Суд (1/1)

Сознание всплывало из темноты. Возвращались ощущения. Жарко. Нечем дышать. Пульсирующая боль. По лбу и подбородку капал пот. Тошнило. Открыв глаза, Аркейд ничего не увидел. Дернувшись, не смог пошевелиться?— тело, застывшее в неудобной позе, словно замуровало в цемент. Накатила паника, но титаническим усилием он смог набрать пальцами правой руки код аварийного вскрытия.?Тесла? застонала, загудела, раскрываясь по частям. Холод овеял спину, и Аркейд выдернул голову из шлема навстречу свежему воздуху и слабому свету. Голову повело, закружило, и он ткнулся лбом в затылок шлема, тяжело дыша, сдерживая рвотный позыв. Броня лежала на боку. Левая рука так и не раскрылась.Все тело болело. Судя по тошноте и полной дезориентации?— сотрясение. Хотелось верить, что внутренности целы. Геннон с трудом находил силы двигаться. Он слышал шорох песка под ветром и голоса сверху. Повернул голову?— скала вздымалась далеко в небо, оттуда светили фонарями. Свет не добивал донизу. До сих пор оседала пыль, которую он взметнул своим падением.Вместо мыслей была каша, перемешанная тошнотой и болью. Однако Аркейд инстинктивно понимал одно?— ему надо убираться отсюда, побыстрее и подальше. Он перекатился на спину, выпав из железных объятий ?Теслы??— все тело загудело. В каком-то из ребер была трещина. Одно колено согнулось и плохо разгибалось. Мизинец на правой руке торчал неправильно, вбок. А левая рука до сих пор оставалась замурованной в броне. Аркейд осторожно потянул ее наружу, но чуть не потерял сознание еще раз. ?Тесла? накачала его мед-х под завязку, но даже так огненные осколки в руке никуда не делись.Геннон присмотрелся. Рукав халата насквозь мокрый, но кровь остановлена?— сработали стимы. Протянул дрожащую от адреналина руку дальше по плечу, просунул пальцы под броню, щупая и морщась. Локоть перебило из дробовика, пули застряли. А затем, когда падал и ударился всем весом?— плечо вывернуло из сустава наружу. Рука держалась на полосе кожи и остатках связок. Левый рукав ?Теслы? немного деформировался?— для изымания предплечья и ладони придется потратить время и приложить недюжинные усилия.Пыль оседала. Если промедлить еще немного?— пристрелят. Приходилось смириться с реальностью, в которой он оставляет кусок левой руки в намертво заевшей броне. Геннон потянулся к чехлу и вынул цепной нож. Приставил, сжал зубы и включил.Хватило проворота цепи и короткой вспышки боли, чтобы все кончилось. Сунув грязный нож обратно, Аркейд вытянул культю вместе с куском рукава, кое-как перетянул вяло кровоточащий обрубок ремнем. Шатаясь, поднялся на ноги и упал обратно на колени. Чувство равновесия отказывало.Разбитая броня. Ее еще можно было починить. Был бы верстак, были бы инструменты и не было бы Ханов, которые утащат обломки к себе, приспособят непробиваемые пластины под самодельные латы и будут наводить ужас на округу в трофейном шлеме Анклава… Аркейд не мог бросить ?Теслу? просто валяться в Пустошах, на растерзание мусорщикам и пустынной ржави. Только не ее.Так что он набрал код самоуничтожения и пополз дальше по пологой осыпи?— на четвереньках, кубарем, ища укрытие. Эта осыпь?— крупные и мелкие камни, редкие и чахлые кусты,?— уходила дальше в ущелье. Аркейд не приглядывался, был ли там хоть кто-то. Его поле видимости ограничивалось ближайшими метрами, а в глазах все двоилось.Он успел отдалиться на десяток метров и спрятаться за особо крупным обломком, когда прогремел взрыв. Он осветил все вокруг ярко как днем, полыхнул миниатюрным солнцем и обдал горячим ветром, пылевым облаком. Обломки ?Теслы? разлетелись с дымом, блеснув напоследок как метеориты, прощально прозвенев. Осыпь была достаточно пологой, чтобы взрыв не обрушил на голову камнепад. Свистнули, чиркнули осколки, прокатилось несколько камней поменьше, да грохотнуло что-то увесистое вслед за взрывом. Его снова окружили тьма и тишина, да оседающая пыль.Будь Геннон в порядке, он бы непременно задумался, как это могло выглядеть для постороннего наблюдателя. Броня?