семья превыше здравого смысла (1/1)

—?Ну так, о чем разговор? —?Спрашивает Мун, искусно скрыв дрожь в голосе. Она непринуждённо начала заваривать чай, словно мама собиралась поговорить с ней о том, какое платье дочь выберет на выпускной. У неё в голове крутились пара возможных сценариев. Эта ситуация уж очень напоминала малобюджетную трагикомедию.Она просто не была готова услышать клишированное ?Дорогая, мы переезжаем?. Пока Эва заливала кипятком чайные листья, ее мать собиралась вылить кипяток на неё. Мун и не подозревала, что над ее головой висит огромная наковальня, готовая в любой момент раздавить ее.—?На самом деле, не думаю, что новости тебя обрадуют.—?Что, отправляешь меня в школу для трудных подростов? —?Усмехается Эва и случайно проливает чай себе на свитер, чудом сумев не обжечься.—?Эва, присядь. Мун сглатывает ком в горле и садится напротив мамы. Та берет ее руки в свои, нежные и тёплые, и успокаивающе поглаживает. Нервозность и тревога на секунду отступают, и она лишь наслаждается этим моментом, осознавая как сильно скучает по маме. Скучает прямо сейчас. Когда она рядом.—?К этому нельзя подготовить, поэтому я просто скажу… Мы с твоим отцом снова вместе,?— После некоторого молчания выпаливает женщина.—?Тупая шутка, мам,?— Захохотала Эва. Почти не истерично.—?Это не шутка, Эви. Лицо рыжеволосой вмиг эволюционировало из слегка нервозного в метущее молнии ?какого хуя??.—?Да, вы, блять, издеваетесь! —?Она вырвала свои ладони из рук матери и отдернулась от неё, как от прокаженной, сдвинув брови на переносице. На лице девушки в полной мере отражалась ее ошарашенность и в некоторой степени отвращение.—?Эва, не…- Начала мать по-своему сторого, но потом прервалась, вероятно, осознав, что она не в том положении, чтобы отчитывать Эву за ругательства.—?Нет, мама, какого черта?! —?Закричала рыжеволосая, женщина вздрогнула и закрыла свои льдисто-зеленые глаза?— Его жена знает?—?Нет. Из Эвы вырвался короткий истеричный (на самом деле) смешок. Она закрыла рот рукой и пыталась расставить информацию по полкам в своей голове. Только полки были из рисовой бумаги, а вокруг все горело.—?Это произошло так неожиданно… Эва, ты должна понять…—?Ничего я не должна! —?больно стукнула рукой по столу Эва,?— Но, да, я все отлично понимаю,?— Ее голос срывался, в нем звучали отклики клокочущей внутри ярости,?— Я понимаю, что мой отец?— чертов сукин сын, решивший, что может просто взять и изменить своей жене! Просто взять и бросить ее и дочь, чтобы жениться на своей любовнице! И не забыть прислать им приглашение, конечно! Разве можно об этом забыть? Он решил просто исчезнуть, как последний трус и начать новую жизнь с новой женой и милой новой падчерицей, а о родной дочери забыть! Он решил, что может после всего этого вернуться в нашу жизнь, будто он не кусок говна, который ее разрушил семь лет назад.—?Мы просто встретились случайно в аэропорту. Он летел в командировку. Его повысили, знаешь? Теперь он главный редактор,?— Отчаянно пыталась собрать все из пепла мать,?— Сначала было неловко, но я не хотела хранить старые обиды и мы разговорились…—?Изменять с бывшей женой, своей нынешней жене,?— Настаивала младшая Мун на своём,?— С которой изменял бывшей! Это даже звучит глупо. А ты! Ты не просто хотела хранить старые обиды? А что? Заебись!—?Эва…- Лицо женщины исказилось от эмоций.—?Нет! Все предельно ясно. Ему было легче вернуться к тебе, чем хотя бы раз попытаться связаться со мной. А ты приняла его. Тряпка! Ты простила его! Он предал нас обеих, а ты простила его. Ты понимаешь, что после того как стерпела его измену, делаешь с Глендой тоже самое?! Какое это лицемерие! Она вылетела из кухни со скоростью света. Ее голова пульсировала от переизбытка чувств и мыслей. Проблема. Вся ее жизнь?