Глава 15 ?Список смертников? (2/2)

Лиам не сдерживает порыв и начинает губами вытирать мои слезы, целуя то в щеки, то в лоб, то в нос. Я плачу и смеюсь, не в силах его оттолкнуть, хоть и знаю, что, скорее всего, ему больно. Разбитая губа парня, наверное, ужасно жжет, касаясь соли в ручьях моих слез.

Странно вообще, что меня даже не отвращает его кровь на лице, не отвращает грязь и весь потрепанный, искалеченный внешний вид. Та я, которая была до войны, уже лежала бы в обмороке, увидев Лиама в таком состоянии. Но многое поменялось. Я изменилась. Когда я чуть успокаиваюсь, Лиам прижимается к моему лбу лбом и мы так и сидим, молча прижавшись друг к другу и прикрыв глаза.

Открыть глаза меня заставляет только прикосновение его рук к моему лицу, а затем – мягкий, короткий, но такой бесценный и эмоциональный поцелуй. То электричество, мурашки, и бабочки в животе, которые я почувствовала, не смотря на весь мрак нашей ситуации – не забыть никогда. После поцелуя мы еще раз обнялись, и я была настолько неосторожной в своих объятиях, что заставила Лиама застонать. Как бы он не пытался скрыть свою боль, я все же, умудриласьзадрать его одежду и увидеть.… То, что привело меня в шок. Вместо его рельефных мышц, пресса, красивых родинок и просто потрясающей кожи я увидела… Большие, кровавые синяки. Они были везде, кровь залила почти все участки его кожи.

Так вот, почему его лицо почти цело – Лиама избили более извращенно и болезненно, нежели просто поставить фингал под глазом.-Все в порядке, - Лиам тут же опустил одежду, пытаясь скрыть все то, чего я еще не увидела. – Никки, я в порядке. Я просто не знала, что сказать. Как, черт возьми, что-товообще можно сказать в такой ситуации? Я просто прижала ладонь ко рту, пытаясь придушить рвущийся наружу всхлип. Стоило мне только успокоится – я вновь просто задыхаюсь. Это слишком тяжело.-Все хорошо, - Лиам тут же притягивает меня обратно к себе, обнимая и успокаивая. С его губ срываются теплые слова, он целует мои волосы, лицо, но я просто не могу успокоиться. Перед глазами стоят его синяки. Мне никогда не забыть эту картину. Черт возьми, я ведь столького навидалась в лазарете! Почему же не так больно? Все дело в том, что это мой Лиам?

Я не знаю, когда я успокоилась, но после ручьев слез наступила тишина. Вся наша маленькая искалеченная компания умостилась у дальней стены, прижимаясь, друг к другу, чтобы сохранить тепло.

Мы так и сидели, обмениваясь острыми, даже жгучими шутками и разговаривая обо всем на свете. Слезы слишком часто омывали лицо каждого из нас, ведь все мысленно понимали, что новое утро может стать последним. Сейчас в камере было тихо. Ночь взяла свое, и все уснули, включая и искалеченных плененных в соседней камере. Правда, каждый из них периодически болезненно стонал.Только я не спала. Просто не могла уснуть. Мысли ранили слишком сильно, пока я лежала головой на плече Лиама и сжимала его ладонь в своей руке. На моих коленях лежала Сэмми, и ее тихое сопение звучало слаще колыбельной.

Я играла с ее волосами второй рукой, пытаясь запомнить на ощупь шелк ее волос, их мягкость и бархат. Даже отвратительные условия проживание не испортили ее красоту, а, наоборот – с каждым днем Сэм все больше походила на солнце, которое затмевало все и вся своей красотой. Тяжело вздохнув, я убрала руку с волос племянницы и разрешила себе коснуться волос подруги, которая дремала, положив голову на мою Саманту. Как же я люблю всех людей, которые находятся сейчас рядом. Что, черт возьми, делать с этой любовью? И как не сойти с ума, понимая, что каждый из моих самых близких людей находится в опасности? Столько вопросов, и как всегда – нет ответов. Наверное, к утру я умру от того, что мои мысли разъедят мозг.-Ты тоже не спишь? – вдруг, раздается шепот, и я вздрагиваю.

-Не могу уснуть.-Я тоже, - подруга поднимается ивыпрямляет спину, прижившись к стене. Затем, она смотрит на меня и чуть заметно усмехается.-Что? – я непонимающе вскидываю вверх бровь.

