Часть 2. Дом, милый дом. (1/1)
Люди перестают восхищаться кем-то, когда приходит страх. Он гонит прочь любые другие эмоции, он приказывает только одно: бежать. Дети с ревом отбрасывают от себя горячо любимых кукол, стоит только неудачной острой детали уколоть им пальчик.Любовь не спасает. Вы, должно быть, не слишком умны, если вообразили, что кто-то способен полюбить вас именно с такой силой, которая нужна вам. Чтобы не оставить холода в неохваченных участках или не задушить слишком сильной хваткой.Падение в собственный омут не происходит мгновенно. Это долгие годы.
Сначала вы молите о помощи, протягиваете руки к первому встречному, к кому попало, готовые поверить в истинность даже самого мимолетного. Вы просто еще не разучились верить.Затем, открыв глаза, наконец, замечаете ложь, безучастие, цикличность желаний: от себя к себе. Никто не увидит того, что видите вы. Никто не прочитает в глазах то, что вы не выскажете вслух. Душу не нужно закрывать, она сама закроется. Конечно, это с тем условием, что она есть.Вы будете плакать, проклинать, молить, разочаровываться, надеяться, говорить, молчать. И потихоньку пустеть.И как потрясающий и уникальный закон подлости, в один прекрасный день придет понимание комичности самой сути. Ради чего вы убиваетесь? Ради абстрактных ценностей? Ради того самого нематериального и незыблемого? Бросьте. Мир упакован. В экологически чистую упаковку, срок годности, дата изготовления.И потом. Ровно через вечность после этого. Внутри распадется на крупицы то, что делало вас целым. И вы, наконец, убежите.Будет пусто, почти спокойно. Жизнь станет одним сплошным воспоминанием, люди – картонными фигурами. Удивительно, они по-своему счастливы. Даже улыбаются. И вы тоже, верно?Я чудовищно люблю тени, в них куда больше настоящего, чем в фонарях, лампочках и солнце. Они же все приторны, слишком ярко, слишком сладко, куча иных слишком.А что до личного омута. Он уже вокруг. Мутная теплая вода. Толща серости, уютной, почти желанной. Душащей.И вот тогда, когда вы привыкнете к этой темноте, свыкнетесь с ней, примете ее, утонете в ней. Тогда придет тот, кто сможет протянуть вам руку.Но вы ее уже не увидите.Неестественная тишина мигом нарушилась тяжелым дыханием. Наруто ошарашено проглотил минутное недоумение, Сакура обессилено опустила плечи. Страх отдавался в теле мелкой дрожью и желанием ежесекундно дергаться в поисках недавней опасности.Незнакомый парень взирал равнодушно, ни дать, ни взять - кондуктор, уставший от безбилетников, но все равно по долгу службы нудно и обреченно: оплатите проезд.- Мы, мммммы просто...- Сай! Сакура, где Сай?! Сай!Девушка вздрогнула, пугливо огляделась и, встретившись взглядом с Наруто, обреченно, одними губами произнесла, как приговор:- Я не знаю...И снова застыла, придавленная неразберихой эмоций. А Узумаки выскочил на улицу так прытко, быстро и бесстрашно, будто не был там всего каких-то десять минут назад. Не бежал, не думая ни о чем, волоча за собой рыжеволосую подругу прочь от первобытного ужаса и смертельной угрозы. Сейчас ничего не волновало, тревога, пульсирующая в районе сердца побуждала лишь выкрикивать имя друга и метаться из стороны сторону в тщетных попытках углядеть в темноте ночи знакомый силуэт.Сакуру охватила паника. Она не знала, что делать: бежать следом за Наруто или остаться в этом доме, судорожно сглатывая в скупой попытке сладить с сухостью во рту. Из-за которой и слова толком-то выговорить не получалось.Дернулась - замерла, дернулась - замерла. Хотелось плакать от невозможности сделать выбор, пока тишину не нарушил все тот же любитель зеленых яблок, безразлично взирающий на все эти метания уже битых пять минут.- Воды?Девушка кивнула и мигом осушила наполненный и предложенный стакан.- Спасибо, вы...Дверь с отрывистым стуком ударилась о стену, темнота за спиной казалась уже делом привычным, как и ошалелое выражение лица Узумаки. Невредимого Узумаки, который ничего и никого не нашел, а только дышал часто и тяжко. Сакура интуитивно метнулась к нему, а сам блондин - к хозяину дома, который до этого "пришествия" только и делал, что разглядывал бледную, перепуганную девушку с видом пассивного натуралиста, изучающего редких бабочек. Но в этих местах в сачок попадаются только капустницы, увы и ах.