— одна сплошная проблема, и конца ей нет. Она скатилась по двери своей комнаты в истерике. Ребра будто сжимали лёгкие в тиски, не позволяя вздохнуть. Ее кости полнились злостью и обидой, они болели, словно вот-вот треснут. Эва могла поклясться, что слышит их треск. Или, возможно, это ее самообладание рушится под тяжестью безумия ее родственников. Хотела бы она, чтобы ей было плевать. Она считала, что больно уже не станет.Сюрприз. Она разрыдалась, как ребёнок. Схватившись за волосы, поджав колени к груди, не сдерживая глухих рыданий. Перед глазами сразу появилась картина из прошлого, плохая и до одури ею ненавидимая. Тот день был ясным и тёплым, ожидала ли десятилетняя девочка застать отца с любовницей, вернувшись домой чуть раньше обычного? Крики, ссоры, развод, колющая боль в висках от слишком долгого ожидания, что папа все же позвонит. Не позвонил. Через семь лет заявить о себе таким образом. Как же это тупо. Слезы стекали по щекам, как два Ниагарских водопада. Прямо сейчас Эве просто хотелось броситься к черту с фьорда и исчезнуть в море. Детская боль, детская обида. Эва не знала сколько прошло времени, прежде чем она перестала всхлипывать. Ее мысли вдруг утонули в странном покое. Лишь на короткое мгновение. Она услышала глухой голос матери, та взволнованно с кем-то говорила, шагая по дому туда и обратно. Все стало предельно очевидно, когда мама назвала имя ?Генри?. Она говорила с отцом. Об их ?неудачном? разговоре с Эвой.Извини, папуля, я тебя расстроила?К черту! Мун открыла шкаф, чтобы переодеть испачканный свитер и вытянула из груды вещей бежевую Шистадову толстовку. Надела ее поверх спортивного топа, который на ней был и едва ли сдержалась от повторного приступа рыданий, из-за осознания, что вся ее жизнь действительно идёт к хуям. Начиная со школы, Криса и ее потенциального алкоголизма, и заканчивая Генри Муном с его блестящим умением переворачивать жизни с ног на голову. Рыжеволосая с остервенением вытерла глаза, до красноты, до боли, чтобы не оставить от слез ни следа. Она давно зареклась не плакать по Генри Муну. Слишком много чести. На улице было холодно и почти стемнело, когда она вылезла из своего окна в джинсовой куртке поверх толстовки. Небо было фиолетовым, слишком красивым для такого паршивого дня. Она сделала вдох, потом ещё один, успокаивая своё сердцебиение. Ей было все равно, если мать зайдёт в комнату и не обнаружит Эву там. Ей было все равно, что за эти полчаса похолодало на несколько градусов. Ей было все равно, что ей некуда идти. Она хотела было пойти к Нуре, но Эва сомневалась, что Сатре уже дома. Она, вероятно, с Вильямом, за это Эва не могла ее винить. Хорошие отношения?— редкость (прим. автора: ха-ха; ой, больно). Вильде и Крис собирались делать что-то у Халеруд дома для группы уюта и, к тому же, они не были теми, кому Эва хотела бы выплакаться. Она могла бы пойти к Сане, но та жила слишком далеко. Да, и не хотела Эва прямо сейчас с кем-то говорить. Она хотела забыть эти пятнадцать минут, как ночной кошмар. Как один из тех кошмаров, что заставляли ее просыпаться в поту в первое время после развода. Мун просто пошла по улицам Осло без пункта назначения, с единственной целью?— перестать думать. Ветер развевал её медные волосы и обдувал алеющие щеки холодом. Она надела капюшон, чтобы согреть уши и сразу ощутила призрачное присутствие Криса. Его запах был едким. Выедал ей слизистую носа, причиняя боль где-то в глубине грудины. Эти недели, проведённые в шкафу Эвы, не ?