кофе, поглядывая, как машины проезжают мимо. Всё здание тихо гудело, но это не было нечто из ряда ?недостатки?, просто придавало… изюминку этому месту. Юноше хотелось ещё вернуться сюда. Напиток был восхитителен, отмечает не в первый раз, оставляя монеты на столе и забирая кофту, которую хоть выжимай, со шлемами. Мокрая ткань неприятно липла к коже. Юноше казалось, он искупался в воде и так и не сменил одежду. Неприятно. Но забирать куртку у друга было бы сверх наглостью, пусть и в тёплое время Сюдзи чуть не срывал с него этот элемент гардероба. Обычно повязанная на поясе клетчатая синяя рубашка сейчас была надета как нормальная одежда, а не как кусок ткани. Друг смотрел куда-то наверх, на крышу высотки, выдыхая клубы никотина из своего рта, как-то задумчиво переведя взгляд на друга, когда тот стал надевать шлем, а второй протягивая ему. Сюдзи заметил, как Анго светится от счастья. Возможно, они похожи больше, чем он когда-то думал. Встретились два одиночества.Правда, надевать одной рукой шлем это писецки неудобно.– Я думал покрасить их. Твой украсить цветами персика.– Сакура пошла бы твоему шлему, – протягивает аловолосый, отчего оба заливаются смехом (Сюдзи сначала не то хрюкнул, не то хрякнул, издал непонятный звук), что немногочисленные прохожие оглядываются на них.

Анго быстро потопил свою сигарету в образовавшейся луже у ног и выкинул окурок в мусорное ведро, стоящее в паре шагах от выхода в кофейню, после чего взял из дрожащих от холода пальцев друга шлем и вернулся в заведение. Сюдзи вдыхал воздух полной грудью, полный выхлопных газов и чего-то неприятного, от чего выворачивало. Обычный запах города, только утроенный, он душил физически. Покрытый серыми красками мир… Юноша следил, как он сереет с каждым днём, полный разочарований. Дождь, барабанящий по земле и по лужам, смывал цвета. Жизнь, конечно, ещё не закончилась, но смысл в таком существовании? Всё-таки надел шлем и оглянулся. В окне входной двери видно, как тёмноволосый парень отдаёт зажигалку хозяину, ярко улыбаясь, а потом, откланявшись, направился к нему. Анго вышел из кофейни и, поправляя волосы, что было нелогично, направился к байку, надевая попутно свой шлем. Сюдзи глянул на небо, ожидая, когда друг заведёт свою машину. Кажется или реально темнеет?– Кстать, если хочешь, можем сейчас заехать за книгой, – сказал Анго, прокричал, когда Сюдзи примостился сзади.– Да мне не срочно это нужно, – беззаботно ответил парень, прижимаясь к кожаной куртке. – Поехали уже.Они тронулись. Глаза сами закрывались, а мир вокруг сливался в одну сплошную линию. Сюдзи прикрыл глаза и подумал, что дома его ждёт тёплая вода в ванной и тёплая кровать, в которой он не заснёт, по крайней мере час точно, а проспав пять часов встанет без возможности уснуть. Поэтому он наслаждался моментом, вдыхая затхлый воздух в шлеме. Опять чувство, будто кто-то перекрыл доступ к кислороду. Сюдзи не задыхался, просто не мог пока вдохнуть полной грудью, от этого он начал бы кашлять, а лишний раз шевелиться он не хотел.

