Глава 15 (1/1)

Кардия зашипела и отпустила простирываемую простынь, вытаскивая руки из холодной воды. Кожа была красной, натертые мозоли уже успели полопаться и теперь щипали, немного кровоточа из-за мыльного корня. Из-за холода уже спустя первую неделю суставы пальцев начинало ломить, из-за чего ладони подрагивали вечерами с такой силой, что не всегда удавалось взять стакан с водой, не расплескав содержимого. Нестиранного белья было еще слишком много, а она уже с трудом стояла на ногах, обливалась потом, успев испачкать подол платья мыльными разводами. Нижняя рубаха неприятно липла к телу, сковывала движения, вызывая неимоверное желание переодеться во что-то более удобное или и вовсе избавиться от одежды. — Ваша светлость снова натерла руки? — насмешливый голос, раздавшийся рядом, заставил обернуться и посмотреть на молодую, пышнотелую девушку с ярко-красными от работы щеками. Темные, короткие волосы ее вились от пота, маленькой капелькой скатившегося по ее щеке к подбородку и шее. – Не стоит ли подать вам целебных мазей? Остальные служанки весело расхохотались, присоединяясь к ехидству своей подруги. — Ты бы не шутила так, а то госпожа разгневается! — На то, что ни на что не способна, кроме как согревать постели господ?! Послышалась новая волна смешков, на которые Кардия не обратила внимания, лишь выпрямилась и расправила плечи. Колкости не задевали ее, к тому же, если они исходили от ничего не понимающих и завистливых служанок, наконец получивших возможность поиздеваться над тем, кто когда-то был выше их. Они напоминали даже не стервятников, а самых обычных куриц, которые носились по двору и топтали без разбору еду и друг друга. А Кардия не считала себя одной из них, чтобы отвечать им глупостью на глупость. — Видимо, она считает нас ниже себя, раз раздвигала ноги для Князя! А? – полная хохотушка, которая создавала доброжелательный образ, подбоченилась и выступила вперед. Полные, чуть кривоватые губы с огромной родинкой в самом уголке, искривились в подобие усмешки. — Умение раздвигать ноги перед кем бы то ни было не является чем-то достойным гордости, — совершенно спокойно заметила Кардия и отвернулась, вновь возвращаясь к работе. Руки уже болели, и, скорее всего, вновь будут дрожать ночью, но она не могла казаться слабой, не способной справиться даже с такой простой задачей, как стирка. А кожа… она скоро привыкнет, огрубеет, и стирка больше не будет причинять ей дискомфорт. После ее слов не последовало никакого ответа, лишь фырканье и плеск воды, когда и остальные служанки решили вернуться к основной работе, вымачивая и выстирывая большие полотна. От них во все стороны летели брызги, и девушка боялась даже представить, какое зрелище могла сейчас представлять. От прежней красоты и ухоженности почти не осталось следа, поскольку даже волосы, спрятанные под чепцом, казалось, немного потускнели.— Кардия! Кардия!Девушка подняла голову и обернулась, услышав прерывистый, хриплый голос запыхавшейся Джил, едва ли не бегом направляющейся в ее сторону. Юбки ее простого платья были подняты едва ли не до колен для удобства передвижения, а корсет был чуть расслаблен, словно она надела его в спешке всего пару секунд назад. — Кардия! Там… Рин! Он… его… его забирают! — девушка чуть качнулась вперед и уперла руку в левый бок, разливающийся болью. — Куда забирают? Кто? — Какой-то Лорд! Его уводят… я…не знаю точно… куда, — голос её все еще звучал тяжело, даже надрывно, пока сердце Кардии пропускало по паре ударов за раз. Она вновь отбросила простыни, ловко обогнула подругу и точно также дернула юбки вверх, бросаясь бежать. — Куда?! Стой! Они уже на дворцовой площади! Кардия! Девушка не остановилась, не обернулась, продолжая бежать, несмотря на боль и нехватку воздуха, бьющего прохладой в разгоряченное работой тело. Неубранная еще с утра грязь чавкала под ногами, а после оставляла следы в коридор. Стоило ей покинуть хозяйственную часть и оказаться в дворцовых коридорах для слуг. Она пока плохо ориентировалась в местных коридорах, но отчего-то даже не задумывалась, когда свернула в правый проем, приближаясь к лестнице. В голове билась лишь одна мысль – ?