— немаленькая, хорошо различимая,?— срывается со скалы и грохочет вниз, а чуть позже оттуда же полыхает взрыв. Но он не был в порядке и голова болела совсем о другом. Нужно было двигаться дальше, в ущелье. Аркейд протер краем воротника стекла очков от прилипшей пыли, прищурился. Темная равнина расплывалась перед глазами. Никого не было видно. Голоса Ханов сверху стихли. По скалам свистел ветер. Ни души. Потерян здесь, совсем один.Последователей могли перебить. Он сделал все, что мог, оттянув на себя часть отряда, но могло не хватить сил. Могли быть ловушки. Могло случиться вообще что угодно. И, выйдя на дорогу, он оглядится по сторонам и окажется единственным, кто вырвался из Нью-Вегаса. Тем, кто пожертвовал совершенно всем, чтобы вырваться самому. Ему стоило отдать эту броню Курьеру, чтобы хотя бы тот остался жив наверняка.Страх и безнадежность душили, спутывали мысли. Аркейд скривился и вонзил пальцы в левое плечо. От приступа боли прояснилось в голове. Еще хватит времени переживать и корить себя, он может посвятить этому остаток всей своей жалкой жизни, но если прямо сейчас не начать двигаться, это будет очень короткая жизнь. Несмотря ни на что, он хотел жить.На ноги Геннон так и не смог подняться. Острые грани камней впивались в колени и ладонь, дергали за вывернутый мизинец. Он не раз терял равновесие. Продолжал ползти, пока не выбрался с осыпи на равнину под ней?— сухая почва из слежавшегося крупного песка с колючим кустарником.Неподалеку слышалось деловитое шуршание. Ночной хищник учуял запах крови и приближался к добыче. Геннон сел и вытащил пистолет. Вспышка может привлечь внимание, но лучше так, чем быть сожранным заживо.Молодой скорпион, видимо, пришел мстить за собрата, погибшего в ущелье. Шурша хитином, он со всех ног мчался к Аркейду. Двоился. Геннон выстрелил. Мимо. Выстрелил еще раз?— на этот раз в левого. Снова промазал. На третий раз сшиб клешню, а на четвертый?— попал в голову. Скорпион кувыркнулся и упал на спину в паре футов от человека, подергивая лапами.Аркейд старался ползти быстрее. На плотной почве было удобнее передвигаться, однако боль начинала одолевать даже через плотный барьер мед-х. Не одно ребро?— два. Мизинец был самой явной проблемой, а обнаруженный по пути вывих кисти?— самой неудобной, с учетом, что это была последняя пригодная к передвижению рука.В какой-то момент он промахнулся и оперся о головку кактуса?— как оказалось, очень колючую. Отдернул руку и повалился, прижимая истыканную иглами ладонь к груди.Снова попробовал встать, но тошнота не только не проходила, она завернула голову с новой силой так, что ноги подкосились, и он неуклюже рухнул набок. Падая, привычно выставил руку?— ту, от которой теперь осталась половина. Вопль сдержать не получилось.Перед глазами переливались разноцветные круги, понемногу расходясь. Аркейд лежал на спине, ощущая, как ночной холод окутывает его, приглушая боль.Сквозь редкие прогалы в облаках просвечивали звезды. Они указывали путь. И напоминали, ради чего он пытался двигаться. Говорили ползти дальше. Валяясь с сотрясением, кровопотерей и переломами, он мог дождаться только момента, когда прекратит действовать мед-х. И вот тогда станет по-настоящему плохо. Тогда никакой надежды не останется.Глубоко вдохнув и сделав усилие, Аркейд повернулся набок. У него еще оставалось полторы ноги?— одна коленная чашечка у одной, кажется, была выбита,?— и целый локоть правой руки. Достойная экипировка для марш-броска на несколько миль до ближайшего поста НКР.Копошась, пытаясь подняться, он пропустил момент, когда рядом появилась тень. Беззвучно, она словно сгустилась из ниоткуда, из ночной тьмы. Уставившись на тень, Аркейд понял, что у нее есть глаза. И он знал эти глаза.Закинув винтовку на плечо, мужчина опустился рядом и окинул лежащего быстрым взглядом. Аркейд бы не поверил в его присутствие, до невозможности тихое, если бы не запах. Пахло потом, порохом, кровью. Курьером. Накатило облегчение, такое сильное, что отозвалось очередным приступом тошноты.