Они остановились на первом же светофоре. День клонился к вечеру, на дорогах было много машин. Анго зашевелился, отчего и сам юноша поднялся, открыв глаза и моргнув пару раз, пытаясь смахнуть состояние сладкой неги, в которой он провёл несколько минут. И немного вопросительно посмотрел на друга, который посмотрел на небо, затянутое тучами. Да, дождь усиливался, Сюдзи поёжился и вернулся в исходное состояние, правда решил понаблюдать за тем, как нервные люди за машинами постукивают по рулям и нервно поглядывают на время. Почему-то Сюдзи начало казаться, что их поездка затянется на долгие часы. Впрочем, они-то и до сюда ехали довольно долго. Свет сменился, и Анго газанул, причём резче, чем обычно. Видимо, друга не впечатляла возможность приехать в общагу за полночь. Хотя он мог остаться на ночь в своём доме, что находится по пути к дому Цусима. Но, подумать если, этот труженик не останется на ночь у родителей, а поспешит свалить к себе. Он делил комнату в общаге с Миёши Тацуджи, парнем, который очень любил реветь и был первокурсником, которого, по стечению магических обстоятельств поселили к Анго. Не будем говорить, что этот чудак был гением, который был младше Сюдзи на год. Юноша даже помнит, как его показывали по телевизору.Сюдзи подумал, что его друг очень хороший, раз не бросает эту плаксу. Даже завистно немного.– Кстати, забыл, как Миёши-кун? – спросил на очередном светофоре Цусима, приподнимаясь со спины, любопытно смотря на то, как человек в соседней машине переговаривается с женой (у обоих были кольца одинакового типа).– Я после института сразу к тебе рванул, – пожал плечами друг, наваливаясь на сидящего позади друга под возмущённое ?эй!?. – И уложился, так что я сегодня его не видел, утром ушмыгнул до того, как у меня будильник прозвенел.– Сядь нормально, Анго-о, – умоляюще протянул Сюдзи, пытаясь в это время не упасть с сидения, но вовремя загорелся разрешающий свет и пришлось экстренно сесть нормально и поехать, как нормальные люди.Сюдзи начало казаться, они останавливались на каждом углу, на каждом светофоре, перед каждой упавшей перед их глазами каплей. Время тянулось слишком медленно, а проплывающие мимо машины вновь сливались в одну кучу. Юноша пытался следить за чем-нибудь, цепляясь взглядом за яркие билборды, какие-то призывали в аниме-магазины, какие-то в продуктовые. Казалось, они в Акихабаре. Там Сюдзи был пару раз и то с родителями, в детстве. А билборды там и правда до ужаса большие. А эти были поменьше, но такие же яркие, впрочем, и те вскоре перестали появляется. Улицы наполнились тьмой, народу уменьшилось, тени перестали ходить по тротуарам, а количество машин уменьшилось в три раза точно, только высотные дома, в окнах которых горели огни. И тени в окнах, порой выглядывающие из окон в сырую ночь. Уже довольно стемнело, не вырви глаз, конечно, но было довольно тихо. Для Токио, главная оговорка, это никак не сравнится с деревней, в которой слышно, как человек на улице дышит (а ты находишься дома, в своём футоне и пытаешься не попасться родителям, то что ты не спишь в поздний час, а пишешь на страницах книг заметки и делаешь закладки, чтобы утром встать и посмотреть, как читается и что обозначает то или иное кандзи). Так что ещё многолюдно, но видно, как все торопятся по домам. Сюдзи пригляделся и увидел, как одна из теней ускользает между домами. Количество людей уменьшалось, машин тоже. Как-то незаметно ночь подкралась.Дождь всё ещё шел, прибавляя унылости. Капли барабанили по шлему, но их звука Сюдзи уже и не различал, привык. Руки окоченели на пару с ногами. Юноша буквально их не чувствовал, даже пошевелить не мог. Ранее хлюпающие ботинки теперь отдавали холодом. Словно тот мороз вернулся, хотя он ещё не расстался с другом. Но он чувствует, как при этой мысли всё леденеет.Юноша не заметил, как они выплыли, по-другому и не сказать, на сельскую дорогу. Сюдзи заметил семейные поля и попытался спрятать вдох за кашлем. Вот он и дома. Не сказать, что он рад, просто очередной день завершился, оставив за собой чёрный никотиновый осадок, хоть он и не курил. Просто в который раз думал, как его отец умудрился выкупить национальный парк под рисовые поля. Ему, конечно, всё равно, даже когда Цусима-сан объяснил это количеством населения в Токио, которое возросло за последние три десятилетия на сорок процентов. Юноше кажется, он понимает, почему его отца-политика так ненавидит народ.Они в какой-то момент остановились. Сюдзи посмотрел на свой дом через стекло шлема с неким пренебрежением.