Смотреть на ее искалеченное, избитое лицо, которое еще и улыбается – одна из худших в мире пыток. Душа в этот момент обливается кровью.-Ничего, - она еще шире улыбается. – Просто кое-что вспомнила.-Не хочешь поделиться?-Хочу, но ты меня убьешь за эти слова.-Уж лучше я, чем кто-то из этих гамадрил, - пытаюсь пошутить я, и подруга усмехается, реагируя на шутку. – Выкладывай, подруга.-Я просто посмотрела на ваши переплетенные ладони, - взгляд девушки опустился к нашим с Лиамом рукам. – И вспомнила, как.… Как вы обнимались несколькими часами ранее.-Мне неловко, что вам пришлось это видеть…. Я просто не смогла сдержать порыв…-Нет, Никки, ты не понимаешь.… Я хочу сказать, что ничего прекрасней и болезненней одновременно я еще не видела. То, как он на тебя смотрит, как ты на него…. Ваши чувства витали в воздухе, заставляя меня прочувствовать каждую чертову эмоцию, которую вы излучали.-Джинн….-Ни один фильм, ни одна книга не сравнится с той картиной, которую я увидела сегодня, - голос подруги задрожал. – Он так тебя любит, Никки. Это читается в его глазах, его жестах, его прикосновениях к тебе.… То, как он тебя обнимает… Боже, я хочу, чтобы меня однажды тоже так обняли, понимаешь? Обняли, поддавшись всепоглощающему чувству внутри. Я хочу, чтобы однажды меня кто-то тоже так полюбил, Никки. И я завидую тебе, ведь у тебя есть Лиам.… Я не знаю, что сказать ей. Просто не знаю, как отвечают на подобные слова, и даже после раздумий не могу найти ответ. Так что моя рука просто тянется к ее ладони, которую я обхватываю и сжимаю. Глядя на девушку со слезами в глазах, я просто шепчу короткое ?спасибо? и она кивает.

В дружбе с Виржинией мне всегда нравились именно те моменты, когда она понимала меня без лишних слов. До войны мы просто хорошо общались, но ужасающие события сделали из нас подруг ближе, чем вообще можно представить. Она – моя фронтовая сестра. И я люблю Джинн за ее огромную душу, ее отдачу, ее тепло и советы.-Никки, - подруга отрывает меня от раздумий. – Как ты думаешь – что будет с нами?-Я не знаю, - мой голос предательски дрожит. – И не хочу знать.-Просто… Мне так страшно, Никки.

-Все будет хорошо, - я сжимаю ее руку и натянуто улыбаюсь, пытаясь ободрить подругу. Она искусственно усмехается на секунду и затем вновь становится печальной до бесконечности.-Как думаешь…. – чуть слышно спрашивает Виржиния. – Умирать больно? Внутри все сжалось. Ее вопрос в очередной раз загнал меня в тупик, заставляя сердце пропустить один удар.-Просто я.… С тех пор как очнулась, не могу перестать думать об этом.-Думаю, это терпимо, - набравшись смелости, шепчу я. – Боль сносная, а затем ты закрываешь глаза и уносишься в другой мир. Мир, где жизнь гораздо лучше этой.-Только что заядлая атеистка намекнула на существование рая, - Джинн хихикнула. – Не думала, что услышу что-то подобное от тебя.-Последние события вернули мою веру в бога, - я тяжело вздохнула. – Ведь кроме слепой веры больше ничего и не остается.Джин затихает, обдумывая мои слова.-Никки, - голос подруги тих, но он полон грусти и боли. – Я никогда не говорила тебе это, но… Я безумно рада, что однажды встретила тебя.

