33. Дикость (1/1)

Он всё продумывал. Никогда не рисковал, преждевременно не просчитав варианты. Так было с Дианой - в ночь, когда он подарил ей крылья, шёл снег, пряча следы, а стадо ходячих, что брело чуть в стороне от лагеря, скрывало любые звуки, своими монотонными хрипами и рычанием. Он выждал, когда повариха останется в столовой одна, а затем пришел. Сказал ей, что не стоит выходить на улицу и лучше переждать, так как ходячие слишком близко. Диана всегда была мила к нему, поэтому те несколько часов наедине они провели довольно приятно. Общались и даже пили чай, внушая друг другу подлинное чувство спокойствия. Он не хотел, чтоб эта замечательная женщина боялась, чтоб ей было одиноко в эти последние часы её бренной земной жизни. По правде, она вообще ничего не поняла. Обернулась к нему спиной, не ожидая подвоха. Шило пробило мягкие ткани кожи, и шейные позвонки, проникло глубже, лишая её жизни. Кровь залила его черную кофту, такие же черные штаны и носки, которые той же ночью он спешно сжег в печи. Он намеренно разулся, чтоб не запачкать подошвы обуви и не выдавать себя. Вытер лужицу крови, с пола кухни, черной тканью будущих крыльев Дианы, которые он давным-давно украл со склада и этой ночью использовал как плащ. Густой снег скрыл его следы. А к утру метровые сугробы похоронили любые улики, которых и так было слишком мало. Он тщательно следил, чтоб по пути домой, за ним не тянулась дорожка крови. Со второй его птицей – малышом Флойдом - был некий риск. Наивный ребенок очень на руку увлекся оригами, поэтому пригласить его в библиотеку, чтоб всю ночь напролёт складывать фигурки из бумаги, не составило труда. Единственным условием было молчание. Не говорить никому, особенно родителям и брату, так как злые взрослые точно не разрешат Флойду не спать всю ночь и погонят ребенка домой спать. Детская глупость и вера в любое слово старшего, наложенные друг на друга, сыграли с Флойдом злую шутку. Библиотекарь наобещал ему золотых гор, заведомо зная, что, проговорись ребенок кому-либо, - его миссии придет конец. Джоди и её собачки-ищейки тут же поймут, что к чему и прижмут его к стенке. Однако риск того стоил - ещё одна милая ночь, на протяжении первых часов которой мужчина и мальчик складывали фигурки, так же сожженные в печи на рассвете. А затем ещё одна птица, выпущенная из клетки этой мучительной жизни. С Кенни же все произошло быстрее, чем с остальными. Партия в карты, после которой он понял, что времени лучше уже может и не быть. Всё было готово уже давно, жертва выбрана, а новые крылья и веревки спрятаны под одной из половиц дома отдыха какой-то неделей ранее. Приходилось действовать быстро, так как, в отличие от прошлых раз, до ночи ещё было далеко. Лагерь не спал, хоть все его жители и сидели, спрятавшись в своих уютных безопасных домиках. Но, чем черт не шутит, - один свидетель, один зевака, вышедший на крыльцо покурить, мог его скомпрометировать. Однако все прошло как по маслу. Если не считать того, что девчонка чуть его не подстрелила. Он только-только прицепил Кенни к стене дома отдыха, когда она ворвалась внутрь с оружием наготове и пухлощеким ребенком за плечами. Подойди она к зданию с черного хода - сразу бы увидела кровь на снегу и убийцу с жертвой. Но везение опять было на его стороне. Через минуту после того как ушла девчонка, он вышел обратно на улицу через парадный выход, не оставив в сугробах ни одного отпечатка своих ботинок, двигаясь сугубо по ранее протоптанным и расчищенным дорожкам. Огибая лагерь, пытаясь уйти как можно дальше от комнаты отдыха, он стал свидетелем стычки девчонки и, на глазах протрезвевшего, Бада. Замер, заинтересованный происходящим, а затем нежданно-негаданно, попал в поле её зрения. Тогда ему удалось сбежать, но тот вечер окончательно убедил его в том, что следующей жертвой должна быть именно она, Клементина. Именно она вдохновила его ещё тогда, ранней осенью. Взлетая ввысь на качелях, смеясь и крича, что у неё есть крылья. Он, столько лет, бродящий в темноте, словно получил озарение. Её слова врезались в память, заставили его понять, что же делать дальше, чего же хочет от него этот мир. Эти слова подарили его жизни значение. Он с самого начала