выветрили? его. Наушники в ушах целеустремлённо пытались заглушить ее мысли (это почти срабатывало), руки в карманах то и дело нащупывали давно забытую Шистадом пачку ?Marlboro?. И снова тот соблазн. В какой-то момент, когда пальцы рук уже окоченели, а мышцы на ногах стали гореть от напряжения Эва осознала, что идёт к школе. Она слишком привыкла к этому маршруту, чтобы идти куда-то ещё. Окрестности ?Nissen’а?, кстати говоря, были довольно мрачными и жуткими по вечерам. Сейчас, когда небо уже стало цветом, как графит, фонари ещё не светили. Полутьма стояла на улице, желая вселить если не ужас, то зудящую нервозность в души каждого. Она не боялась. Одетая в большую мужскую толстовку, в капюшоне, она вполне могла сойти за мальчишку. К тому же, постоять за себя она могла. Вдруг ей вспомнился светловолосый придурок в квартире Магнуссона, Эва усмехнулась. В какой-то момент телефон сел и музыка в ушах затихла. Она думала зайти взять кофе, чтобы согреться, но поняла, что не взяла ни копейки. У неё были лишь сигареты Криса, мертвый телефон и упаковка блёсток с последнего собрания группы Уюта, когда они делали плакаты. Мун совсем не удивилась, услышав звуки драки, доносящееся из переулка между домами. Она бы наверно прошла мимо, если бы взгляд случайно не зацепился в одну из высоких фигур, избивающую другую, гораздо ниже. Крис. Шистад. Ну, конечно, как иначе.Задолбал. Она бесстрашно подошла ближе и усмехнулась. Крис с неподдельным весельем выбивал дерьмо из какого-то парня. Наверно, изначально это не было нечестной схваткой. Парень в размерах не уступал Крису, а в плечах даже был пошире, но это ему не особо помогло, ведь сейчас он бессильно стоял на коленях, пока Кристофер, держа его за воротник, рисовал красочную картину на его лице. Крови, к удивлению Эвы, было относительно немного. Она стекала чернотой по его лицу.—?Очень мило. Теперь мы занимаемся вечерним разбоем? —?Спросила Эва с усмешкой, скрестив руки на груди. Эта сцена ее порядком пугала, но показывать она этого не собиралась. Крис замер, а парень издал какой-то звук. Вероятно, это было облегчение. Шистад развернулся, сдвинув идеальные брови (нет, правда, любая девушка позавидовала бы).—?Мун? —?Спросил он удивлённо, но никак не пристыжено или испуганно, что было бы логично (его как никак поймали на месте преступления),?— Ебать, сталкер,?— Лишь, проворчал он. Эва невинно пожала плечами и начала заинтересованно разглядывать свежую ранку на его лице. Тонкая струйка крови стекала по скуле, и переносица была разбита. Все же другой парень тоже неплохо к нему приложился. Прошлые раны едва успели зажить, а Крис уже успел снова разъебать себе (и этому бедняге) лицо. Она удивлялась, как с таким ?хобби? Крис умудрялся сохранить ?идеальность? своего достопочтенного лика.—?Позволишь нам закончить? —?Спросил Шистад непринуждённо, словно хотел продолжить прерванную светскую беседу.—?Не позволю. Ему достаточно. Крис недовольно цокнул, а потом встряхнул парня, что кажется успел отключиться, и указал пальцем на Эву.—?Смотри, Юстас, запомни ее лицо. Она тебя спасла, ублюдок. Скажи ей ?спасибо?. Несчастный что-то пробормотал, и парень выпустил его из рук. Он упал на землю и Эва по-настоящему забеспокоилась о его здоровье, но через секунду он начал подниматься на ноги. Крис взял ее за предплечье и потянул за собой, пока Эва изворачивала шею, убеждаясь в том, что Юстас жив. Ауди Криса была такой же чёрной и помпезной, как и раньше. Он облокотился на дверь и взглянул на Эву из-под ресниц. Мун думала, что он разглядывал ее, будто она была экспонатом в музее уродцев. Выглядела она, мягко говоря, кошмарно. Красные, воспалённые глаза, обветренные щеки и обкусанные губы в сочетании со спутанными волосами, наполовину заправленными в толстовку. Его толстовку. Но он считал, что любуется ей, как картиной в Лувре. Ветер колыхал короткие пряди у ее лица, а зеленые глаза были направленны в район его ботинок.—?Зачем ты избил этого парня? —?Спросила Эва серьёзно, будто была судьей на заседании, что вызвало в нем смешок.—?