—?Глянь,?— голос продрал пересохшее горло. Геннон поднял левую руку. Полуотрезанный рукав халата свисал с культи. —?Я наполовину Луриа.Курьер не ответил на шутку. Вместо этого он подхватил Последователя за грудки и привел в вертикальное положение. Аркейд не стал притворяться, что может стоять. Он обмяк на подставленном плече, правая рука?— поверх второго плеча, почему-то мокрого, подбородок?— на чужой ключице. Очки сползали на кончик носа. Под грудью смялась переброшенная на спину шляпа. Дыхание прервалось от укола в ребрах.—?У меня одна нога,?— сдавленным шепотом добавил Аркейд. Вторая так и отказывалась разгибаться до конца.Курьер бросил короткий взгляд вниз, убеждаясь в правдивости слов. Он стянул с Геннона очки, норовившие упасть, покрепче ухватил за руки и поволок прочь. Аркейд не успевал хромать с такой скоростью, и от каждого шага выбивало дыхание из-за ребер, поэтому в какой-то момент он сдался и обвис, позволяя себя тащить, волоча ноги по песку и кустарничкам. Тело все равно налилось мертвой тяжестью. В голове стремительно мутнело. Остатки адреналина ушли, оставив без сил. Несмотря на боль и тряску, сознание то и дело пыталось уплыть. Он то уходил в мрак, то выныривал. Боли стало меньше, но все тонуло в темноте. Чудилось, что эта дорога, самая утомительная в жизни, будет длиться вечно.И она длилась вечно, вплоть до момента, когда под ногами не появились бугры асфальта. Курьер ускорился, хотя, казалось, идти еще быстрее невозможно. Разлепив веки, Аркейд увидел впереди смутные, двоящиеся тени. Это были люди. Они издавали смутные звуки, похожие на речь, но она глохла и превращалась в месиво. Наверное, они шли медленно, потому что мужчина обгонял их. Курьер догнал первого человека в белом халате и толкнул в спину, не тратя сил на оклик. К Аркейду повернулось два Андерсона. Это было бы забавно, не будь так жутко.Где-то на этом моменте он моргнул. Когда глаза снова открылись, его, пыхтя, тащил уже Андерсон. Курьер, идущий рядом, тыкал экраном Пип-боя в лицо Ли, а Эмили копалась в перевязочных материалах. Они не останавливались. Все было размыто.В следующий раз он пришел в себя от адской боли в колене. Не успев понять, что происходит, снова вырубился?— словно описал какое-то извращенное ?солнышко? на качелях сознания.Еще один промельк сознания?— рядом снова Курьер. Идет уже со скоростью остальных. Аркейд испытал укол совести?— им, прошедшим через Ханов, наверняка пришлось нелегко. И мужчина точно был в первых рядах. А теперь ему еще нужно тащить на себе полторы сотни фунтов. Геннон хотел извиниться, но из горла вырвался невнятный хрип. Повторил попытку?— хрип только стал короче. Рука с татуировками змей вынырнула сбоку и на ходу приложила к его губам флягу. Ощутив воду, сделал жадный глоток и подавился.Его кто-то будил, он открывал глаза и снова их закрывал. Слышался голос Фаркас. Она повторяла, что нельзя уходить. Необходимо дождаться стабилизации. Нет, все будет хорошо. Кажется, она кому-то отвечала, но Геннон не слышал вопросов.С каждым разом, когда Аркейд открывал глаза, небо становилось немного светлее.В какой-то момент он поднял веки и оказался сидящим, прислоненным к мягкому тюку у стены. На лице снова появились очки, уже чистые, и, сощурившись, он выделил из двоящихся силуэтов очертания зданий и людей вокруг. Все озаряло бледным, предрассветным свечением неба.Люди?— преимущественно в белых халатах,?— спорили с другими людьми?— преимущественно в военной форме. Аркейд различал слова, но не понимал смысл. Они не складывались воедино, их было слишком много, они были слишком громкими. Звучали и знакомые: силовая броня, военное положение, убийца, шпион…Повернув голову, он увидел стоящего рядом Курьера. Теперь, в утреннем свете, различил запачканные кровью повязки на плече?— том самом мокром плече,?где находился не до конца заживший ожог, — на ладони. Эта же ладонь лежала поверх рукояти пистолета, сжимая ее. Мужчина стрелял взглядом по сторонам и выглядел измотанным и беспокойным. Готовым убивать.