Рина хотели забрать?! И это не могло закончиться ничем хорошим, только не сейчас, когда их могли подозревать в предательстве короны! О милостивые боги, что еще успел натворить ее брат за короткий день?! Вылетев в коридор и поднявшись на один этаж, Кардия оказалась на веранде, из которой уже можно было разглядеть внутренний двор, где столпились люди, среди которых она узнала представителей дома Фарлей, седлающих лошадей и выводящих их за пределы стен. Но почему? Неужели Фобос позволил Лордам покинуть замок и уже выявил предателя? Лестницы были начищенными, скользкими, когда она достигла их, спускаясь так быстро, что приходилось перешагивать через некоторые ступени, чтобы не свалиться. Но даже несмотря на это, пару раз она запиналась, и лишь перила спасали от скорого и не самого приятного падения, которое при не самом лучшем исходе могло бы стоить даже жизни. — Рин! — голос сорвался, взлетел на пару октав, когда она ступила на землю и тут же запуталась в собственных ногах, опускаясь коленями в грязь, чтобы уже в следующее мгновенье подняться и вновь броситься вперед. Рин, действительно, находящийся здесь, услышал сестру и обернулся, озираясь немного растерянно прежде, чем заметить бегущую к нему тонкую фигуру. Тело его тут же подействовало само по себе и ринулось навстречу, помогая преодолеть разделяющее их расстояние парой широких шагов, затерявшихся в крепких объятьях. — Рин, что происходит?! — девушка вздрогнула, крепко стиснула его плечи, опасаясь, что ноги могут ее подвести и подогнуться. — Джил сказала, что тебя забирают… — Прости, я… — он стиснул влажную рубашку на спине сестры, — я оставил записку у тебя в комнате. Прости, я не хотел прощаться так… не хотел расстраивать. — Расстраивать? — переспросила она и чуть отстранилась, но продолжила держаться за него. — Чем? — Рин замялся, поджал губы и чуть опустил взгляд, заставляя сильнее стиснуть пальцы на плечах. — Расстраивать чем, Рин? — Меня передали в веденье Лорда Уолтона Фарлея. — Но как? Этого просто не может быть! Я должна встретиться с Князем и…— Нет, я хочу поехать! — Хочешь? — не могла понять она. — Я смогу стать оруженосцем, Кардия! Оруженосцем, ты понимаешь?! Это огромный шаг для меня, возможность, не просто быть слугой на кухне, а стать воином! Я всегда хотел стать настоящим воином! — Но не на Западе! Не так далеко, Рин! Не в дали от меня! – слова ее были полны отчаяния и боли, что, казалось, сестра могла не выдержать и разрыдаться в любой момент. Казалось, что еще немного, и она обвинит его в самом настоящем предательстве, которое выражалось в одиночестве, на которое он обрекал ее здесь, оставляя тогда, когда его поддержка была особенно нужна. Она лишилась всего, что имела совсем недавно, лишилась по его вине, а он смел так спокойно говорить ей о возможностях стать воином?! Пальцы ее сильнее сжали худые плечи Рина, глаза сверкнули, а в следующее мгновение она отступила от него на шаг. Не твердо, чуть пошатываясь, словно с трудом могла стоять и держать спину прямо. Впрочем, кажется, это было самой настоящей правдой. — Кардия, я, — Рин протянул к ней ладони, чуть сгибая пальцы в желании ухватиться, но девушка отмахнулась от этого движения. Не пренебрежительно, а скорее немного холодно, словно он был для нее кем-то чужим. — Не нужно извиняться, — голос ее, несмотря на видимое потрясение, звучал ровно. — Ты прав, это великолепная возможность, которую не стоит упускать. — Кардия, — он снова попытался взять ее за руку, но остановился, когда его окликнул юноша, что приехал с Уолтоном Фарлеем и, насколько помнила Кардия, являлся его бастардом. Он не обратил на нее никакого внимания, лишь поманил ее брата к себе, когда тот обернулся на зов, а после вернулся к своей лошади. Он, видимо, был уверен, что мальчишка последует за ним без всяких капризов. И был прав. Рин почти сразу развернулся и направился к нему, но, сделав несколько шагов, остановился и стремительно бросился