Поверь, если бы ты знала его, то посчитала бы, что этого было ещё недостаточно.—?Недостаточно?! Ещё немного и ты бы его убил!—?Этого он и заслуживал,?— Просто ответил Крис и перевёл взгляд на редкий поток прохожих. При таком освещении в нем нельзя было разглядеть и следа той фальшивки Криса. Он не был похож на обаятельного принца, с которым хочется ускакать в закат. Он был скорее похож на мрачного короля мертвого королевства. Его короткие темные волосы метались на голове, как живые. Так же как и его футболка под синей курткой. Воздух проникал под неё и Мун стало ещё холоднее, когда она это заметила. А он ни разу не вздрогнул. Кажется, не только сердце у него каменное.—?Ну тогда, я спасла тебя от тюрьмы. Не благодари. За эти полчаса небо заволокло тучами, оповещая горожан всем своим видом, что скоро будет дождь.—?Что ты забыла на улице так поздно?—?А ты что, мой папочка? —?Выплюнула она с горечью,?— К тому же, сейчас нет и восьми. Он ничего не ответил на это и продолжал анализировать Мун, что совсем на Мун не была похожа. Уставшей и ?полумёртвой? он ее уже видел, но не такой сломанной. Они просто молчали, пока она не начала дрожать от промозглого ветра.—?Садись в машину. В салоне было почти так же холодно, как и снаружи и Эва съежилась в комок. Он включил обогрев сидений и Мун в эйфории вжалась в кресло. Она чувствовала, как ее тело ?тает? и согревается. Этот короткий чудесный миг кончился быстрее, чем она успела осознать. Стоило Крису открыть рот, чтобы задать эти, уже ненавидимые ею, вопросы, как она включила музыку, но в эту же секунду Шистад, словно ожидавший от неё этого, нажал на кнопку ?off? и снова погрузил все в тишину. ?Ну, и реакция для алкаша??— подумала Эва про себя. Он внимательно всматривался в ее напряжённое лицо, пока она сосредоточенно рассматривала мелкие капельки влаги, образовывающиеся на стекле, словно они были самым интересным, что есть на свете. Началось.—?Что за дерьмо с тобой… ОПЯТЬ? —?Спросил он грубо, совершенно очевидно ожидая ее незамедлительного ответа. Но его не было. Она продолжала смотреть в окно и игнорировать его существование, как делала буквально час назад. Ей казалось, целая жизнь прошла и успела дважды пойти по пизде с тех пор. Крис мог поставить свою машину на то, что в этот раз что-то изменилось. Это было не о нем. Он испытывал облегчение и ревность в какой-то степени. Его раздражало, что она может расстраиваться из-за кого-то помимо него. Он знал, что это чертовски странно и жутко. Прождав две минуты, а особым терпением он не отличался, Шистад завёл машину и быстро вырулил на дорогу. Мун снова вжалась в сидение. В этот раз из-за страха разбиться нахрен в машине этого недоделанного стритрейсера.—?Куда мы едем?—?Я везу тебя домой, маленькая мисс Проблема. Ее глаза расширились и в голову ударило что-то, что заставило ее вести себя, как сумасшедшую.—?Нет! Не смей, Крис! Я домой не собираюсь!—?Почему? —?Спрашивает он, на секунду переводя взгляд на неё.—?Останови блядскую машину! Я не хочу домой! Придурок, останови! Эва не знала от чего она опешила сильнее. От того, что он ее послушался и остановился или от того, что он сделал это прямо посреди дороги. Послышались возмущённые сигналы машин и заглушенные маты водителей. Кристофер буравил Мун взглядом, не обращая внимание ни на что из этого.—?Что случилось, Мун?—?Я не стану тебе изливать душу, придурок! —?Вскидывает руки к небу Эва, будто это было так очевидно.—?Хорошо… Ты не хочешь домой,?— Он заглянул прямо в глубину ее чистых изумрудных глаз, чем заставил ее чувствовать себя неуютно. А для него это была маленькая победа, все же они любят эти детские игры в гляделки,?— Тогда куда ты хочешь? Эва фыркнула и скрестила руки на груди.—?Заделался в мои личные психологи?—?