Ощутив на себе взгляд, Курьер опустил голову. Его лицо смягчилось. Он выдавил улыбку, но та прошла мимо его глаз, не скрытых очками,?— они блестели по-прежнему холодно и жестко.—?Как мы? —?сначала Геннон не совладал с голосом, Курьер нахмурился и склонился ближе. —?Все в порядке?Мужчина кивнул.—?Джули,?— он хлопнул себя по руке. —?Ан-жела,?— несколько раз ткнул в туловище. —?Кейд,?— имя одного из учеников, легкий прочерк по виску. —?Джей,?— еще одно имя, хлопок по ноге и боку. —?Всё.Голова у Аркейда работала очень, очень плохо.—?Они убиты?—?Нет,?— терпеливо качнул головой Курьер. —?Рана.—?Это хорошо… —?пробормотал Геннон, снова переводя взгляд на царящую вокруг галиматью. —?А это что?—?Суд,?— ненавистью в этом слове можно было заправлять плазмолив. Или испепелять заживо, без посредников.Голова все еще работала очень плохо. Геннон лишь лениво удивился про себя, с чего бы вдруг тут внезапно начали устраивать суд, да еще такой громкий. Он вздохнул и опустил веки, надеясь очнуться, когда все это уже кончится. Особенно тошнота и головокружение. Хорошо, что кончилась хотя бы боль в забинтованных руках и ноге. И ребра болели уже не так сильно?— их накрепко перетянули.На этот раз он канул в крепкий сон без пробуждений. Такой обычно случался после приличной дозы стимуляторов и мед-х.В этой спокойной темноте без кошмаров и видений Аркейд восстанавливался. Стимуляторы работали над трещинами в ребрах, над перемещенной обратно коленной чашечкой, над вправленным мизинцем, жестко зафиксированной кистью. И только левая ладонь, отдававшая фантомной болью, не поддавалась на исцеляющую магию?— потому что даже стимуляторы не могли отрастить конечность заново.Спокойные сны перетекали один в другой, как струи в весеннем ручье. Вот Морено показывает ему, как чинить сервопривод у силовой брони. И Дейзи рассказывает про приборную панель винтокрыла, перечисляя каждое окошко справа налево. Отец трясет пальцами, обжегшись о горячую катушку на броне. Шумят мертвые секвойи, свысока наблюдая, как они бредут на восток. В этих отрывистых, бессвязных снах мелькал и Курьер?— чаще всех. Он вместе с ними шел через лес. Слушал рассказы летчицы. Собирал обратно ?Теслу? по частям, воскрешая ее из пепла. Воспоминания вперемешку с грезами. Геннон плыл через них, не задерживаясь ни в одном.И пробуждение тоже было спокойным. Ему только до смерти хотелось пить. Он лежал на жестком, но это было привычно. Осторожно потянувшись?— раны отозвались глухой болью,?— Аркейд открыл глаза.Штукатурка с тесных стен и потолка облупилась, обнажив глухие бетонные плиты. Узкое окно под потолком открывало полосу молочно-голубого неба. Напротив находилась глухая железная дверь без ручки, зато с закрытым снаружи окошком. Из мебели в комнате была только кровать. Обломки стола и унитаза нельзя было назвать мебелью. Воняло мочой.Геннон осторожно поднялся. Голова отозвалась болезненной тяжестью, однако работала уже не в пример яснее, чем до пробуждения. В него точно влили стимов на небольшое состояние.И эта самая ясная голова выдавала только один вывод. Он в тюремной камере, причем в классической, довоенной. Блокпост НКР расположился в старой тюрьме, и она оказалась как нельзя кстати для того, чтобы заключить под стражу члена Анклава.Вот, значит, как все в итоге обернулось? Геннон настолько часто это представлял, что даже не ощутил страха. Только раздражение и тоску. Он легко мог восстановить картину произошедшего. Последователи не могли останавливаться на полпути, чтобы дать ему отдохнуть. Они чинили и латали, надеясь стабилизировать состояние Геннона, пока не добрались до форта. А там уже те двое вояк?— или фрисайдовцы, какая разница, да пусть и хоть кто-то из Последователей,?— указали на бесчувственное тело и сказали ?фас?.Аркейд встал на ноги и покачнулся. Устоял. Блекло улыбнувшись этому, он подошел к двери и постучал кулаком в загражденное металлическим листом окошко. Оперся о дверь и стал ждать. Побарабанил еще разок.—?Чего тебе? —?откликнулся чей-то голос.