назад, к сестре, врезаясь в ее тело и стискивая жилистыми руками ее тело так, что руки оказались прижатыми к телу. Он уткнулся лицом ей в плечо и крепко зажмурился, втянул носом родной, немного смешанный с запахом пота аромат трав, стараясь запомнить ее. — Я люблю тебя, Кардия! Ты даже не представляешь, как сильно! Прости! Он на несколько секунд сжал ее еще сильнее, а после отстранился также стремительно, как и обнял, убегая следом за уже покидающим дворец отрядом. Он бежал и не оглядывался, пока его сестра медленно оседала на землю, не обращая внимания ни на грязь, ни на все еще находящихся вокруг нее людей. Глаза горели от непролитых слез, но она не могла дать им волю, крепко стискивая поврежденными пальцами собственные плечи, сжимаясь и горбясь так, что бывшая преподавательница по этикету пришла бы в ужас. Рин ошибся, когда сказал, что она не представляет, как сильно он любит ее. Ее милый, немного доверчивый, наивный и вместе с тем импульсивный брат говорил так лишь потому, что даже не подозревал, насколько сильно она любила его. И на что была готова пойти, лишь бы помочь ему достичь счастья. И, если путь воина кажется ему чем-то предвещающим счастье, то ей остается только принять его и помолиться милостивым богам, чтобы Сантос* не забирал его, а Бойн** сопровождал его и был великодушен… ***Готовиться ко сну самостоятельно все еще было немного непривычно, поскольку уже несколько лет всегда прибегала к помощи прислуги, которая расчесывала ее волосы, готовила белье и помогала переодеться. Иногда, как и в этот вечер, Джил помогала ей, расчесывая длинные волосы, а после перебирала их, как раньше, когда они еще жили на улице. Она ласково гладила ее по гладким прядям, словно старалась успокоить и показать, что даже после отъезда Рина она не осталась одинокой. — Ты же понимаешь, что для него так будет лучше? — уже не в первый раз спрашивала Джил, получая в ответ лишь кивок в знак согласия. Кардия признала, что, возможно, ее брату, действительно, будет лучше дальше от дворца, где у него появится возможность получить то, чего он так хотел – статус воина, пусть не рыцаря, но воина, который мог сражаться на стороне короны и считаться вполне себе уважаемым человеком, а не каким-то жалким бедняком из бедных кварталов. Она не отрицала этого, даже приняла, уже оставив мысли о разлуке в далеком уголке своего сознания. Бесполезно было думать об этом и ранить душу еще больше, когда ее ждали сейчас другие дела, требующие решения в кратчайшие сроки. Она думала об этом уже несколько дней от отъезда брата, практически всегда прокручивая многочисленные идеи в голове во время стирки или тогда, когда убирала коридоры, вымывая уже въевшуюся в старые камни грязь. Каждый раз, как кожа на ее ладонях сдиралась или иссыхала, обламывались ногти и появлялись мозоли, она все отчаяннее желала вернуть то, что смогла потерять. Слишком сладким казалось ей ее прошлое положение подле принца, где она могла находиться рядом, носить красивые наряды, не утруждать себя тяжелой физической работой и даже иметь доступ к прошениям совета или официальной переписке Князя. И от того было слишком горьким ее нынешнее положение. Она не отрицала, что немалую часть ее тоски по былой жизни составляли мысли о князе, присутствия которого ей не хватало рядом. Она привыкла следовать за ним тенью, стоять рядом с ним или чуть позади, садиться у ног и просто слушать его голос. Ей нравилось его присутствие рядом, всегда успокаивающее, кажущееся таким же правильным, как единение с самой собой. Эсканор был не просто ее Князем, он был ее наставником, учителем, возможно, в самой глубине своего сердца она могла бы назвать его кем-то, кто был намного ближе друга… кем-то невероятно близким, от присутствия которого рядом с ней заходилось бешенным ритмом сердце. Ей хотелось вернуть все это, особенно после сегодняшней встречи с леди Кларис. Казалось, что она произошла совершенно случайно, когда блистающая в своем великолепии фаворитка Фобоса посетила псарню, которая раньше никогда не интересовала данную