– Снимай шлем, приехали.Точно, маска.– А-а-а, встаю.

Юноша вскочил с железного коня своего друга, но не спешил снимать шлем, пока его вещи медленно доставали. Одежду хоть отжимай, как и его волосы. Наверное, они выглядят ужасно. Сюдзи словил кинутую в него сумку, чуть ли не упав. Наверное, со стороны это выглядело смешно, раз Анго хохотнул.– Только не попади в аварию, – с этими словами аловолосый отдал шлем другу, тот его тут же засунул под сидение, ощущение, будто там чёрная дыра в собственное подпространство. – Я серьёзно.– Ой, да ладно тебе, Сюдзи, ты ж меня знаешь, – после чего пожал руку, Цусиме аж поплохело. Он берёт свои слова обратно, сейчас он чувствовал всё, руки, что онемели часы назад, приняли все прелести тяжелой ладони.

– Больно же! – вскрикнул, убирая руку. – Поэтому и говорю, что знаю тебя. Бывай.– Соберёмся ещё, – ответил Анго, запрыгивая на байк. – О, и передай своей матушке мои теплейшие пожелания.

– Едь уже, – двинул по плечу друга, отчего тот, расхохотавшись, поехал обратно. ?Скатертью дорога? было как-то недосказано между ними.

Сюдзи, проследив, как чёрная тень исчезла вдали, обратив внимание на тихий дом с табличкой ?Цусима?. Юноша коснулся пальцами холодного металла и немного толкнул вперед калитку. Не поддавалась. Парень пытался вспомнить, где его ключи. Вроде, во внутреннем кармане сумки. Продрогшими пальцами, пытаясь не залить водой всё в сумке, он пытается достать связку. Холодная, так же, как и сами врата. Юноша щурится, пытаясь понять, какой ключ подходит к скважине, а после вставил нужный и повернул. Щёлк. Парень открывает калитку, скрипучую. Свет на кухне горит, как и на втором этаже. Наверное, отец дома, ужинает. А, это же его тень в окне. Может, составить ему компанию? Юноша мотает головой, закрывая калитку и направляясь к входной двери, которая также закрыта. Хорошо, ключи не убрал. Руки дрожат, попасть в скважину труднее. И, когда получается войти наконец-таки в дом, Сюдзи скорее ввалился и скатился по стенке, попутно закрывая дверь, он выдыхает. Тут тепло. Одна из немногих положительных моментов по возвращению случившихся с парнем. Зонтик занял своё место на крючке, после чего сумка отправилась на пол, точнее, юноша снял ремень с себя, сумка и так лежала на полу вместе с ним. Ноги, промокшие и продрогшие, еле вылезли из ботинок, а следом полетели и носки. Сюдзи, морщась, посмотрел на свои пальцы на ногах. Скукожились, а кончики побелели. Парень чуть не взвыл, но помня, что находится дома, откинул голову на стенку, прикрывая глаза. Прямо на секунду, прежде чем встать на ноги и, захватив сумку с обувью и, соответственно, носками, направится в уборочную, где стояла стиральная машинка.

Она была в подвальном помещении, две лестницы, одна поднималась на второй этаж, где была его комната и ванная, одна из двух, вторая спускалась как раз вниз. Света не было. Сюдзи уставши протопал мимо кухни, где громко работал телевизор на каком-то новостном канале, который смотрел Цусима-сан, повернувшись спиной к проёму. Он, конечно, слышал, как байк притормозил у дома и как он громко завалился в прихожей. Парень решил, что сегодня отец в настроении, раз ничего не сказал. Или новости были настолько увлекательными. Оба варианта, впрочем, рабочие.