—?Воды не найдется?—?Терпи до завтра.—?А что завтра?—?Расстрел,?— ехидно рассмеялся собеседник. —?Потерпишь? Или тебе омлет и Соединенные Штаты на блюдечке принести, хер анклавный?Мизинец прострелило болью?— он неосознанно сжал руку в кулак. Расслабил. Решил не вступать в дискуссию с явно не самым интеллектуальным представителем Республики, караулившим камеру. Усевшись на кровать, Аркейд решил, что и впрямь как-нибудь потерпит. От жажды умирают дольше, чем от расстрела.Есть ли возможность сбежать? В состоянии, когда он придерживается за стенку, чтобы не упасть прямо на острые осколки фаянса. Сомнительно. Даже если он провернет нечто чудесное с охранником за дверью, потребуется еще большее чудо, чтобы пройти дальше, мимо всех солдат.Может ли его кто-то спасти? Хороший вопрос. Станут ли Последователи вступать в открытую конфронтацию с НКР? Нет. Что насчет скрытой операции? Тоже нет. Последователи в первую очередь были врачами, а не элитным отрядом, способным незаметно выкрасть человека. А Курьер? Это уже более вероятно. В чем Аркейд был точно уверен, так это в том, что Курьер не даст просто взять и расстрелять…Его обожгло воспоминанием. Выстреливший солдат валится на землю и корчится в агонии. Оставшиеся двое солдат следят за тем, как Аркейду вручают в руки сумки с шашками. И краем глаза?— за его спутником, пристрелившим их товарища.Геннон снова застучал в дверь.—?Кого еще расстреливают?—?Чего?—?С кем меня собираются расстреливать? Или вы только на истинное правительство патроны тратите, а остальных как крыс морите?—?Много тебе чести, говнюк! —?окрысились из-за двери. —?С легионовскими шлюхами ты завтра встанешь и раскинешь мозгами по стенке. Вообще, заткнись. Не заткнешься?— ведро на тебя вылью, понял?Геннон не стал переспрашивать, что же это за ведро. Догадался. Сел на узкую кровать и откинулся к стене.Немного полегчало. В том, что мужчину схватили, он практически не сомневался. Конечно, стражник мог попросту не знать точный список расстрельных. Или преступление Курьера не каралось смертной казнью. В любом случае, даже такое шаткое знание было лучше, чем полное незнание.Полевой суд постановил его расстрелять. Теперь воспоминание, в котором белые халаты спорили с военными, обретало смысл. Они пытались отбить своего человека даже на чужой территории. Геннон ощутил смутную благодарность. Однако в итоге он все равно попал в руки НКР.С прошлым его больше ничего не связывало. Больше не было красавицы-?Теслы?, у него отобрали плазменный пистолет. Однако Республика успела узреть карты перед сбросом и гнала шулера из-за стола.Рано или поздно раскрывается любая ложь. Аркейд знал это на собственном опыте. Он мог только гордиться, что протянул так долго. Успел прожить почти целую жизнь. Выучился на доктора и помогал людям. Наверное, родители, отец мог бы им гордиться. Так, как гордились им Дейзи и Джуда. Хотелось верить, что они не узнают о расстреле и будут считать, что Геннон просто пропал и растворился в Пустошах, как любой, кто уходит слишком далеко от дома.Эта мысль звучала как-то неправильно. Когда Аркейд рассмотрел ее пристальнее, его посетило странное озарение. Нет, они не будут им гордиться. Они бы гордились им, будь он жив и счастлив. Неважно, был бы он врачом или солдатом, шпионом Анклава или честным гражданином НКР. Но загнанный паранойей, подозрениями и бегством от прошлого, он отталкивал от себя всех, кто пытался стать другом или узнать поближе. Окружал себя высочайшей стеной из профессионализма и осторожности. Нет, здесь было решительно нечем гордиться.В попытке забыться и хотя бы немного приглушить сосущую пустоту в груди?— если он умрет завтра, то нет смысла пожирать себя сожалениями,?— Аркейд попытался представить. А что бы он хотел делать, если бы остался на свободе? Шел бы за Последователями до конца жизни? Перспектива достойная, но по-настоящему он хотел другого. Геннон уже наигрался в героя. Подвигов, трудовых и боевых, наелся досыта. Теперь он хотел жить рядом с тем, кого любит, не скрываясь. Идти туда, где хорошо. Лечить тех, кого захочет. И совершенно точно?