-Джинн…-Не перебивай, Николь. Я тут речи толкаю! – Виржиния как всегда все переводит в шутку. – А если серьезно, то я хочу сказать тебе ?спасибо?. Спасибо за все, что ты для меня сделала, и спасибо за эти годы дружбы. Без тебя бы я не справилась. Сердце болезненно ноет, а слезы все-таки капают по щекам. Я понимаю, насколько ей сейчас страшно, и это вдвойне отражается на мне. Моя подруга опасается, что у нее больше не будет возможности сказать мне все, так что с ее уст срываются искренние и душераздирающие слова.-Как и я без тебя, - я улыбаюсь, тяжело всхлипывая. – Спасибо, Джинн. За все спасибо. Я очень сильно тебя люблю.-Я тебя тоже, - по щекам девушки тоже струятся слезы, но она улыбается и вдруг поднимается на колени. – Глупо, но я безумно хочу тебя обнять. Девушка осторожно склоняется и обнимает меня так, чтобы не разбудить ни Саманту, ни измученного Хемсворта. Я обнимаю ее одной рукой в ответ, пытаясь сдержать всхлипы, которые рвутся наружу.-Не смей говорить, что тебя обнимают без любви, - шепчу на ухо подруге я. -Ведь я действительно очень сильно тебя люблю. Подруга лишьвсхлипывает в ответ на мои слова и целует меня в висок, после чего отстраняется, усаживаясь на место. Я вновь протягиваю к ней руку, и мы переплетаем ладони, обмениваясь тяжелыми заплаканными взглядами.-Тебе нужно поспать, - шепчу я, и та кивает, соглашаясь.

Я знаю, что она не уснет, но больше не хочу провоцировать ее слезы. Страдать в одиночку тяжело, а смотреть на страдания родного человека в этот момент – невыносимо.Подруга умащивается рядом, прижимаясь к моей Сэм и в скором времени я слышу ее сопение. Слава богу, уснула. Не знаю почему, но в эти секунды я безумно захотела поцеловать Лиама, так что прижилась губами к его плечу, не желая будить.

Закрыла на пару секунд глаза, запоминая теплоту его кожи и близость тела. Я никогда не хочу забывать каково это – чувствовать защищенность даже на лезвие ножа, когда он рядом. Вздохнув, я вернула голову на плечо к своему мужу и закрыла глаза. Сон все-таки взял верх над моим разумом, разрешаю изболевшемуся сердцу отдохнуть…. Тяжелый скрип грат пробуждает меня, и я тут же распахиваю глаза.Несколько мужчин в масках входят внутрь и я хватаю Сэм за руку, в надежде, что моей силы хватит, чтобы удержать ее.

Все мои ?сокамерники? тут же подпрыгивают, просыпаясь, и каждый смотрит на происходящее с таким же шоком, как и я. Мужчины в масках двигаются к нам, пока мы, забитые в угол, прижимаемся друг к другу, сходя с ума от страха. Я сама не осознаю, как оказываюсь прижата рукой Лиама к стене. Он заслонил нас своим телом, заграждая от этих мужчин. В глазах – отвага и мужество, пока в сердце только лишь желание защитить самое ценное, что у него осталось. Один из мужчин в черных маскахвыставляет вперед автомат, пока второй пересекает камеру и хватает в охапку Лиама, поднимая его с пола.-Нет!- я тут же хватаюсь за него, пытаясь удержать, но раздается выстрел, пуля пролетает в нескольких сантиметрах от моей головы.-Следующая попадет! – рычит мужчина в маске, и Лиам тут же убирает от себя мои руки.

-Все нормально, Никки, - он кидает на меня взгляд, в котором читается ?сядь и сиди, или я сам тебя застрелю? и поднимает руки вверх, сдаваясь. Мужчина тут же толкает его в спину и Лиам пятится, еле устояв на ногах. Затем, гамадрил в маске заламывает Лиаму руки и выводит из камеры.-Куда вы его уводите? – я тут же срываюсь на ноги и кидаюсь за ними, но дверь камеры захлопывается прямо перед моим носом. – Что вам от него нужно? В ответ – тишина. Лиам оборачивается на меня, упрекая взглядом за то, что я подвергаю себя опасности, за чтоего наказывают очередным ударом. Я обхватываю граты пальцами, сжимая их с такой силой, что кажется, костяшки сейчас сломаются.