- Кто это был?! Кто это, мать его, был?! Где Сай?! Куда этот ублюдок его дел?!Орет прямо в незнакомое лицо, пытаясь схватить за плечи и встряхнуть, будто после этого из нового ночного знакомого выпадут все ответы и разгадки тайн.Темноволосый терпеливо выслушивает раздражающую, бурную истерику, почти ехидно щурясь и цепко сжимая пальцы на сочном фрукте.- Насколько же ты неблагодарен.Наруто замирает, а черед секунду резкий толчок в грудь отбрасывает его за порог. Сакура охает и сама делает шаг к отступлению, опрокинув пустой стакан. Он падает на пол, звенит, разбрасывая вокруг себя осколки.- Он не хотел, послушайте!Люди больше любят говорить, нежели вникать в чужие домыслы. Харуно тоже резко оказывается за порогом, приговоренная к этому все таким же четким и сильным толчком в плечо. Дверь захлопывается возле самого носа, прерывая короткую передышку и отсекая неудачливых путешественников от относительной безопасности в стенах этого дома.- Слушай, ну, прости, я психанул! С кем не бывает! Спасибо, что впустил! Эй!Дверь чуть приоткрылась, подарив скупую надежду, но тут же захлопнулась, оставив в память о новом знакомстве недоеденный кусок зеленого яблока, пущенный аккурат Наруто в лоб.- Блин, ну!Ночь царила в городе. Фонарь фырчал, стоило только запрокинуть голову в попытке обмануть самого себя слепящим светом, спадающим с его верхушки. Мутный источник, к которому даже мотыльки отчего-то не стремятся.Мокрая от пота футболка да жмущаяся к правому боку лучшая подруга. Вот и все, что осталось на этом квадрате жизни. И Узумаки снова уверенно и крепко сжимает в руке узкую кисть Харуно - и быстрыми шагами к машине, чтобы уже в теплом салоне заглохшей железной коробки обнять трясущуюся девушку, успокаивающе гладя ее по спине. Та тварь ушла, забрав с собой Сая. И Наруто мысленно поклялся самому себе, неотрывно смотря в темные окна крайнего дома, что непременно найдет, непременно спасет друга. И они уедут отсюда все вместе. По-другому и быть не может.Утро принесло с собой ощущение нереальности всего случившегося. Ночной кошмар не дополнился ужасами из снов. Видимо, сознание само стерло ненужные страшилки перед пробуждением, чтобы хоть как-то оградить своего носителя от потери рассудка.Солнце ласкало длинными лучами щеки, мягко гладило по волосам, как заботливая мать любимых, хоть и непослушных детей. Наруто сегодня не радовало такое проявление снисходительной любви мира.
Центральная площадь снова была полна народа. Они, как ни в чем не бывало, торговали, разговаривали, улыбались, предлагали все те же цветастые платья. И ни у кого, даже мельком не дрогнула рука, когда они протягивали вам это бездарное тряпье и вопросительно заглядывали в глаза. Купите, купите. Черт возьми, но здесь точно был хоть один человек, из всех тех, кто этой ночью сочувственно или брезгливо взирал из окон. Пока вы бежали от собственной смерти, не разбирая дороги.- Вы живы...Полный удивления голос, Наруто оборачивается и видит недоуменную улыбку на полузнакомом девичьем лице. Да, верно, недоспасительница.- Я так рада.Она цепко хватает Узумаки за запястье, тянет к себе, так доверительно и восхищенно вглядываясь в лицо, что парню становится даже неловко.- Это чудо, но не нужно еще раз испытывать судьбу, уезжайте.- Мы не можем, мы должны найти нашего друга, Сая. Может, ты что-нибудь видела? Это та неведомая хрень его утащила? Кто это вообще такой был? Ты же здесь живешь, ты должна знать.- Я не видела. Это... защитник...- Кто? Защитник? Чего он защищает и от кого?- Он...Серые глаза почти умоляюще расширились. Залаяла собака из ближайшей будки, а ночью ни одна даже не скулила, странно. Странно доверительно девушка ухватилась за ладонь Наруто, опустив голову и пряча взгляд.- Я не смогу объяснить правильно.- Хоть как-нибудь объясни. Пожалуйста.Узумаки тепло улыбается, а неуверенность в серых глазах растет, переплетаясь с отчаянной решимостью и надеждой на понимание и избавление. Эта девушка тоже банальна. Хватается крепче, вдыхает воздух.- Хината.