О, ну, тогда милости прошу нахер! —?Он открывает дверь, с ее стороны, попутно задев носом ее щеку и задушив ее на секунду смесью запахов адеколона и сигарет. Крис глядит на неё с вызовом. Он абсолютно уверен в том, что знает как она поступит. Ее первый порыв?— сделать то, что он просит. Свалить подальше от этого самодовольства, чтобы не быть обязанной объясняться в своей ?драме?. Но она захлопывает дверь, оставаясь на месте и посылая ему ?Ты чертов придурок? взгляд.—?На улице дождь, изверг. Крис закатывает глаза и делает это в своём стиле, так что взор не оторвать. Эва снова обращает внимание на его раны, на которые он сам внимания обращать и не планировал.—?Так куда ты хочешь, Мун? —?Спрашивает он устало.—?На крышу. На крышу в доме, где живет Вильям. Хочу туда. Теперь его очередь смотреть на неё ?Ты чертова дура? взглядом.—?Как ты сама сказала, на улице дождь, изверг.—?Плевать. Они наконец приходят в движение и Эва позволяет ему включить тихо музыку. Ей нравился его музыкальный вкус. Отчасти потому что большинство его песен?— это альбомы ?The Weeknd?.—?Знаешь, где Нура?—?С Вильямом. Наверно, у него дома. Пойдёшь к ней?—?Позже. Он снова разогнался до предела и увеличил громкость музыки настолько, что казалось барабанные перепонки вот-вот умрут в муках. Страх скорости уступил место глупому, совершенно неуместному в этой ситуации восторгу. Тиски сжимавшие Эве лёгкие исчезли, и в груди зарождалось то мимолетное счастье, которое испытываешь во время выброса адреналина. Крис улыбался. Он растягивал губы в лёгкой, но такой искренней улыбке. Скорость была его обыденностью, которая никогда не надоедала. А Мун уже обожала эту машину так же, как и Крис. Они подъехали к броской многоэтажке, которая словно была создана для малолетней буржуазии и их пятничных вечеринок. Радость отступила, стоило им остановиться. Музыка тоже стихла. Крис попялился на неё пару секунд, а потом собрался выйти из машины. Мун в это время открыла бордачок в поисках аптечки, но все что она обнаружила это: пару упаковок презервативов, школьные тетрадки, деньги, ментоловая жвачка, зажигалка и полупустая бутылка виски. Крис очень по-джентельменски открыл ей дверь, и она, пожав плечами, взяла ее с собой.—?Будем бухать на крыше? —?Поднял бровь Шистад,?— Очень романтично.—?Будем промывать эту хрень на твоём лице,?— Продолжила хмуриться Эва и обошла его, направившись к двери.—?Мне нравится, что ты заботишься обо мне, Мун.—?Мечтай. Просто будет херово, если ты подцепишь инфекцию и умрешь. Меня совесть замучает. Крис, снова включив совсем несвойственную ему галантность, открыл ей дверь. Дождь ложился ему на лицо мелкими каплями, делая его ещё красивее. Когда они подошли к квартире Вильяма, Эва почти не удивилась, увидев как Крис достаёт собственный комплект ключей. Кажется, у них действительно ВСЕ общее. Ну, кроме, разве что, девушек (теперь). Однако, ключ ему не пригодился, дверь и так была незаперта. Мун затопталась на месте, не желая сейчас объясняться с Нурой про свой внешний вид и общее (зомбиподобное) состояние.—?Я не… я не зайду. Просто найди какую-нибудь вату и пластыри.—?Окей. Уже через пару секунд Крис выглянул из квартиры, еле сдерживая смех.—?Кажется, Мун, ты можешь не переживать наткнуться на свою мамочку-Нуру, потому что она занимается кое-чем действительно взрослым в спальне. Эва перешла порог и услышала стоны, хихиканье и какое-то бормотание из глубины квартиры. Она смешно скривилась, опустив уголки губ вниз и выглядела так, словно ее вот-вот вырвет. От этого Крис заржал ещё сильнее. Реакция Мун была подобна тому, как если бы она по-настоящему стала бы свидетелем (точнее слушателем) такого времяпрепровождения своей матери. Он и не подозревал, насколько ироничны были его мысли.—?Сними это отвращение со своего лица, это всего лишь секс,?