Когда все покидают помещение, я так и смотрю им в след, не в силах двинуться с места. Не знаю, сколько проходит времени, но я сползаю по гратам на пол и поджимаю под себя колени. Сэм подходит ко мне и обнимает, Джинн повторяет за моей племянницей. Мы так и сидим, молча, пока часы тикают, хоть и до безумия медленно. В реальность меня возвращают тяжелые шаги в конце коридора, которые начинают приближаться. Мы, как загнанные в западню антилопы, пятимся к уже знакомому углу, стиснувшись и дрожа. Кто из нас следующий? Уж лучше это буду я, ведь скоро мои мозги просто взорвутся. К камере подходит вторая партия мужчин в масках, и мы только плотнее прижимаемся друг к другу. Они отпирают дверь и заходят внутрь, затем наставляют на нас дула пистолетов и приказывают Саманте выйти вперед. Я тут же становлюсь перед племянницей, заслоняя ее своим телом и задрав подбородок, пытаясь казаться смелой, в тот момент, когда коленки дрожат.-Не ее, - шепчу я, после чего шумно сглатываю. – Пожалуйста, она ведь ребенок. Возьмите меня. Мужчины переглядываются, и один из них тут же хватает меня за руки, вытягивая вперед. Сэмми цепляется за меня, не отпуская и плача, но мужчине это не нравится, так что одним резким движением он отдирает ее от меня, толкая. Саманта падает на пол, но она вскакивает, и в этот момент я смотрю на нее так же, как утром смотрел на меня Лиам – с приказом отпустить. Джинн обхватывает мою племянницу, не разрешая глупить, в то время, когда мне заламывают руки и выводят из камеры. Мы движемся вдоль коридора, и я даже не пытаюсь обернуться, ведь знаю, что меня покарают за это.-Веди себя хорошо и не пострадаешь, - бурчит мужчина в маске, останавливая меня у двери, после чего на мою голову надевается какой-то мешок, а руки связывают за спиной.

В мешке трудно дышать и ничего не видно, но я покорно следую туда, куда меня ведут, не проронив и звука. Несколько коридоров, лестница и двери, затем я падаю на колени после резкого толчка в спину. Это чертовски больно, но я по-прежнему нема, как рыба. С моей головы снимают мешок и я щурюсьот яркого солнечного света, который доносится из окна.

Когда глаза наконец-то привыкают, я рассматриваю все, что находится вокруг меня: это был большой старый зал, похожий на склад. Здесь грязно, пыльно и просто до невозможности холодно. Какой-то мужчина в очередной маске делает шаг ко мне и хватает мой подбородок, заставляя смотреть на себя.

-Я велел привести самую младшую! – кричит он на своих подопечных.

-Майор, я подумал, что она имеет большее влияние на него, - произнес мужчина в маске, который вел меня. – Утром эта девушка не давала нам увести предателя. Мужчина больнее сжал рукой мое лицо, затем резко выпустил его. Я тряхнула головой, кидая на него озлобленныйи отвращенный взгляд. Мое дерзкое поведение озлобило захватчика, и тот тут же нанес громкую, жгучую и болезненную пощечину по моей щеке.-Сука! – сорвалось с его губ, после чего он нанес пощечину по второй щеке.– Думаешь, смелая?-НЕ ТРОГАЙ ЕЕ! – слышу я злобный, утробный рык, который тут же прогоняет боль от пощечин с моей головы. – Сукин ты сын!-Фрэд, слышал? - мужчинаотошел от меня на шаг, отворачиваясь. – Он все-таки умеет говорить!

Я поднимаю глаза и вижу в нескольких метрах от себя Лиама. Его руки связаны за спиной, но поза по-прежнему гордая и не податливая, не смотря на то, что вся футболка в проступившей крови.

Он смотрит на этого майора упрямо и бесстрашно, в глазах читается только сила и мужество. Даже не смотря на то, что его пытали, избивали и мучили, Лиам остается тем же Лиамом, которого я знаю. Он тот, кого никогда не назовешь слабаком.-Что вы с ним сделали? – взвизгиваю я, ужаснувшись от увиденной картины. – Уроды! Резкая, грубая исильная пощечина вновь звенит по моему лицу, и я даже падаю на пол, но тут же поднимаюсь обратно на колени.-Боже, какой удачный день! – почти что припевает майор, бросая взгляды на своих подопечных в масках, которые стоят в нескольких метрах от нас. – Моя стратегия не подвела.-Она ничего не знает! – Лиа испепеляет майора взглядом,дергаясь, пытаясь разорвать свои путы и встать. Но не тут-то было, он слишком сильно связан.- Отпусти ее, слышишь? Не вмешивай эту девушку в свои дела!-Как это мило, - сладостно произносит майор, хватая меня за волосы и заставляя пищать. – Ты ее защищаешь.

Очередное резкое движение и боль разносится по всему моему телу. Я падаю, задыхаясь от удара под дых, и пища от боли, которую мне причинили.