особу, но в последнее время привлекало Кардию из-за содержания там Леди, сидящей в отдельном вольере. Иногда девушка приносила своей бывшей питомице что-нибудь с кухни, присаживалась рядом и протискивала руку сквозь прутья решетки, поглаживая гладкий, мягкий мех волчонка, приветственно бодающего ее макушкой. Именно за этим занятием застала ее Кларис, величественно вскинувшая голову и прошедшая к мимо нее нарочито близко, чтобы можно было заметить украшающую волосы заколку в виде стрекозы из королевской сокровищницы. Без сомнения, это был новый подарок от Фобоса, которым женщина не преминула похвастаться, с напускным интересом рассматривая лающих или мечущихся в своих клетках собак. — Высокомерная, наглая сука, — едва слышно, но со злостью прошипела Кардия, заставив Джил перестать перебирать волосы и податься чуть вперед. — Прости, дорогая, я не расслышала, что ты сказала? Кардия качнула головой и жестом отвела руки подруги в сторону, поднимаясь. Ночная рубашка из накрахмаленной, но не самой лучшей ткани тяжело упала подолом к самым ногам, щекоча пол. А когда-то она носила только самый тонкий шелк, доставленный с юга, такой легкий и приятный телу. — Я хочу пройтись, — решительно проговорила Кардия, потянувшись к шали, но оставив без внимания обувь, ранее торопливо скинутую у кровати. Накинув на плечи платок, Кардия оправила волосы, посмотрелась в небольшое настенное зеркало, чуть искажающее изображение, и обернулась к Джил, нахмурившись сидящей на постели. Ей явно не нравились слова младшей подруги и та решимость, горящая в ее глазах. — Куда ты пойдешь? – неуверенно спросила она, боясь услышать какой-нибудь безрассудный ответ. Она почти не знала новую Кардию, которая стала куда решительнее, куда холоднее, словно каждый раз она крепко держала все свои эмоции в узде, боясь дать им выход. Джил боялась, что услышит имя Князя. — Никуда конкретно, — покачала головой Кардия и отвернулась, направляясь к двери. Она уже коснулась пальцами ручки, когда обернулась и взяла с небольшого столика одну из свечей, вновь посмотрев на Джил. – Не жди меня и ложись спать, — с этими словами она скрывалась за дверью. В коридоре было тихо, темно и прохладно. Пальцы стоп тут же поджались, протестуя против природного холода почти никогда не прогревающегося камня, а с губ сорвалось облачко пара. Весна уже пришла в эти земли, но помещения для прислуги располагались слишком близко к воде, создающей вечную сырость и прохладу. Но, несмотря на это, щеки ее лихорадочно горели яркими пятнами румянца, а душа содрогалась от решимости. Стараясь миновать коридоры, где обычно выставлялась стража, Кардия воспользовалась черным ходом для прислуги и поднялась на несколько этажей, оказываясь в знакомом, куда более теплом коридоре, имеющем собственное освещение. Она помнила об этом и уже оставила свою свечу в одном из выступов. Нужные ей покои располагались почти в самом конце и казались невероятно далекими, поскольку на ее пути было не меньше трех пар стражников, которые, на удивление, почти не реагировали на ее здесь присутствие. Они молча наблюдали за ней, но даже не двигались со своих мест, да и чего им было обращать внимание на обычную служанку, которая вполне себе могла идти на ночное свидание к какому-нибудь Лорду. Это было совершенно обычным делом. Почти достигнув нужной двери, Кардия остановилась, чувствуя себя неловко перед двумя крупными мужчина, все же преградившими ей дорогу. Они не выставляли копий, но оба молча вытянули руки, как бы предупреждая, что дальше двигаться ей не следует. — Нам приказано никого не пускать, уходи! – пробасил стражник, чуть сощурив и без того узкие глаза, выдающие в нем жителя юга. Второй же лишь кивнул в подтверждении слов своего товарища, но остался нем, молча прожигая ее горящим и немного колючим взглядом. — Пропустите, — твердо заявила она, заставив того, что говорил с ней, удивленно вскинуть бровь. – Я не думаю, что Лорд Седрик будет против моего визита. — Эй, иди отсюда, кому сказано?! – вновь недовольно проговорил стражник, сделав шаг