должен был стать тем, кем он был сегодня. Он был освободителем душ. Он срывал тяжелые оковы земного существования с людей, дарил им то, чего их души лишились при рождении на свет - крылья. Он отпускал их в небо, подальше от жестокостей нового мира, подальше от мерзости и неестественности гниющих живых мертвецов, голода и холодов. Он был хорошим человеком и творил добро, вот только другим людям не дано было это понять. Он знал это и тщательно скрывал, свое истинное лицо. Та, что начала всё это, та, чьи слова послужили катализатором, лежала на его руках, лишенная чувств. С ней все было по-другому. С ней все сразу пошло не по плану, но ещё не поздно было всё исправить. Он давно выбрал место, где отпустит её - привяжет тело прямо к восточной части забора. А на рассвете её найдут – юную птицу утренней зари, что вознесется ввысь вместе с солнцем. Крылья уже готовы - спрятаны в сарае неподалеку. Единственные из всех - белые. Его старые простыни. Вот только девочка не захотела впускать его в дом. Упрямая, глядящая с нескрываемым подозрением. Она приподняла оконную раму, но продолжала держаться на расстоянии, даже принимая принесенную, как пророчество, книгу. Он уже было подумал, что ничего не выйдет. Мозг отчаянно соображал, что же предпринять. Как же пробраться внутрь. Девочка отступила, прощаясь, и его осенило. Незаметно опустив рукав куртки на подоконник, он выждал, когда оконная рама скользнет вниз, прижимая его, а девочка отойдет в сторону. Затем просунул нож, что всегда носил за поясом штанов в щель, что осталась, благодаря плотной ткани куртки, зажатой между подоконником и окном, и сделал зазор больше. Затем ещё больше - так чтоб туда пролезли пальцы. А после осторожно приподнял раму вверх. Девочки не было в комнате. Он заглянул внутрь, вытянул руку вперед, нащупывая дверной засов справа от окна, и потащил его в сторону. Избежать тихого щелчка, увы, не удалось. Войдя внутрь, он увидел силуэт девочки в довольно ярко освещенной ванной комнате. Она застыла у умывальника, спиной к нему. Он в тут же понял, что она обо всем догадалась какими-то мгновениями ранее, за секунду до того, как он пробрался в дом. В этот раз всё иначе. Никаких легких смертей, никаких часов умиротворения и спокойствия перед ними. Она единственная осознаёт, что выбрана жертвой, и она боится, это видно по её глазам. Бейсболка упала на пол, а на зеркале, в паутине трещин, остался кровавый след. Девчонка утонула в беспамятстве, обмякнув на его руках. Проснувшийся от звона осыпавшегося стекла, малыш ЭйДжей слез с кровати и шустро пополз в сторону ванной.Библиотекарь Тед Гир не мог убить девочку прямо здесь. Он должен был отнести её к забору, в паре сотен метров отсюда и сделать это незаметно. А если их и заметят по пути туда, по плану, он должен был разыграть карту того, что нашел её без сознания на пороге дома, и нёс к Джоди, в надежде получить помощь. Затем он бы передал девочку человеку, встретившему их, сказал бы, что пойдет на поиски Шейна, а сам же удрал бы из лагеря куда подальше, ведь как только девчонка очнется и всё расскажет, за ним явно начнется погоня. Провернуть такое с трупом Клементины на руках уж никак не получится. В таком случае ему сразу пустят пулю в лоб, а если нет, то точно будут держать под надзором. Мужчина выглянул в окно. На улице - никого. Черноту весеннего вечера нарушал странный оранжевый отсвет не юге. Что это за свет Гир понять не мог - густой частокол деревьев ухудшал видимость. Быть может, у центрального въезда в лагерь сторожи, зачем-то, развели огонь или включили фонари? Ничего не понять. По сути - не важно, лишь бы никто не трогал его, и не мешал делать задуманное. Нужно было спешить. Шейн мог явиться с минуты на минуту. Он и так ушел к Джоди довольно-таки давно. И как долго они будут болтать никому не известно. Подхватив Клементину на руки, Гир двинулся к дверям. Оставалось надеяться на свою скорость, и что девчонка не очухается так быстро после двух сильных ударов по голове. Вырубилась-то она ещё после первого, но Гир пожелал закрепить результат, приложив её лбом о зеркало ещё один, контрольный раз. ЭйДжей мешался под ногами и дергал его за штанину, пробуя встать с колен. Гир