Лиам пытается вырваться, пока с его губ срываются маты. Он паникует, я слышу это в его голосе.

Еще один удар с ноги и я переворачиваюсь на второй бок, скручиваясь калачиком. Ребра адски болят, тело стонет от боли, руки дрожат. Мужчина хватает меня за волосы, игнорируя проклинания Лиама, и оборачивает к себе, после чего бросает обратно на землю.-Не трогай ее! – голос Хемсворта становиться похожим на эхо, пока я пытаюсь не сдаваться. Боль ужасна, но я убеждаю себя, что смогу ее стерпеть. И с каждым ударом мой стон становится все тише, а выносливость – выше. Нет, черт возьми, я пережила многое, и меня не вырубить вот так просто. Я буду бороться. Майор вновь хочет меня ударить ногой, но яоткачиваюсь в сторону, после чего пытаюсь встать, но связанные руки мешают. Мужчина хватает меня за волосы, нанося пощечину и усаживая на колени в прежнюю позу. Затем, он подает какой-то непонятный сигнал другим, и парочка военных покидает это место, скрываясь за дверью.-Милая, - он проводит рукой по моей щеке. – Может, ты знаешь, где ?флешка?? А то твой дружок не хочет нам говорить. Я поднимаю глаза на этого урода в маске и шумно сглатываю, пытаясь перебороть боль.

-Иди нахрен, - хрипло произношу я, чувствуя соленый привкус крови во рту.

-Не правильный ответ. Очередная пощечина, я уже даже не чувствую, как она обжигает лицо.-Знаешь ли ты, мой дорогой друг, - майор обходит вокруг меня круг, после чего хватает за волосы. – Что лучше всего убивает человека?-Пуля 45 калибра, - шипит Лиам, демонстративно дернувшись вперед. - Желательно в твою башку.-Ошибаешься. Думаешь, я не знаю, кто эта девушка? Думаешь, мы не навели справки, прежде чем делать захват здания? Ты такой глупец!-Сукин сын! Отойди от нее, слышишь? Я убью тебя!-Думаешь, мы бы оставили эту кошелку, и ее подружек живыми, не будь они нам нужны? – продолжает свою проповедь урод. – Это все часть плана. Даже под угрозой смерти, такие как ты никогда выдают информацию. Вы слишком горды, слишком упрямы и слишком честолюбивы. Смешнее всего, что каждый из вас слепо верит, что это его долг и его предназначение – оберегать и хранить секрет. Вы из тех рыцарей, капитан Хемсворт, которые все еще чтят доблесть и честь выше своей жизни, и это вас погубит. Но даже у самых гордых и сильных рыцарей есть Ахиллесова пята – слабое место, которое поставит вас на колени и заставить сказать все.-Ну, так ставь меня, зачем трогать невинную девушку!-Ты стоишь на коленях уже второй день, но так и не проронил ни слова. Но стояло появиться этой девушке, как ты заговорил. Что будет, когда здесь окажутся все трое?Внутри все сжимается, пока я впиваюсь в Лиама перепуганными глазами. Что этот урод задумал? Его проповедь, он говорит все эти слова неспроста.

-Вводите, - приказывает майор, и дверь распахивается.-Нет, - пищу я, когда в этот зал силой заталкивают Сэмми и Джинн. Их усаживают на колени рядом со мной и снимают мешки с голов.-А вот и вся компания, - сладостно произносит мужчина. – Девушка, которую ты любишь, и девушки, которых любит она. Можно начинать наш праздник!-Ты не посмеешь! – кричит Лиам, пока на его лице отражается ужас.

Мы втроем смотрим на него заплаканными глазами, понимая, что это, возможно, последнее, что мы видим.-То, что мы любим, капитан, нас и уничтожает.-Ты чертов ублюдок, они здесь не причем!-Ну, тогда спаси их! Скажи, где ?список смертников?!

