Пять месяцев спустя (1/1)

Пять месяцев спустя.С каждым днем Леонарду становилось все труднее вставать, потому что все сложнее было находить объективные причины для подъема. Если раньше, первые четыре месяца, судя по палочкам на листочке, которые он с усердием рисовал каждый вечер, он изучал пространство вокруг себя, суя нос в каждый угол, то теперь он мог бродить по ?Авалону? с закрытыми глазами, ловко обходя снующих туда-сюда роботов уборщиков. Одному он даже дал имя?— белый робот с растопыренными тремя лапами и зелеными лампочками по всему корпусу до того походил на Крысолова, что имя Хартли подошло ему идеально. Первое время Лен с ним разговаривал, чтобы окончательно не отупеть, но по счастливой случайности на седьмой день своего вынужденного бодрствования он набрел на бар, в котором встретил Артура, андроида-бармена. О едва не задушившем разочаровании от встречи Лен предпочел забыть сразу же?— увидев человека, неспешно курсирующего вдоль стойки, он едва не лишился рассудка от радости, но как же было обидно увидеть, что под пиджаком бармена скрывается механизм…В тот же день отпала необходимость вести дневник?— по факту поделиться можно было и с Артуром, который внешне напоминал латиноамериканца с французскими вышколенными манерами и дежурной, будто приклеенной, белозубой улыбкой. Вся фишка была в том, что как от собеседника от Артура было столько же пользы, как от панели, за которую усаживался Лен, чтобы записать очередное бестолковое голосовое сообщение для потомков. Артур был запрограммирован поддерживать собеседника, приходившего в его бар, участливо подсказывать, что не стоит больше пить, или наоборот, подливать виски в стакан, если была такая необходимость. Снарт во всю пользовался доброжелательностью и услужливостью Артура, по свински напиваясь почти ежедневно. К исходу пятого месяца своего заточения он уже не мог нормально передвигаться без стакана в руках. Мысли путались, в глазах темнело, Лен засыпал где придется?— в своей моче, в блевотине… спал в холле первого этажа, в лифте, прямо в баре, уткнувшись лицом в заботливо подложенное Артуром полотенце.В один из таких дней, когда Лен полировал носом стойку, Артур разбудил его шумом шейкера.Снарт с трудом разлепил глаза и тут же со стоном схватился за трещащую голову. Треск перемешиваемого льда отозвался в затылке тупой ноющей болью.—?Артур, бога ради! —?взмолился Лен, закрывая глаза выданным ему полотенцем. —?Тебе обязательно сейчас мудями своими трясти, прямо с утра?—?Мудями, как вы выражаетесь, Леонард, вам пора потрясти. Вы не были в душе уже неделю,?— заметил Артур, демонстративно выливая в узкий блестящий стакан какую-то мутную бурду. —?Выпейте. Вам обязательно станет легче. А после обязательно примите прохладный душ.—?Обойдусь без твоих советов,?— огрызнулся Леонард, но покорно осушил стакан и сразу же скривился от кислого вкуса, защипавшего язык. Поставив стакан на стойку?— от звука соприкосновения стеклянного дна с деревянной поверхностью в голове будто ударил гонг.—?Все же душ вам необходим, мистер Снарт,?— дружески улыбаясь, повторил Артур. При всем уважении к своему единственному собеседнику, Лену жутко захотелось размозжить ему голову чем-нибудь тяжелым.—?Слушаюсь. Сейчас стройными рядами. Я почти полгода тут торчу, могу хотя бы неделю не мыться? Или кого-то это смущает? —?вопросил он скорее в пустоту. Артур благоразумно не стал отвечать и вернулся к протиранию стаканов, которые и так были прозрачнее некуда. Лен слез со стула и пошлепал в свою каюту?— ну, как в свою, в ту, которую он себе выбрал. Четвертый этаж, пассажир первого уровня, все условия.Он уже ненавидел эти стены с подсветкой, но переехать сил не было. Возвращаясь к началу?— он и вставал-то с трудом. Жил скорее на автомате, не хуже того же Артура. Вынужденное одиночество гоняло мысли в голове Леонарда и по кругу, который он себе запрещал?— Лиза, Мик, безысходность его текущего положения. Снова залиться алкоголем, повторить. Повторить еще раз для закрепления. Снова думать о работе, думать о Негодяях, которыми теперь будет заправлять Марк, думать о чертовых гибернационных капсулах. Пока мысли не свернут на скользкую алую дорожку, которая до запоя была закрыта семью замками.Капитан Холод не мог не думать о Флэше. О том, как некрасиво разошлись их пути. Он заново переживал все их стычки. Прокручивал в голове все колкости, которыми они мастерски научились жалить друг друга. Придумывал новые, которые никогда не сможет озвучить. Проигрывал случившиеся ситуации, сочиняя другие исходы. Вспоминал их сражения, которые и сражениями-то назвать было нельзя.—?Что, силенок маловато, Красненький? —?и пальнуть криопушкой, но так, чтобы не зацепить даже ноги Скарлет.—?Что, постарел, Холод? —?и от яркой вспышки рябит в глазах.Никаких драк?— Барри дрался только с Негодяями. С Леном все было иначе?— игры. Адреналин, веселье и шальной кураж. Они давали друг другу то, чего никто не мог…Лен закрыл глаза, подставляя голову ледяным струям воды. Отросшие волосы прилипли к шее, а борода тут же неприятно начала колоть подбородок.Еще такие же пять месяцев, и Лен будет напоминать себе йети. Вроде бы, как говаривал Нетфликс, Снежные челове… ки? живут в одиночестве. Леонард может вполне считать себя таковым.Выкрутив душ до упора, Лен смыл с себя все мысли о Барри Аллене. Пацан остался на Земле. Они больше никогда не увидят друг друга. НИКОГДА. И это факт.О том, что Лен никогда больше не увидит живых людей, он подумал только когда дошел до столовой и взял себе привычный черный кофе?— когда-то он его до трясучки бесил. Чашка выпала из его ослабевших пальцев и разлетелась на крупные осколки. К ногам тут же подъехал ?Хартли? и с неприятным для слуха чавканием собрал с пола лужу.Слово ?никогда? причиняло Лену почти физическую боль.Наверное, нет ничего ужаснее, чем осознание того, что ты столько всего не сделал… и уже не сделаешь.НИКОГДА.