Руки слабеют, и все трое мигом оборачиваются на посторонний голос. Сакура застывает узнаванием, Наруто заполняется тем же чувством.- Я смогу правильно объяснить.Ночной черноволосый знакомый взирает по-прежнему безучастно, ни капли заинтересованности или сочувствия. С ним рядом и зомби какие-нибудь покажутся просто невыспавшимися работягами.- Но только тебе.Темный взгляд не холодит и не греет. Наруто смотрит в ответ, не успев расценить данный посыл, как особое расположение, а этот парень непонятный уже идет прочь без каких-либо предложений прогуляться или идти следом. Словно переломится пополам от пары лишних слов, большие сомнения, что он вообще способен на какой-нибудь мало-мальски связный рассказ.Сай, тайны странного городка и две пары девичьих глаз, наполненные надеждой. Если что-то и способно толкнуть на необдуманные поступки – так точно это.- Сакура, я ненадолго, побудь пока с… Хинатой, да?Рыжая кивает, изо всех сил пытаясь изобразить храбрость и собранность. Впрочем, при дневном свете это получается почти на ура. Словно и не было режущего страха и сдавливающего ужаса.Сероглазая снова хватает за рукав и шепчет, сминая податливую ткань. Шепчет так, будто пытается предупредить.- Возвращайся до заката. Пожалуйста. И уезжайте… и если сможете… возьмите меня с собой.Солнечный день начинал потихоньку уныло зевать и медленно, но настойчиво натягивать на бок затяжные серые тучи. Не важно, что он еще не отработал положенное количество часов. Главное - это нежелание самого желания. К тому же именно так этот город кажется более теплым и добродушным, чем есть на самом деле.Наруто было неловко. Будучи по жизни человеком шумным, в тишине он неестественно замирал и боялся лишний раз вздохнуть. Потом принимался кхекать и шмыгать, постепенно бросая в этот вакуум отсутствия привычного хоть какие-то звуки. Ерзал, переминался с ноги на ногу, прокручивал в голове сотни ничего не значащих фраз, до тех пор, пока хотя бы одна из них не вылетала непроизвольно громко и резко. И смягчалась вездесущей улыбкой, как на автомате, в ней никогда не было неуверенности или неестественности.- Ра... расскажешь, что тут творится?- Что я получу взамен?- Взамен?- Ты ведь не думал, что я буду делать что-то просто так?К этому человеку не хочется приближаться. Нет, бежать не тянет, просто - подальше. Издалека осторожно всматриваться в незнакомое лицо и прятать собственное в тени ближайшего дома, как только почувствуешь на себе посыл на ответный взгляд. Это не глаза, это просто смерть какая-то. Темное, заброшенное место, вязкое, в глине воспоминаний. Ничего по-настоящему яркого. Ни боли, ни злобы. Ни обид.Наруто растерян. Он никогда не бывает половинчатым, в нем нет этих "слегка", "почти", "чуть-чуть", он проживает эмоцию полностью и чувствует ее также. И если не знает чего-то или не может узнать и понять - говорит об этом. А не строит умное лицо. Глупые надуманные мудрецы с кучей сомнений и белых пятен.- Ну, а что ты хочешь?На Узумаки все также равнодушно взирает пара темных глаз, не меняя выражение лица, этот парень словно в который раз проговаривает одно и то же, по сотому кругу. Сто первый встает комом в горле, нет сил даже на игру в какие-то эмоции. Слова, как заученный текст, голая информация без оттенков. Наруто все явственней и сильнее хочется развернуться и уйти. Такой прохлады он еще никогда не ощущал от живого, теплого существа.- Я расскажу и покажу тебе. А ты - мне. Ответишь на любой мой вопрос. И отведешь туда, куда попрошу.Не дожидается ответа, разворачивается просто, и, не оставляя выбора, размеренно шагает по изгибу улицы. Узумаки передергивает плечами, глубоко вздыхает и думает о Сае. Пропал ночью, телефон недоступен. Накатывает волна тревоги и отрицание потери. Нет, с ним все хорошо. Он не у той твари, он просто сбежал, и скоро ты его найдешь. Или выцарапаешь из лап чудовища. Или просто увидишь за ближайшим поворотом.Но за ним не пропавший друг, а старый дом. От него веет сыростью и запустеньем. Провожатый замирает перед массивной дверью, распахивая ее с едва уловимым отблеском привычки. Чуть щурится и вдыхает затхлый воздух с едва заметным умиротворением и удовольствием. Будто аромат свежеиспеченного хлеба.