-Нет!-Ладно, я хотел по-хорошему. Но ты меня вынуждаешь.-Лиам! – вдруг, восклицаю я. Он тут же смотрит на меня с полными слез глазами. Впервые я вижу в них столько боли, смешенной с отчаяньем и жаждой спасти нас. – Не говори ему ничего, слышишь? Не сдавайся, что бы не случилось!-Чертова шлюха! – майор наносит мне пощечину наотмашь, и я слышу, как взвизгивает от увиденного Сэм. – Как же ты меня достала! Я падаю на землю, но этот урод хватает меня за волосы и заставляет сесть обратно на колени.-Не говори ничего! – восклицает Виржиния со всей смелостью и отвагой, на которую способна. – Чем бы ни была эта информация – не выдавай ее, слышишь?-Они все равно нас убьют! – восклицает Сэм. – Молчи!-Терпение лопнуло! – кричит майор, после чего достает пистолет из кобуры и становится позади нас. – Теперь мой ход!-Нет! – кричит Лиам, пытаясь сорваться со стула на ноги в очередной раз, но ничего не получается. – Нет, прошу тебя, не нужно!-Сделай выбор, капитан. Либо ты говоришь мне, где флешка со ?списком смертников?, либо я по одной убиваю их у тебя на глазах!-Ты долбанный больной ублюдок! НЕТ! Слышу, как позади меня раздается щелчок. Пистолет снят с предохранителя и готов стрелять.

Я тут же пододвигаюсь к плачущей рядом племяннице и пытаюсь взять ее за руку, но не могу дотянуться. Я не могу коснуться к Саманте вмомент, когда мы на волоске от смерти.-С кого мне начать? – приговаривает майор, и выходит наперед, чтобы видеть наши лица. Его пистолет направляется по очереди на нас троих, и он явно ликует. – Может с нее? Или с нее? А может вообще с самою юной?-НЕТ! – Лиам кричит так, что хрипнет, но это не останавливает майора.НЕ ТРОГАЙ ИХ, МРАЗЬ! Я УБЬЮ ТЕБЯ, Я УБЬЮ ТЕБЯ, СКОТИНА! ТОЛЬКО ТРОНЬ!-Я считаю до трех и стреляю, капитан. Выбор за вами. Раз… Два… Повисает тишина. Тишина настолько громкая, что я слышу свое сердцебиение. Лиам смотрит на нас с отчаяньем, и… Он сдается.-Тр…-СТОЙ! Я СКАЖУ!-Где флешка? – майор не убирает пистолет, направив его на меня. Сэм плачет рядом, дрожа от слез и страха,Джин тоже вся в слезах.

-Убери от нее пистолет!-Раз!-Флешка спрятана! Она в университете, в стене 422 кабинета, под картиной!-Полагаю, ты сделал выбор, - торжественно заявляет майор, после чегоотводит пистолет немного в сторону и… стреляет.-НЕЕЕЕЕЕЕЕТ! – визжу я, Саманта и Лиам одновременно. Наш крик эхом разносится по всему залу, несколько раз повторяясь и разливая всю боль вновь и вновь. Боковым зрением я вижу, как Виржиния падает на пол. С губ срывается нечто подобное плачу волка, который выливается в вой. Лиам, он настолько резко подскакивает, что стул, к которому он привязан, не выдерживает и переворачивается. Раздается грохот, Хемсворт падает на землю, но его глаза, полны слез, муки, ненависти, шока и отчаяния, прикованы к девушке на полу.

-Нет, нет, нет! – бормочу я, пока Саманта сгибается пополам от рыдания. – Джин, нет!

Кровь. Она растекаетсяпо полу, медленно подползая ко мне. В комнате стоит тишина, которую прерывают только наши с племянницей плачи. В эти секунды мне казалось, что пуля вошла не в ее голову, а в мое сердце. Боль была просто невыносимой, она была пламенем, которое охватило меня, заставляя кричать в агонии.-СУКИН СЫН! – голос Лиама звучал как что-то хриплое и замогильное. – Я же сказал, зачем ты это сделал?

-Ты слишком долго тянул с ответом, ублюдок! – даже сейчас, после того, как этот урод убил мою подругу, он не терял того наслаждения, которое получал от ситуации. Его голос звучал так опасно, сладко и до тошноты отвратительно.-Я убью тебя, - Лиам четко произносит каждое слово. – Я клянусь, что ты будешь страдать перед смертью, а затем умрешь от моей руки.

-Если я не убью тебя первым, - отвечает мужчина, после чего достает нож и делает шаг ко мне.

-НЕТ! – Лиам кричит так, что закладывает уши. – НЕ ТРОГАЙ ЕЕ!-Я не такой зверь,каким ты меня считаешь. Урод склоняется ко мне, и я на секунду перестаю рыдать и даже дышать, замирая. Думаю, если он пережит мою глотку – это послужит сейчас спасением.