— жить в более прохладном климате.Ночью на осыпи он ощутил безграничное, пугающее одиночество?— такое, когда, как тебе кажется, ты потерял совершенно всех и больше их никогда не встретишь. Но ему-то лишь показалось. Теперь он понимал, что чувствовал Курьер, очутившись несколько недель назад неизвестно где без единого воспоминания в голове и без единого знакомого в округе. И теперь он полностью осознавал, насколько же болезненной была та, как мнилось, нелепая угроза, оброненная как-то: ?будешь искать нового доктора?.Он обещал Курьеру, что приложит все силы к тому, чтобы держать его голову в порядке. И вообще он много что наобещал. Самое большое сожаление?— оставлять Курьера. Этот человек был одним из немногих, кто видел его насквозь и, наверное, единственным, кто полюбил то, что видел, искренне и безусловно. Геннон не до конца понимал, что там можно было любить, но готов был платить той же монетой до конца жизни. До завтра.Все-таки стоило тогда попрощаться.Если завтра все кончится, то самое время побыть наедине с собой. К счастью, у него осталось еще несколько часов, чтобы представить, какой могла бы быть жизнь с человеком, которого он любил, далеко отсюда. Где-нибудь в уединенном доме на песчаном берегу, где днями напролет грохочет прибой и шелестят листья. И было здорово, что он мог представить как наяву?— настолько живым был этот образ.Воздух в камере был душным и спертым, вонючим. Последователя до сих подташнивало, но причиной головокружения и тумана в голове являлось уже не столько сотрясение, сколько голод и жажда, жара. Воображение позволяло уплыть в смутную дрему, полную мечтаний, пока небо за окном наливалось вечерним пурпуром.Если бы он мог совершить выбор второй раз?— помочь Последователям или сбежать,?— то поступил бы точно так же. Аркейд немного жалел, что не ушел, не смог бы уйти вдвоем, как это сделала Эйприл со своей приятельницей. Его жизнь и жизнь Курьера значили меньше, чем целая ячейка высококвалифицированных врачей, которым он не дал погибнуть. И то, что за спасение пришлось заплатить всего-то ценой половины левой руки, казалось чудом. Лучше пустота на месте руки, чем там, где когда-то были друзья.Именно. Они были его друзьями. Могли бы ими стать, если бы он не закрывался все время. Или же все-таки были? Не стали бы они заботиться и вкалывать столько стимов и мед-х, что он чувствовал себя почти здоровым менее чем через сутки…Вот что бы он еще сделал. Завел бы друзей. Хотя бы тех, кого можно пригласить без опаски на ужин. Тех, с кем можно вместе устроить охоту на досаждающих кротокрысов. Наловить мутировавшей рыбы и выбросить обратно, не опознав ни одной. Проделать то же самое с грибами. И чтобы если эти люди услышали ?Анклав?, то переспросили бы, не узнав слово.Если осталось совсем немного времени, то можно было помечтать, улыбаясь пересохшими губами звездам за окном. Их свет едва проникал в камеру.Тюремщик не проявлял себя. Иногда за дверью слышались шаги, негромкие переговоры, но к нему никто не заглядывал. Не приносил воды или еды. Геннона это устраивало. Ничто не затмевало его мыслей, хотя иногда они и омрачались мрачным предчувствием.Поэтому, когда за дверью в очередной раздались шорохи и шаги, Аркейд не пошевелился, все так же сидя на кровати и рассеянно глядя в окно. Но когда дверь скрипнула, отворяясь, он нахмурился и пошевелил затекшей шеей. За окном глухая ночь, неужели расстрел назначили на такую рань…За дверью никого не было.Пока Аркейд озадаченно таращился в пустоту, он снова услышал шаги?— совсем рядом. Потом ощутил дуновение воздуха навстречу, и пустота крепко обняла его, выдохнув в ухо. Геннон едва не скончался на месте от такой внезапности. Но вовремя повернувшиеся шестеренки в голове напомнили?— стелс-бой.Нащупав в пустоте плащ, Последователь обхватил руками в ответ. Прижатую к невидимому боку культю кольнуло. Несмотря на боль, это было лучше любых фантазий. Если, конечно, все это не было качественной галлюцинацией от обезвоживания. От таких галлюцинаций Геннон отказываться не собирался.