Мокрые ступни издавали ужасный звук при соприкосновении с полом, так ещё и оставляли следы. В уборной парень щёлкает переключателем, открывает машинку и кидает в барабан всё добро, которое было на нём. Включая ботинки и носки. Похоже, завтра он идёт в школу в запасной одежде, если уснёт до того момента, как машинка прокрутит последний оборот. В любом случае парня не заботит, что нужно стирать цветное, чёрное и белое отдельно. Он просто кидает всё, заблаговременно вытащил сигареты и телефон из карманов, засыпает порошка чуть ли не в два раза больше, закрывает машинку, ставит на нужный режим и запускает. Она, бедная, издаёт писк, и потихоньку начинает заполняться водой. Тут лежали сложенные юкаты, как раз на тот момент, как сейчас. Сюдзи надевает одну и, подвязав поясом, убирает в карман сигареты и телефон. На экране светилось время. Полдевятого. Ого, как время пролетело.

На кухне ярко, отец всё ещё сидит, развалившись на стуле, как император. Хотя и тот не позволял себе такие вольности. В юкате болотного цвета. В то время как парень был в бежевой и с цветами персика. Ну любит он цветы, это что, запрещено?– Опять ты в девчачьем, – протянул Цусима-сан, на мгновение отвлекшись от ковыряния палочками риса. Сюдзи было больно, но нужно отшутиться. Так его видят все в доме.

– Ой, Одо-сан*, здесь никого нет, а это первая попавшаяся, – пожал он плечами, заглядывая в холодильник, ища, чем занять свой желудок, чтобы тот сильно не беспокоил.

– Каждый раз одна и та же, – подметил Цусима-сан, отпивая саке из своей чашки.

– Я просто везучий, – веселым голосом объявил Сюдзи, доставая из холодильника бенто, которое он забыл сегодня утром взять и поставил его в микроволновку. – Ты же знаешь.– Да, – уставши протянул отец. – Опять ты с тем, как его, Сакагучи-куном?, гулял?Блин, а началось всё так хорошо!– Одо-сан, прошу, он же просто общается со мной, – микроволновка издала звон, и парень достал оттуда бенто, поставил на стол и потянулся было за палочками. – Анго просто…– Мне плевать, – Сюдзи почувствовал, как по коже прошёлся мороз от этого, полного ярости голоса. Тихой ярости. Цусима-сан не повышал голос, зато наполнил его ядом. – Этот парень портит тебя. Прекрати с ним общение.Парень встал со стула, на который сел пару секунд назад, хлопнув по столу с палочками, тихо сказав: ?Готисосама?, удалился из кухни. Он так и не притронулся к ужину.

В ванной было тепло, мысли заволокло дымкой. Вода горячая. Парень в этот момент снимает юкату, которую надел буквально двадцать минут назад, вместе с заколкой, распускает косичку, и смотрит на себя в зеркало. Что за измученный вид, под глазами засели тёмные сливовые тени, не сходящие месяцами, а ореховые глаза выглядели такими стеклянными, без намека на блеск жизни. И кости. Точно. Их было хорошо видно. Волосы спутаны, непослушны и лезут из всех щелей. Парень осматривал себя, пусть и знал, насколько он плох в последнее время. Лучше сесть в ванну и забыться. Вода плещется, когда он садится туда по шею, откидывается головой на бортик и смотрит на потолок. Жарко. Хорошо. Глаза закрываются сами по себе, а губы сами выдыхают слишком длинный и тихий стон.