потянул ногу, пытаясь отцепиться от проворных пальчиков ребенка. Малыш шлепнулся на попу, непонимающе посмотрел на взрослого, а затем по-детски неуклюже перекатился на живот и попытался подняться вновь, в этот раз, согнувшись перевернутой вверх ногами буквой V. Гир же направился к выходу. Девчонка была легкой и совсем меленькой. Нести её было не сложно. Закрыв за собой, чтоб не привлекать лишнее внимание распахнутой настежь дверью, мужчина обогнул дом и двинулся вглубь лагеря. Он загодя просчитал наиболее безопасную дорогу, которая обходила стороной все ближайшие жилые коттеджи, но все равно не терял бдительности и держал ухо в остро. Земля была сухой и мерзлой. Никакой предательской грязи. Люди всем скопом ждали потепления, весны и лета, когда жить хоть чуточку, но легче. С южной стороны лагеря доносился какой-то шум. Гир смог различить голоса людей. Оглянувшись через плечо, он лишь убедился, что оранжевое марево стало сильнее. Там действительно что-то горело. Вот только какая ему разница, что там происходит? Лишь бы его план сработал - вот что сейчас главное. И казалось, сейчас всё идет как надо. ***Клементина очнулась довольно скоро. Медленно вынырнув из мрака, она никак не могла открыть глаза. Веки словно налились свинцом. Память спешно восстановила всё произошедшее в ванной комнате, почти сразу же после пробуждения. Голова раскалывалась - удар был сильным, прямо таки, от души. Она плохо соображала, ощущая неприятную слабость во всем теле. Что происходит? Где она? Она напрягала слух, попыталась разбудить все остальные ощущения - игнорируя основной источник информации - зрение. Что-то подсказывало ей, что даже если бы она и могла приоткрыть глаза, это делать ещё слишком рано. Свежий воздух - она на улице. Непонятной природы шум, чьи-то отдаленные возгласы и …гул? Все это ничего толкового ей не говорило. Дыхание. Её? Нет. Она дышит тихо, это же сопение довольно громкое. Как будто кто-то запыхался. Мужчина. Чьи-то руки удерживают её за спину и под коленями. Шейн? Нет. От Шейна пахнет домом, его дурацким одеколоном и теплом. Этот человек источает запах незнакомый, чужой, слегка кисловатый. Мистер Гир. Клементина рискнула приоткрыть один глаз. Мужчина не заметил этого, так как ночь скрывала мелкие детали, да и он был слишком обеспокоен тем, чтоб пересечь лагерь никем незамеченным. Они уходили куда-то вдаль, ближе к восточной черте, подальше от жилых домов. Почему она всё ещё жива? Везение, да и только. Ровно столько же, как и то, что она так быстро очнулась после сокрушительного удара по голове. Но время идет - а цель у него явно одна. Клементина принялась соображать. Что же делать? Как сбежать? Она абсолютно безоружна, он же наверняка вооружен. Поспешить - можно лишь приблизить свою кончину, чересчур медлить - однозначно подписать себе смертный приговор. Оставалось поймать подходящий момент и действовать. Вот только когда он, этот подходящий момент, настанет, и как его не упустить? А что если Гир не один, что если у него есть сообщники, ждущие его в условном месте, куда они собственно и идут. Как тогда лучше поступить? Подождать, что бы убедиться что он один, а если нет, то увидеть всех виновных. Или не ждать, а бежать сразу, так как если их много - уйти будет в разы сложней. Она теряла время. Голова шла кругом, тошнота подкатывала к горлу. Страх накатывал волнами, так что пальцы на руках немели, словно от холода. Это первобытное чувство, которое мешает дышать и двигаться, сковывает тело. Именно страх так часто отнимает у людей жизнь и предает их смерти. А значит жизнь - это движение. И Клементина будет бороться за неё. Собрав всю волю в кулак, сконцентрировавшись только на одном - на освобождении, девочка сделала глубокий резкий вдох и взмахнула рукой. Ладонь со свистом рассекла воздух, пронеслась по траектории дуги, со скоростью метеора и врезалась в горло Теда Гира. Чуть выше того места куда она целилась. Не в кадык. Мужчина никак не ожидал подобного, выпустил девчонку из рук и ухватился за горло. Это могла бы быть смертельная травма, будь сила и точность удара больше и лучше. Но мистеру Гиру вновь повезло. Он принялся хватать воздух ртом, и зажмурился, отгоняя глухую невыносимую