в ее сторону. – Много вас тут таких уверенных ходит! Кыш, я сказал! Он даже топнул, словно хотел запугать ее, как мышку, но Кардия осталась непреклонной, хотя уже заметно напряглась от страха. Она и правда была непрошенной гостей, а несмотря на свои недавние слова совершенно не была уверенна в желании нага встретиться с ней. Она больше не была воспитанницей Фобоса, а значит, и для него должна была перестать представлять всякий интерес, если таковой имелся. Но остановиться уже не могла. Неуверенно покачав головой, девушка сглотнула, но осталась стоять на месте, показывая все свое нежелание уходить, пока ее не пропустят. Тогда уже второй стражник недовольно и даже зло искривил губы, чуть обнажив ряд ровных, белоснежных зубов, и ухватился за рукоять меча, желая ее напугать или, быть может, будучи и правда готовым напасть на нее. Она не подчинялась приказу стражи и самого Седрика, пожелавшего, чтобы его не беспокоили, а, значит, они имели все права вышвырнуть ее из этого крыла или еще что хуже. Но отступать уже не хотелось. — Я же сказал… — мужчина прервался, когда дверь за его спиной довольно резко распахнулась, являя самого хозяина покоев, наспех запахнувшего халат. Кажется, жаркие споры под дверью заставили его проснуться и покинуть постель, поскольку лицо его все еще хранила остатки недавнего сна, а волосы были чуть спутаны, чего ранее за нагом никогда не замечалось. — Лорд Седрик! Оба стражника стремительно склонили головы в знак приветствия, а Кардия, не зная, как ей следует поступить, осталась неподвижно стоять. — Простите, если помешали, но эта девка, — мужчина махнул рукой в ее сторону, как-то небрежно, но взгляд Седрика переместился на сжавшуюся тень, тут же фокусируясь и цепляясь за знакомую, тонкую фигуру, чуть подрагивающую толи от холода, толи от страха, — никак не хотела уходить. — Достаточно, Орн, я тебя услышал, — он прервал солдата лишь одним движением руки, вновь обращая все свое внимание к нему. — Я сам разберусь с ней, а ты с, — он оглянулся на второго мужчину, что снова склонил голову, но остался нем, — с Гиромом отправляйтесь в казармы. Постаравшись скрыть недоумение, а потом выпрямившись и попрощавшись с генералом, оба солдата отправились дальше по коридору, аккуратно обогнув Кардию, оглянувшуюся им вслед прежде, чем вернуться взглядом к Седрику. Наг в свою очередь внимательно рассматривал ее, начиная от кончиков пальцев ног, выглядывающих из-под сорочки, и заканчивая все еще длинными, струящимися по груди и спине прядями насыщенно-винных волос. Он молча отошел в сторону, приглашая ее проследовать в его покои, чему Кардия подчинилась после секундного колебания. Затем Седрик обогнул ее и пошел впереди, проведя через небольшой коридор и гостиную, направляя точно к спальне, в которой ей уже довелось побывать до этого один раз. Все это проходило в абсолютном молчании, которое постепенно накаляло воздух и заставляло девушку нервничать еще больше. — Вы спали, — тихо проговорила она, когда они оказались в спальне, а она заметила разобранную постель, которая, наверное, еще даже не успела остыть. – Простите. Она подняла на него взгляд, на что Седрик лишь слегка наклонил голову, как бы говоря, что в извинениях он совершенно не нуждается. — Зачем ты пришла ко мне, Кардия? Его вопрос, тяжело опустившийся ей на плечи, заставив почувствовать смущение и крепче стиснуть плечи побелевшими от силы пальцами. Да, было большой глупостью отправиться к нему поздней ночью, да еще в спальню, выглядя практически раздетой, выглядя так, как в прошлый раз, когда он нашел ее в королевском саду. Кажется, это воспоминание кольнуло обоих, и Седрик чуть наклонил голову, опуская взгляд на спинку кресла, которую неосознанно сжал пальцами. Ответа все не было. — Зачем, Кардия? — снова спросил он спустя какое-то время, уже куда мягче, чем это было ранее, замечая, что такой тон является правильным, поскольку плечи ее заметно опустились. — Я хотела поговорить с вами. — И поэтому не дождалась утра, а пришла посреди ночи? – проговорил он, когда молчаливая