Насколько он ужасен, раз с его ненавидят одноклассники и общаются только из жалости? С таким-то неудачником и дружить? Сюдзи смешно. Как ком накатывающая печаль сейчас застряла в груди и тянула. Словно камень. И в то же время там хранилась чёрная дыра и пустота. Это такая привычная тяжесть, роднее матери, прочно засела и не отодрать. И холод. Сидя в горячей ванне, он чувствовал, что снова замерзает. И задыхается. Юноша скатился по бортику, полностью погружаясь под воду. Слишком хорошо, теперь всё правильно. Теперь он обязан задохнуться. Лениво двигаться. Парень бы так пролежал вечность, если б не потребность в воздухе. Глаза щиплет. Парень трёт их, после чего смотрит на запотевшее зеркало, после чего взгляд цепляется за тонкий канцелярский нож, лежащий неподалёку. Юноша дотянется, не выходя из ванны. А потом помыть волосы с телом. Или лучше?...Сюдзи намыливает тело со всей силы, волосы уже скрипели от чистоты, после с яростью смывает химию с кожи и тянется за ножом. Всплеск воды. Орудие так удобно располагается в руке, как влитое. Юноша так просто приставляет лезвие к коже на ноге, которая была уже в полосахот прошлых порезов. Больно, но эта боль отрезвляет, поэтому парень, выдыхая, протыкает кожу. Жжёт. А потом проводит от самого колена по бедру в сторону паховой области. Алая жидкость вытекает витиеватым дымом в мыльной воде. Всплеск, Сюдзи прикасается к соседнему шраму, на другой ноге, и так же протыкает кожу, надавил сильнее, было больнее, даже зашипел. Получились почти идентичные полосы на двух ногах. Потом ещё одна, которая удачно пересекла красную полосу. Кожа у порезов заалела и запылала. Это забвение, парень делает вторую полосу на другой ноге, пытаясь надавить ещё сильнее. Он давит, кровь вытекает. Больно. Слишком больно, но чем сильнее и серьёзнее рана, тем слабее он чувствует тянущее чувство в груди и душевные раны. Он уповал, делая очередной порез. Он слишком труслив, чтобы совершить суицид. Слишком слабый. Руки как-то сами опускаются после десятого пореза. Надо смыть воду, которая немного порозовела. И обработать раны. Так, чтобы никто не увидел. Ну, как всегда, впрочем.

Намного приятней наносить ранения, нежели их потом обрабатывать, но это того стоит. Вся эта боль… весь этот эскапизм.

Надо повесить одежду. Сюдзи больно идти с порезанными и незамотанными бинтами бедрами. Просто перемотал тряпками, чтобы не стекала кровь и не впиталась случайно в юкату. На телефоне время: одиннадцать с копейками. Всё как в тумане, он вешает одежду, после чего поднимается обратно на свой этаж, очень тяжело. Видимо, нанёс ранения сильнее, чем обычно. В глазах, конечно, не темнеет, но что-то Сюдзи подсказывает, что скоро это тоже проявится, и если он скорее не уберётся в комнату, то только разговорами и криками это дело не закончится. Он и так еле-еле держал себя в руках.

Сняв юкату, парень рухнул на матрас, чуть зашипев, когда шлёпнулся бёдрами. Тяжело хотелось спать. Усталость навалилась, приковав железными цепями к себе. Поставив телефон на зарядку (осталось много непрочитанных сообщений и двадцать три процента) и перевернувшись так, что одеяло окутало всё тело, Сюдзи сладко прикрыл глаза… и не провалился в сон, а просто вслушивался в звуки дождя и ветра, стучащего в окно. Непогода усиливалась. Вероятно, завтра будет мерзкий моросящий дождь. Сюдзи со стоном перевалился на другой бок, открыл глаза и посмотрел на окно, в котором тяжёлые тучи загородили небо. Организм устал, желая отдыха, а парень в надежде смотрел на дождь, чтобы скорей отключится. Так у него больше вероятность не проваляться полночи. Но юноша не желал спать сам. В разрез с организмом. Самообман, чтобы уснуть, не сработал. Глаза как-то сами закрываются, но приходится их поднимать. Сюдзи опять повернулся и посмотрел, как за дверью кто-то прошёл. Наверное, это отец, значит, уже за полночь. Просто хочется спать, отрубится, провалится и не существовать. Хотя бы пару часов. Немного отдохнуть от этого мира. Часы всё тикали, отсчитывая секунды. Просто, блин, он готов молится уже на сон. И на то, чтобы кровь не попала на футон. Юноша сжался в комочек, будто защищаясь от мира, кутаясь сильнее от холода. Ему кажется, что кто-то гладит его по голове, но это явно его больная фантазия от недосыпа. И от голода, которого он давно не чувствовал.