— Шистада ужасно обрадовал пунцовый цвет лица Эвы. Она была чрезвычайно легко смущаема для девушки, чьим хобби было подпирать с ним на пару стенку на вечеринках. Правда, сама говорить грубые пошлости, она не брезговала,?— Плюс, сама ты не то чтобы очень тихая. Стонешь так громко, что мне иногда кажется, у меня кровь из ушей пойдёт.—?Неправда,?— Опустила глаза рыжеволосая. Он откровенно врал, но видеть, то как она стыдливо прячет глаза от НЕГО было бесценным для Криса. Похлопав шкафчиками на кухне, он отправился в ванную, улыбаясь ещё шире по мере увеличения громкости звуков из спальни его лучшего друга. Черт, это было действительно неловко! В ожидании возвращения Шистада, Эва пару раз отпила из бутылки, вытирая губы рукавом его толстовки. Квартира Вильяма была странной. Современный дизайн, светлая мебель и прямые линии в смеси с откровенным бардаком выглядели столкновением двух реальностей. Их с Крисом: обычные атрибуты той самой малолетней буржуазии, дорогие телевизоры, приставки, элитный алкоголь, чековая книжка на столешнице и ключи от ?Porsche?. И простой, подростковой, реальности Эвы и Нуры: допитые банки пива повсюду, коробки с холодной пиццы, которой впору праздновать юбилей, учебники и грязная одежда на полу. С тех пор, как в жизни Магнуссона появилась Сатре, в его ?мужской обители? появились ее вещи, ненавязчиво говорящие, что этот парень больше не одинок. То тут, то там Эве на глаза попадались ее красные помады, в шкафу висело несколько ее пальто, а у входной двери красовались Оксфорды. Она могла поклясться, что ванную Нура аккупировала по полной. Эву это умиляло, она даже начала испытывать ту фантомную тоску по прошлым отношениям. Шистад появился перед ней с широкой улыбкой, пересекающей израненное лицо, держа в руках упаковку ватных дисков Нуры и ее же цветные пластыри. Это подтвердило теорию Эвы насчёт оккупационных способностей подруги. Крыша была прекрасной, ее Эва по-настоящему обожала. С той самой первой вечеринки тут, после того как Нура разобралась с Нико и наладила отношения со своим Вильгельмом. Тогда был солнечный, жаркий день, они пили много коктейлей и танцевали, не обременённые на тот момент никакими серьёзными проблемами. Это была лучшая вечеринка на памяти Эвы. Даже несмотря на то, что Крис, с которым она весь день флиртовала, в конце концов пошёл в спальню с Сарой. Она была почти уверена, что это он сделал ради того, чтобы ее позлить. И абсолютно уверена, что у него не получилось. С той вечеринки вся мебель перекочевала обратно туда, откуда они ее взяли, и теперь на площадке стоял лишь один одинокий шезлонг и на полу волялась куча бумажного мусора: конфети, рекламы, объявления. Они сели на самом краю крыши, свесив ноги, там где не было никакой ограды и ничто не удерживало от падения. Но внизу был ещё один небольшой уровень, так что, если вдруг Эва упадёт (а с ее координацией это вполне возможно), то она обойдётся парой ушибов и синяками. Они сидели в тишине. Крис оказался достаточно умён, чтобы не задавать вопросов сходу. Она медленно и методично промывала ему раны, словно делала так всю жизнь. Прошлась проспиртованной ваткой по рассеченной скуле и Крис зашипел от боли, машинально схватив ее запястье.—?Выдохни, принцесса, ещё немного. Она была нежна. Если бы кто-то озвучил это, то, определено, один из них уже валялся бы где-то там внизу. Но она была нежной. Старалась причинить минимум боли, но промывала максимально тщательно, дуя на ссадины, когда он дёргался. Крис схватился за ее колено, несильно сжимая его в такие моменты. Он следил за Эвой, а точнее за ее лицом. Спокойным, сосредоточенным и лишенным каких-то эмоций. Оно не выражало ни грусти, ни злорадства, ни раздраженности. Мун была как мраморная скульптура, с самыми выразительными глазами, которые только могли быть. Когда она закончила, на его скуле красовался ярко-красный пластырь.