боль. Клементина упала на спину. В распахнутых глазах потемнело, когда локти словно пронзили раскаленным железом. Сильное головокружение, как следствие встречи лба с зеркалом, мешало ей подняться на ноги. Она перевернулась на живот, приподнялась на руках, и нехотя отождествила себя с ЭйДжеем, который всегда с таким трудом вставал с колен. Её шатало как пьяного моряка на палубе, а в глазах теперь уже двоилось. Хрипы Гира из-за спины были отнюдь не умирающими. А жаль. С ходячим разобраться легче, его можно обмануть. Девочка на коленях подползла к дереву, и кое-как поднялась, ухватившись руками за толстый и шершавый столб. Оглянувшись по сторонам, для того чтоб сориентироваться, она поняла, что находится у восточного забора - об этом ей сказала подёртая фигурка Белоснежки, вкопанная в землю в паре метров от неё. Где-то на юге, алело небо. Что там происходит? Девочка побрела вперёд, путаясь в своих ногах и боясь оступиться. То и дело прислоняясь к деревьям и выискивая на земле что-нибудь, что может послужить оружием, ветка, палка, ну хоть что-то… Шум за спиной - Гир тоже пополз следом. Словно две калеки, они еле плелись обратно в лагерь. Охотник и жертва. - Стооой! - зарычал Гир, чем подстегнул её к более активному движению. Ей было холодно. Одна лишь кофта на голое тело и тонкие домашние штаны. Благо хоть кеды на ногах, а то шагать босиком по колючим веткам было бы просто невозможно. Гир не отставал, более того, по мере стихания боли в горле, он ускорял шаг и нагонял её. Клементина шла вперед с завидным упорством, хватаясь за стволы деревьев. Навязчивый звон в ушах - ещё одно последствие удара головой - нарастал, а вот зрение, в противовес наоборот прояснилось. Она буквально скрипела зубами от злости и страха - она обязана была идти быстрее, но ничего не выходило. Каждый шаг давался с трудом, а мир вокруг шатался. Гир сделал отчаянный рывок вперед и таки настиг девочку. Всем своим весом, он повалился на неё, выбив дух и придав к земле. Клементина чудом избежала ещё одного удара головой, теперь уже о корень дерева, и это буквально спасло ей жизнь. Она не могла сделать и вдоха – Гир, как будто, весил тонну, - а её ребра предательски трещали под его весом. В голове осталась одна-единственная мысль – все остальные потонули в вязкой мути от спешно наплывающей асфиксии: ?…он бьет всех в основание черепа?. Её руки были свободны, хоть и несколько скованы в движениях. Земля под щекой приятно холодила. Песок хрустел на зубах. Почему-то пахло костром. Клементина закинула руки назад, локтями прикрыв голову, а запястьями загривок. В туже секунду сталь вошла в плоть ладони, встретила сопротивление в виде кости, и уже бесцельно соскользнула в сторону, вспоров кожу и напрочь разодрав тонкую перепонку между средним и указательным пальцем левой руки. Её многострадальной левой, что и так была не обделена шрамами. Но своей истинной цели нож мистера Гира так и не достиг. Острие лишь прочертило тонкую полоску сзади на шее девочки. Времени на передышку не было, и Клементина это прекрасно понимала. Она отняла кровоточащую руку от шеи и, согнув её в локте, со всей силы зарядила им в бок мистера Гира. Безрезультатно. Слишком слабый удар, да и место не очень-то болючее. Она никак не могла высвободиться. К тому же теперь-то он точно обездвижит её руки и… Девочка дернулась назад, затылком таки угодив в подбородок мужчины. Сдавленное ?ой!?, и она ударила ещё раз, а затем попыталась добраться до его глаз дрожащими, пальцами здоровой правой руки. Гир отклонился, и рубанул ножом воздух, зацепив на этот раз её правую руку. Девочка вскрикнула, но ощутила, что давление чужого тела стало меньше. Отчаянно потянувшись вперед, она поняла, что таки умудрилась сдвинуться на считанный сантиметр. И тут в поле зрения попал небольшой камень - увидь она его секундой позже - это был бы финальный момент её жизни. Однако цепкие пальчики уже сомкнулись вокруг холодного подарка природы и судьбы. Её движения были резче и чётче, очередного замаха ножом мистера Гира. Как раз такие, которые Шейн про себя называл хищными и никак не мог понять, откуда в этой маленькой девчонке эти звериные инстинкты. Клементина ударила Гира камнем по