-Сделаешь глупость, - предостерегает мужчина. -И будешь лежать рядом с ней. Резкое движение и он перерезает веревку, которой мне связали руки. Все, что происходило после момента с моим освобождением -окуталось пеленой. Я помню, как тут же кинулась к Джинн, как схватила ее за лицо, как испачкала руки в ее крови. Помню, как шептала что-то на подобии ?вставай?, и даже дыра в ее виске не мешала мне верить в то, что подруга может открыть глаза. Шанс попрощаться – вот, каким милосердием наделил меня этот мужлан. Я ощутила на вкус каждую молекулу боли, которая пронзала мое тело, но хреновее всего стало в тот момент, когда руки отпустили голову Виржинии и я пала на ее грудь, начиная рыдать.

Но даженормально попрощаться мне не дали, ведь стояло разрыдаться, сгибаясь над телом дорогого мне человека – этот сукин сын натравил на меня своих помощников, которые схватили меня, заломили руки и заставили встать на ноги.

-Ну все, хватит соплей, - произнес мерзеннийший в мире голос. Внутри меня все перевернулось в этот момент, и я клянусь, в мозгу что-то щелкнуло. Как тумблер.

И вот, я уже резко выдергиваю свои руки и кидаюсь к этому сукиному сыну. Мне хочется содрать с него эту проклятую маску и расцарапать лицо. Я хочу вырвать ему сердце живьем, чтобы он почувствовал хоть долю того, что сейчас чувствую я. В эти секунды я действительно жалею, что в моих руках нет пистолета, ведь жажда выстрелить прямо в его лоб сильна до безумия. Резкая боль, и я не успеваю ступить даже трех шагов, как меня опять заламывают и скручивают.-Сукин сын! – визжу я,пытаясь вырваться, но все мои брыкания для этих чертовых сильных мужиков в масках не стоят и капли силы, которой они владеют. – Ненавижу! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ! ГОРИ В АДУ, УБЛЮДОК!-Уведите, - его глаза устало закатываются, а мужчины в эти же секунды скручивают меня еще сильнее, и как бы я не брыкалась, они все-таки надевают на мою голову мешок и силой заставляют идти.

-Их тоже в камеру, - слышу я сквозь свои крики и истерику. – Пусть пока сидят, и если он солгал – им же хуже. Дверь, коридор, какой-то ветреный проход, затем опять коридор и вуаля – я падаю на пол своей клетки, а с моей головы сдирают мешок.- Сиди и не рыпайся дура, - один из двух хренов, которые меня вели, снимает маску и садится на корточки рядом. Я узнаю в нем вчерашнего Сендлера. Он смотрит на меня, как мне кажется, с неподдельным сочувствием. Неужели у таких зверей, как эти люди, вообще есть чувства?-Он же тебя пришьет, дура. Этого добиваешься? Я смотрю на него со всей ненавистью и злобой, которая разливается в моей груди, перемешиваясь с болью. Он добрее всех здесь, и пытается меня предостеречь, но я, черт возьми, хочу выхватитьу кого-то пушку и убить этого гада.-Тебе больно, - он склоняет виновато голову. – Я знаю. Но попытайся сохранить свою жизнь, слышишь? Не умирай за какого-то хрена с украденной флешкой. Он все равно не жилец, а вот тебя и ту мелкую майор может отпустить.-Не отпустит он их! – фыркает второй мужлан в маске. – Выходи, Сендлер.

Я так и не шевелюсь, испепеляя Сендлера взглядом. Тот вздыхает, и, услышав шаги в конце коридора, поднимается, бросает на меня грустный взгляд и выходит, пропуская собратьев в камеру. Они бросают Саманту на землю точно так же, как и меня. Она падает на колени, но после этого тоже не шевелится. Я чувствую, как та же боль, злоба, обида и сумасшествие растекается по ее венам. Это пульсирует в воздухе. Затем, в нашу ?клетку? бросают еще и Лиама. Он тут же пытается кинуться обратно, чтобы драться и пытаться выбраться, но перед его носом захлопывают граты.

Лиам кричит что-то в след мужчинам, и я слышу, как он хрипнет, как его боль выливается в слова, которые совсем не назовешь цензурными. Не знаю почему, но в один миг мое лицо становится сухим. С тех пор, как я упала на колени в камере – я больше не плачу. Внутри творится что-то невообразимое и болезненное, но меня словно переклинило на какой-то миг, выключая слезы и включая ненависть ко всему. Я поднимаюсь на ноги, после чего подхожу к плачущей Сэм и подаю ей руку.Она смотрит на меня с шоком и мольбой утешить, но я лишь помогаю ей подняться, затем вытираю с ее лица слезы.