—?Спасибо, что не ?Hello Kitty?,?— Пробубнел брюнет и выпил остатки виски. Мун просто бесстыдно пялилась на него, ловя каждое движение. Он полез в карман своего бомбера и достал пачку сигарет, громко заматерившись, когда она оказалось пуста. Он выбросил ее прямо в город, что распростерся перед ними, сияя огнями. Тогда Эва потянулась за ?своей преступной? пачкой (его) сигарет. Слишком много ?его? было у неё, и это нервировало их обоих, но поделать они ничего не могли, будто это было что-то естественное и неизбежное. Она отдала ее Крису, усмехнувшись его удивлённому лицу.—?Ты оставил ее у меня, когда на вечеринке началась драка, а потом забыл,?— Объяснила Эва, пожимая тонкими плечами. Стало ещё холоднее, но из-за алкоголя и тёплого тела совсем рядом, переносить это было возможным. Дождь все ещё не вступил в свои права, лишь слегка-слегка морося. А вот ночь вступила. Беспросветная тьма покрывала пространство над городом, казавшись бесконечной, плотной и такой зазывающей. От их дыхания шёл пар, завивающийся в воздухе в причудливые узоры, а потом исчезая. На секунду Эва почувствовала себя этим дыханием на холоде, которое вот-вот пропадёт, словно его никогда и не было. Осло сиял, будто впервые. Она бы сфотографировала это, если бы ее телефон не сдох. Шистад наконец закурил и теперь его дыхание стало более тёмным, тягучим и едким. Он поднимал подбородок, чертя длинную шею и красивую линию челюсти, на выдохе. Держал сигарету как изящный инструмент пыток, сбрасывая пепел с высоты. Неоновая вывеска дорогущего, модного бара, который находился на первом этаже, заливала со стены всё красным светом, навевая Мун какое-то смутное ощущение дежавю. Это все выглядело, как ее самая заветная эстетическая мечта внутри худшего кошмара. Ее раздражало то, как много вещей давит на неё одновременно. Возможно, она просто драматизировала. Возможно, все не так хуево, как могло показаться с первого взгляда. Но мысли так и роились у неё в голове, как туча из ос, шмелей и мух. Школа, оценки, Юнас, Крис, та самая не индивидуальная индивидуальность, мама и Генри Мать Его Мун. Ее волосы красиво развевались на ветру, как алый-алый флаг. Она прятала руки в кармане толстовки, и Крис впервые заметил, что толстовка его и усмехнулся.—?Ты довольна?—?Настолько, насколько это возможно. Кстати, я все ещё тебя ненавижу. Так, на всякий случай,?— Очертила Эва зигзаг снизу вверх своим аккуратным носом.—?Ты только учишься, не забыла? —?Как-то невесело ответил он. Эва продолжала любоваться видом, попутно доставая руки из карманов и пытаясь согреть их своим дыханием. На что Крис, больше машинально, чем осознанно, взял их в свои тёплые большие ладони и начал растирать. Пару секунд она смотрела на него ошарашенно, а потом забила.—?Что случилось, Мун? —?Спросил Он в очередной раз, готовый услышать ?Не твое дело!?, но услышал совсем другое.—?Папуля объявился. В постели мамы. Все ещё с кольцом на пальце. Все ещё женатый. Все ещё мудак.—?Ох, черт,?— Искренне выдохнул Крис.—?Да… Черт. Вдруг все стало странным. Их поза стала слишком интимной и неловкой, бетон под ними слишком твёрдым и холодным, а ветер чудовищно промозглым. Эва хотела выговориться, она чувствовала, как слова рвутся на ружу, но будь она проклята, если станет изливать душу Кристоферу Шистаду! Вот куда приводят семейные склоки. Они лишают рассудка. Не успеешь оглянуться и вот ты уже сидишь, на крыше мажорского дома вместе с парнем, которого была готова закопать заживо час назад, и который постоянно морально закапывает тебя, сам того не замечая. И причина тому?— чертова семейная трагедия. Похоже, всё-таки, семья превыше здравого смысла.