пауза стала вновь немного давить на них обоих. Кардия кивнула, а после выпрямилась, довольно решительно для той, что всего мгновение назад неуверенно разглядывала собственные ступни, и сделала решительный шаг в его сторону. Пальцы Седрика сильнее сжали несчастный предмет мебели, рискуя просто разломить его под напором той силы, что хранилась в его теле даже в человеческом обличии. С новым шагом, когда она ступила в свет горящего камина, он смог лучше разглядеть отдавшую золотом ровную кожу, лица, на котором из-за проклятого ошейника стал замечен уже заживший шрам, не придающий ей уродства. Его почти закрывали густые волосы, в этом тусклом свете казавшиеся почти черными. — Вы помогали мне, уже много раз помогали, Лорд Седрик. Но… — она облизнула пересохшие губы и густо сглотнула. — Но я должна попросить еще об одном одолжении. — Помочь? – непонимающе спросил он, уже прокручивая в голове всевозможные варианты проблем, которые могли появиться у новоявленной служанки. Но приставленный к ней стражник не сообщал ему ни о каких особых происшествиях, если не считать натянутых отношений с остальной прислугой и недавнего прощания с братом. Неужели она пришла сюда, чтобы просить за того мальчишку? Если так, то он будет глубоко разочарован.— Я… я хочу вернуть себе потерянное… положение, — произнесла она, отмечая, что уголок губ нага чуть дернулся. – Я не хочу быть служанкой, я… хочу вернуться назад, вернуться к Князю. На это Седрик отреагировал куда эмоциональнее, фыркнув и отпустив, наконец, стул, который уже стонал от того, как действовала на него сила мужчины, резко взмахнувшего руками и оправившего полы своего халата. Он темным шелком оплетал всю его высокую фигуру, казавшуюся в пламени огня мраморным изваянием или ледяной скульптурой. Даже лицо нага вдруг словно окаменело, скулы ярко выделились, а губы растянулись в ехидном оскале, который никак не мог походить на улыбку, словно в нее совсем не вкладывали эмоций. От этого внутри нее, там, где находились легкие, что-то с силой сжалось, а в горле защекотало, и она поспешила слегка обхватить его ладонью. Девушка уже даже успела пожалеть о том, что отважилась прийти и попросить о помощи в подобном деле, когда Седрик обогнул стул и медленно шагнул к ней, остановившись лишь в паре шагов от нее. — Зачем мне помогать тебе? – тонкая, светлая бровь чуть приподнялась. – Насколько я помню, мы не были с тобой друзьями, у меня нет перед тобой долга, скорее наоборот. Все прошлые разы я подавал тебе руку только из-за благосклонности князя. Но теперь у тебя нет ее.Он шагнул еще ближе, заложил руки за спину и склонился ниже к ней, чтобы иметь возможность смотреть прямо в глаза.— Так скажи мне, зачем мне помогать какой-то служанке? Что ты можешь предложить взамен? Его слова обожгли и поначалу заставили съежиться, но уже спустя несколько секунд она решительно расправила плечи и заглянула ему в глаза. — Я не просто служанка, Лорд Седрик, — она сама сделала шаг к нему, но мужчина и не подумал сдвинуться с места, лишь внимательнее вглядываясь в мягкие черты уставшего, но все также красивого лица. – Вы знаете это. Я владею магией, я обучалась этикету, истории, астрономии, прочим наукам, которым не учат простых служанок. Я была выше них. — Весьма самонадеянно, но не так убедительно, чтобы я сразу же согласился. Я не вижу выгоды для себя,— продолжал настаивать Седрик, сверкая зелеными глазами. Кардия не ответила. Она лишь внимательно вглядывалась в него, глубоко дыша, от чего грудь ее высоко вздымалась, выдавая напряжение, охватившее все ее тело. Ладошки ее чуть вспотели от напряжения, и она поспешно отерла их о подол сорочки, тут же сжимая ткань, чтобы хоть немного успокоиться. — Вы уже решили, что вам нужно, Лорд Седрик, — уверенно произнесла она, стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал. – Так назовите цену? – она заглянула в его глаза, заметив, как он одобрительно прищурился. – Чего вы хотите? О, Седрик многое хотел бы попросить у Кардии, так доверчиво, совершенно глупо или, быть может, отчаянно