Ее трясет, и даже после моих объятий племяннице не становится легче. Наоборот, объятия заставляют ее плакать только громче, так что она отстраняется и забивается в угол, скручиваясь калачиком. Ей нужно побыть одной, нужно выплакаться. Каждому из нас это нужно, только я, почему-то, больше не могу плакать. Сажусь в противоположном Сэмми углу и обхватываю руками коленки. Глаза впиваются в одну точку, а пустота внутри заставляет меня тонуть в ней. Лиам наконец-то отрывается от грат, и я вижу, как он тяжело хромает ко мне.

Тут же поднимаю глаза, останавливая парня одним взглядом. Он застывает, поймав его и прочитав в нем злобу, ненависть, боль и…. обвинение.

-Никки… - чуть слышно произносит Лиа, и я вижу, как дергается его рука в моем направлении. Он хотел прикоснуться ко мне, но парню не хватило смелости.-Нет, - мой голос кажется таким громким в этот момент. Я сама удивляюсь тому, как холодно и чуждо он звучит. – Не подходи ко мне.-Н..-Не смей, Хемсворт. Просто.… Не подходи. Парень поджимает губы, проглатывая все то, что ему так хотелось сказать.

Он смотрит на меня, и, черт возьми, его глаза наполняются слезами. Горькими, тяжелыми и болезненными мужскими слезами. Одна слеза грубо капает на щеку, и я слышу в этот момент всю грань его отчаянья, ненависти к себе и…. в этой слезе читается горькая, жгучая и уничтожающая его вина.

Лиам тут же вытирает слезу ладонью, и это выглядит сухо и так по-мужски, мол, мужчины никогда не плачут. Даже в те секунды, когда не хочется жить они должны оставаться несокрушимым камнем. Но это, черт возьми, не так. Мужчины чувствуют все так же ярко, как и женщины. Просто им не позволено показывать свою боль. Они должны быть сильными, чтобы на их фоне мы казались слабыми. Но только из-за женщины мужчина мгновенно становится беззащитным. Только у человека, которому принадлежит твое сердце, есть несокрушимая власть над тобой.-Я понял, - чуть громче, чем раньше, произносит парень. – Понял. Прости. Тяжелое, болезненное хромание, и он наконец-то садится в уголке возле грат. Вина накрывает парня с новой силой, так что он просто поджимает под себя ноги,склоняет голову в свои ладони и сидит, утопая. Мы, как загнанные в угол раненные животные, сидим по разных углах и глохнем от тишины и боли. Только тяжелые всхлипы порой нарушают эту ?гармонию?, только слезы скатываются по щекам. Я не помню, в какой момент именно мои щеки стали влажными. Все, что я делала, это смотрела в потолок и вспоминала о том, какой была жизнь рядом с Виржинией. Я вспоминала, какой светлой, какой милой, и какой смешной она была. Вспоминала все наши ссоры, вспоминала милые моменты и просто прокручивала в голове все, что связано с ней, пока вода омывала щеки. Мои мысли занесли меня куда-то далеко, во время, которое я уже давно называю своей второй жизнью. Я вспоминала, как мы с Джинн жили в одной комнате, как смеялись, как смотрели фильмы и гуляли. Вспоминала, как мы вместе ненавидели третью соседку, и как…. Как мы говорили ночами.

Все дошло до того, что я вспомнила приезд Логана, прокрутив события прошлой жизни в голове. Больше всего на свете сейчас я мечтала очутиться в тех временах. Мне так захотелось беззаботно улыбнуться в ответ на улыбку Джинн, или хотелось поплакать из-за такого пустяка, как разбитое Мэттом сердце. То, что когда-то казалось катастрофой, сейчас было невероятной сказкой, в которую мне хотелось попасть. Я хочу вернуть то время, когда слезы у меня вызывал какой-то фильм о любви, а не смерть.

Я просто мечтаю, чтобы война никогда не врывалась в мою жизнь и готова продать за это душу. Я готова сделать все для того, чтобы ни один человек не познал на себе горесть и тяжесть проклятых войн…