Курьер осторожно высвободился из объятий. Аркейд почувствовал крепкую хватку на здоровом локте и интуитивно сжал пальцы на чужой руке в ответ.Голову защекотало изнутри. Повело, помутнело и прояснилось перед глазами. И вот он понял, что не видит сам себя. Стелс-бой теперь укрывал их обоих.Слушаясь ведущую его руку, Аркейд поднялся с кровати и вышел из камеры. Тюремщик?— белобрысый паренек с переломанными ушами,?— лежал на полу, не шевелясь. Внешне он был цел, но Геннон не рвался проверять его состояние. Не хотелось. Если уж он собирается быть врачом не по призванию, а по желанию, то первым желанием было перешагнуть через этого паренька и идти дальше по темному коридору с редкими лампами, не оглядываясь.Они шли неторопливо и очень тихо. С каждым шагом Геннон убеждался, что это не галлюцинация. Тепло чужой руки было настоящим. И Курьер совершенно по-настоящему выводил его прочь из тюрьмы.Коридор, лестница, переход. Комната на первом этаже, без единого целого окна. Курьер потянул туда и отпустил руку, перемахивая наружу. Аркейд последовал за ним и вывалился наружу, едва успев сгруппироваться, чтобы не упасть на левую руку. В теле была легкость и слабость.Курьер материализовался рядом?— отключил стелс-бой. Видя, как Аркейд поднимается, пошатываясь и держась за стену, он протянул руку, предлагая поддержку.Холодный ветер, пахнущий пустыней. Низкие, длинные здания. Открытые пространства от забора до забора. Они великолепно просматривались с пары вышек в разных точках лагеря. Аркейд не решился бы бежать здесь один, но его вела вперед, не отпускала теплая ладонь. Она придавала сил и помогала не падать. Они шли точно к ближайшей вышке. У густой тени в ее подножье виднелся еще более темный силуэт. Хрупкий и тонкий?— женский. Но чуткая неподвижность, то, как она повела головой на них, чем-то напомнило Геннону Курьера?— было в движениях нечто дикое, звериное. Приблизившись, он распознал в силуэте Корал.Гадюка блеснула зубами и поманила за собой. Втроем они достигли забора. Он был символическим?— проржавевшие железные листы,?— но женщина жестом запретила касаться его. Показала на прорытую под одними из листов глубокую яму?— подкоп на ту сторону.Прижимаясь к скрипящей на зубах земле, Аркейд извернулся под забором и вывалился наружу. Там его коснулись чьи-то руки.—?Наконец-то! —?шепотом воскликнула Джули, подхватившая его под спину и в порыве чувств расцеловавшая в пыльные щеки. —?Я думала, сорвалось.—?Нет, мисс Фаркас, все прошло хорошо,?— тоже шепотом доложила Корал, пробравшаяся второй. —?Ли на воротах, Луриа отвлекает тюрьму. У Эмили были проблемы со второй башней, но она справилась. Подозрений не будет.Аркейд осторожно высвободился из объятий Джули, сел. Курьер тоже вынырнул из подкопа и оказался рядом.—?Как ты себя чувствуешь? С тобой все хорошо?—?Рук не хватает тебя обнять. А так все замечательно.—?Ты ужасен,?— глаза Фаркас блестели. Ее предплечье было перебинтовано. —?Прости, я пыталась уговорить солдат, но они ничего не хотели слушать. И Курьера решили расстрелять заодно, но тот взял и исчез. Только вечером ко мне пришел...—?Ты не смогла бы никого уговорить. Спасибо, что помогла меня вытащить.—?Тебе спасибо, болван,?— их железная леди едва сдерживалась от слез. —?Это ты нас вытащил. И Курьер. Я так рада, что ты удержал его в лагере.Мужчина не реагировал, наблюдая за темной, неподвижной пустыней. Гадюка подглядывала в дыру в заборе, следя за лагерем.—?Корал отведет тебя к Андерсону, у него ваши вещи. И еще,?— она вдохнула, стараясь подавить дрожь в голосе. —?Пожалуйста, не называй себя больше Последователем.Геннон уставился на нее, силясь понять. Джули продолжила:—?Если ты продолжишь так себя звать, тебя найдут. Но знай, для нас ты всегда будешь Последователем. Одним из нас.Здесь она все-таки шмыгнула носом. Обняла Геннона, стараясь не сжимать слишком сильно.—?Я очень рад это слышать,?— тяжело вздохнул Аркейд, поглаживая хрупкую спину. —?