решившейся прийти к нему среди ночи в покои, да еще и в подобном, едва ли не обнаженном виде. Грубая, белая ткань в свете огня едва ли могла скрыть плавные изгибы красивого тела, пробуждающего в нем совершенно низменный порыв потребовать оплаты ею самой. И в какой-то момент он уже было собрался озвучить свою цену, но, снова заглянув в ее глаза, выпрямился и даже чуть отстранился, делая несколько шагов назад. — С чего ты взяла, что тебе удастся вернуться? Даже с моей помощью это маловероятно. Даже если я уложу тебя в королевскую постель, — тут по его лицу словно прошла рябь отвращения, но Седрик тут же поспешил вернуть себе невозмутимость, — я не гарантирую благоприятного для тебя исхода.— Если я буду одна, то точно не смогу, но с вашей помощью, — она снова сократила расстояние между ними, решительно протянула руку и коснулась рукава его халата, сжимая ткань с такой силой, что костяшки пальцев побелели. – Помоги мне, Седрик! Наг согласно кивнул, мягко, но твердо выпутался из ее захвата и отошел к небольшому столику, на котором стоял серебряный графин с вином и пара кубков, которые он наполнил. Подхватив их, он опустился в ближайшее кресло и протянул вино Кардии, предлагая ей присоединиться. — Хорошо, я помогу, — он кивнул в знак подтверждения своим словам, хотя в какой-то степени совершенно не желал этого делать. Но мысли о выгоде данного предложения уже посетили его голову, заставляя мыслить уже с учетом возможного плана. Он снова посмотрел на все еще сжимающую в руках бокал Кардию, вновь пытаясь охватить ее хрупкий образ целиком. Он не отрицал, что она привлекала его, поскольку считал, что обманывать самого себя – наивысшая глупость. Но, кажется, он снова ставил интересы Меридиана намного выше своих собственных. – Считай, что твое ?воссоединение? с Князем будет в какой-то степени выгодно не тебе одной. Ты же знаешь, что Кларис вновь вернула себе былое положение? – Кардия сильнее сжала ножку бокала, но кивнула в ответ. – Так вот, меня это не устраивает, поскольку ее планы заходят намного дальше положения королевской любовницы, корона видится ей куда более привлекательной возможностью. — Почему именно вам не выгодно ее восшествие на престол? – Кардия нахмурилась, попытавшись отогнать от себя личные мотивы и пока поразмыслить. Седрик уважал холодный рассудок, это было известно всем придворным, да и слугам, пожалуй, тоже. – Она аристократка, из знатного рода, который в прошлом уже имел честь породниться с Эсканорами. У нее прекрасное воспитание, знание манер, в конце концов, она хороша собой, если это имеет какое-то значение. Так почему вы не поддерживаете ее кандидатуру? Седрик вновь улыбнулся, но как-то снисходительно. — Потому что Кларис слишком эмоциональна, ревнива, капризна и ставит свои интересы выше интересов всех остальных, исключение, пожалуй, ее брат. Но в остальном из нее может получиться не та королева, которая необходима будет Меридиану. Я ставлю превыше всего интересы королевства, которое пока в королеве не нуждается. Возможно, когда-нибудь Князь озаботится этим вопросом, а я постараюсь подобрать достойную кандидатуру на роль… — он прервался, а потом неожиданно продолжил, — достойной, спокойной, но мудрой представительнице знатного рода, которая сможет быть молчаливой поддержкой, а не яркой любительницей владеть. Я ответил? Кардия кивнула и, наконец, сделала пару мелких глотков терпкого вина, которое, кажется, было из личных запасов самого Фобоса. Его она бы не перепутала, поскольку множество раз наполняла королевские кубки и даже пробовала сама, наслаждаясь насыщенно ягодным вкусом пряного напитка. Что ж, она сделала первый и, наверное, самый решительный шаг, отважившись попросить помощи и поддержки, которыми заручилась, а, значит, игра уже успела начаться. Помнится, Фобос назвал жизнь во дворце подобием шахмат, где были разные по своей силе и положению фигуры, среди которых она тогда никак не могла найти себе место. А сейчас пришло время решить, оставаться ли пешкой, или же попробовать рискнуть занять место королевы…