Наруто тоже осторожно шмыгает носом и вопросительно изучает спину нового знакомого. И с отсутствием каждого нового солнечного луча сквозь тучи все яснее и отчетливее вспоминается странная получеловеческая фигура, что гналась за вами этой ночью.- Это его дом.Шаги в пыльную прихожую. Темные полосы на серой заброшенности выдают факт посещения этого места кем-либо и недавно.Страх питает эти стены. Он будто строил их. Тревога мгновенно заполняет душу, а ведь это всего пара метров с улицы в чье-то личное убежище.- Чей?- Защитника. Он мог утащить твоего друга только сюда.Уточнение о Сае выталкивает вперед всех прочих чувств надежду и поспешность, и Наруто кричит громко, пытаясь отвлечься и обеспечить быстрое и счастливое завершение этой истории.- Сай!- Тссс.Бледная ладошка мгновенно закрывает слишком громкий рот, гася звук. И Узумаки задерживает дыхание, короткими позывами пытаясь вдохнуть через секунду. До чего холодные пальцы.До чего странное чувство. Будто не с тобой.Лестница на второй этаж, и провожатый облокачивается на перила, возвышаясь на пару ступенек выше. Тусклый свет из окон пугает тенями по углам, мажет пол ненужными потугами дневного света. На стенах - старость. В картинах, в обоях, в узоре на них.- Он жил здесь. И по привычке каждый день сюда возвращается. Каждый день поднимается по этой лестнице. Каждый день смотрит в окно. И каждый день злится, копит в себе эту злость. Как думаешь, он виноват в том, что не может уйти?- Я... не понимаю.- Он защищает наш город от изменений, от губительного нового. От чужаков. Вы всегда хотите что-то принести с собой и оставить после. А раньше он защищал этих людей от своей семьи. Каждый день удерживал. И что теперь - они все в покое, а он здесь. Справедливо?- Он, он.Наруто пытается понять, уловить суть, но фразы мазками и не вяжутся в общий узел. А уж картина тем более не выстраивается размашистыми слоями и ровными линиями на широком полотне. Тут даже не край, а край края.- Все он да он. Как его зовут?Тишину можно расценить, как удивление. К тому же промедление не характерно для субъекта напротив. Ответ не несет информации, но выражает легкое сожаление.- Я не знаю.Голос окончательно скатился на шепот. Начинает трясти от ожидания, от ежесекундного предвкушения встречи с тем, что за гранью.И Узумаки несмело протягивает руку и выдыхает, представляясь:- Наруто. Ты нас впустил, спасибо за это, правда. Многие просто смотрели, им все равно было.Лица не разглядеть. Легкий смешок над неуместностью ситуации.- Мне тоже все равно.Шаги вверх по лестнице, пальцы почти любовно касаются деревянных перил, то ли вспоминая, то ли запоминая их гладкость на ощупь. Только, чуть помедлив, шаги замирают, короткий взгляд через плечо, и бросается словом, как подачкой. Или подарком.- Саске.Наруто кивает почти успокоено, входя в почти обжитую комнату: тумбочка, кровать, шкаф. Все тусклое, но настоящее. Входит, не понимая, как оказался впереди того, за кем шел все это время.Сзади обнимают за плечи и шепчут на ухо, толкая ближе к белоснежной простыне, которой накрыто нечто, покоящееся на ложе. Недвижимое, только легкий скрежет распадается в воздухе, гранича с хрипом.- А его имя спроси у него сам. Давай, спроси. Спрашивай!По белоснежной ткани черно-красные узоры, цепкие, изогнутые пальцы сминают ровные края. И с первой струйкой крови с оголившегося виска, собственный крик застывает в горле, когда Наруто видит, как гибкая фигура сползает с кровати и по-звериному вытягивает шею. Длинные черные волосы скрывают лицо, а кровь сочится вниз, до изгиба плеча, яркостью наполняя отмершее.Хочется бежать, только ноги не слушаются. Как и голос, как и разум. Больше никто извне не держит. Остается только страх, изнутри связавший крепче веревок. И ужас, что выталкивается из этого страха.Удары сердца, как бешенная молотилка. Они проталкиваются к отголоскам разума, заставляют броситься назад, убежать, посылом, порывом самым искренним и истеричным. Прорубают брешь в страхе для того, чтобы раскрытыми ладонями натолкнуться на закрытую дверь. И тут уж молчать просто нет сил. И слабости для этого тоже нет.- Нет, нет, откройте! Открой! Кто это, черт возьми, кто это?!