Передавай всем, что я буду по ним скучать. Сильно.—?Передам. Уверена, они бы сказали то же самое. Ты бы слышал, как ребята волновались за тот бой на скале… Тебе стоило предупредить, что броня взорвется,?— на этой фразе в ее голосе вдруг снова прорезалась сталь. —?Мы думали, ты погиб.—?Да,?— неодобрительно бросил Курьер, на секунду оторвав взгляд от горизонта.—?Я надеялся, что до этого не дойдет.—?Движение. Они заметили,?— напряженным шепотом уведомила Гадюка.Джули отпустила его.—?Уходи. Быстрее.Фаркас нырнула в яму и пропала за забором. Гадюка потянула их прочь?— в шелестящую кустарниками пустыню. Идти пришлось недолго?— Андерсон лежал в небольшом углублении пересохшего ручья, обложившийся вещами и укачивающий на руках слабо хнычущего младенца.—?С возвращением,?— Том аккуратно сел, передавая малышку матери. Та сразу же обнажила грудь и принялась кормить ребенка, напевая колыбельную. —?Ну что, Аркейд, снимаем халаты, отращиваем бороды?—?Ты б лучше ее сбрил,?— хмыкнул Геннон. —?Куда пойдете?—?Шэйди Сэндс. У меня там родственники. Но я не думаю, что вам стоит идти туда.И то верно. Идти в столицу НКР, когда вас обоих собираются казнить?республиканцы, не лучшее решение.—?Можем пройти вместе часть пути,?— Том попытался сгладить жестко прозвучавшую фразу. —?Мы поделимся припасами.—?Есть вода? —?после всех пережитых волнений одного упоминания хватило, чтобы Аркейд остро ощутил, как умирает от жажды.Пока Андерсон копался в мешках, локтя коснулась фляга с номером ?13? на боку. Геннон пытался сдерживаться и пить маленькими глотками, но спустя несколько секунд обнаружил, что выпил все до последней капли.—?Давай сюда, наполню,?— протянул руку Андерсон.Смотря, как бывший коллега переливает воду из баллона во флягу, Аркейд ощутил, что по-настоящему свободен. Его больше ничего не держало. Ни обязательства перед Последователями, ни рассеявшаяся, нашедшая себе место старая семья. Он был волен идти куда хочет?— только не на запад, само собой. И Аркейд четко знал, какое направление желает выбрать. Больше никаких сомнений. Повернулся к Курьеру.—?Я хочу к океану.Мужчина склонил голову набок, задумчиво сощурился.—?Вос-ток? —?уточнил он.—?Разумеется. Ты говорил, на побережье есть зелень. Мы идем туда.—?Неблизко! —?откликнулся Андерсон, закручивая флягу. —?Да еще через Легион. И Братство Стали.Курьер не обращал внимания на эти выкладки. Он размышлял. Океан на востоке?— не звучало для него как ?далеко? или ?опасно?, и уж тем более ?невозможно?. Всего лишь задача, которую требовалось было решить. Курьер закатал рукав и уставился в Пип-бой, крутя колесиком, нажимая кнопки. Геннон забрал у Тома флягу и приблизился, заглянул в горящий песчаным светом экран.—?Ка-ли… эн-тэ,?— мужчина указал на крохотную точку на карте к северу от них. —?Город. Рин-го… говорить. Караваны.—?Они ходят на восток?Положительный кивок.—?Сколько до Калиенте?—?Вы с ума сошли…—?Неделя,?— пожал плечами Курьер. Он явно не видел в расстоянии большой проблемы. Геннон был абсолютно солидарен по данному вопросу.—?Что ты говорил про припасы? —?обратился он к Тому.Бывший Последователь отдал совсем немного еды?— ее они и сами в состоянии были добыть,?— перелил, как мог много, воды, при этом настойчиво предупреждая об опасностях в пути. Геннон не выдержал и попросил замолчать. Не его же, в самом деле, пригласили отправиться вместе через весь континент, на край ойкумены.Сборы были недолгими. Обнявшись напоследок с Корал и старым другом, Аркейд взялся за сумку?— наполовину пустую. Забеспокоился, что солдаты ограбили его на посуду, но Курьер успокаивающе махнул рукой?— перегрузил часть к себе. В ответ на слабое возмущение возразил, что Аркейд шатается. И ушатается, если загрузится полностью. Так что пусть идет с пустым мешком и не жалуется. Аркейду не оставалось ничего, кроме как согласиться с этими доводами, стараясь не улыбаться слишком широко.По ночной прохладе, по старой тропе, ведущей на северо-восток, они ушли, сверяясь со сверкающим небом.