скуле, рассекая лицо, но мысленно целясь в висок. Она не видела того, что происходило над и за ней, только лишь била, до боли вывернув руку в плече. Мужчина закричал и откатился в сторону, от града её точных и не точных ударов. Девочка на четвереньках отползла чуть дальше, и, все так же с помощью дерева, поднялась на ноги. Оглянулась и увидела залитое кровью лицо мистера Гира - рана на щеке и - тошнота подступила к горлу - выбитый глаз, что бестолковой жижей стекал куда-то вниз. Но он был жив, всё ещё в сознании и куда злее, чем раньше. Боль лишь сделала его агрессивней, лишила здравого рассудка. Перед ней стоял монстр, своей персоной. С сияющим ножом в руках, который он уже омочил в её крови. Истинное бешенство на лице подсказало девочке, что она более не имеет дела с человеком. Он буквально перестал чувствовать что-либо. Отсутствие глаза, казалось, совсем не заботило его. Теперь весь его мир сузился до её одной - жертвы. Клементина рванула вперед, сделав то, наиболее разумное, что пришло в голову, - закричала: - ПОМОГИТЕ!!! КТО-НИБУДЬ!! ПОМОГИТЕ!! ШЕЕЕЕЙН!!! Она пыталась бежать, и её преследователь, кажется тоже. Оранжевое сияние на юге становилось ярче. Она уже отчетливо слышала громкие крики и гул огня. Что бы там не горело, что бы там не происходило - там были люди, а они - её спасение. ***Когда это началось, Шейн, Джоди, Дейв и Айви всё ещё топтались на месте. Все варианты, предложенные Крейвеном, были отвергнуты, поэтому они тут же принялись разрабатывать свои. Однако, сообразить что-либо более-менее связное и оптимальное, они так и не успели. В дом Джоди без стука ворвался Феликс - сторож ворот, дежуривший этим вечером. Он застрял на пороге, с ходу доложив ситуацию. Заходить не было нужды – их приватное экстренное собрание проходило в единственной комнате первого этажа. - Сарай. С инвентарем. Подожгли, - после каждого слова он делал остановку, позволяя себе отдышаться. - Кто? - Джоди тут же вскочила из-за стола. - Кажется. Пёсики Крейвена. Все остальное утонуло в шуме синхронно отодвинувшихся стульев. Все четверо, позабыв о куртках, выскочили из дома на свежий воздух. Где-то дальше, в южной стороне лагеря зарождалось оранжевое марево. Джоди хлопнула дверью дома, не потрудившись даже погасить свет. - Уже… он же дал нам время, - она была растеряна и абсолютно точно разочарована. - Лживая мразь! – тут же взбесился Шейн. Они мчались вперед, разрезая ночь. Джоди на ходу скомандовала Айви и Дейву созвать людей. Чем ближе был горящий сарай, тем сильнее становился гул огня и теплее воздух. Полыхающее, как факел, здание - наиболее близкая точка к забору. Его запросто могли поджечь, одним лишь точным броском умельца. Из темноты леса, за забором, выныривали любопытные рычащие гнилые лица. Виновников же видно не было, однако Шейн мог побиться о заклад, что они все ещё где-то поблизости, наблюдают за каждым их шагом и действием. - Потушить не сможем! – Джоди отчаянно перекрикивала монотонные треск и гудение пламени. Снопы искр взмывали в чернильное небо, подобно светлячкам. - Нужно не дать огню распространиться! - Обольем все водой! - согласился Шейн. - Только что делать с теми ветками? - он ткнул пальцем ввысь, указывая на разлогие ветви деревьев, что обступали сарайчик со всех сторон. - Спилить! Надо быстро все спилить! Нам нужны люди, все кто есть! Словно услышав её призыв, тут и там, к горящему домику стали стекаться местные жители. Они замирали, смотрели на пожар огромными глазами, в которых отражались языки пламени, а затем приходили в движение, словно ударенные командным голосом-кнутом Джоди. Они стаскивали все ведра, тазы и кастрюли, набирали воду из ручья и накачивали её из многочисленных скважин. Поливали ею землю и траву вокруг, близстоящие столбы деревьев и дома. Отдельная бригада мужчин, вооружившись пилами, взбиралась вверх по подставленным к деревьям лестницам-стремянкам и срезала тлеющие ветки, что нависали над сараем. - Я за Клем! - крикнул Шейн, найдя в, хаотично мечущейся туда-сюда, толпе мистера Макнаба. - Попрошу её посидеть с Эйджеем и Морри. А твоя жена нужна нам здесь, окей? Макнаб согласно закивал. Людей катастрофически не хватало, несмотря на то, что Айви и Дейв созвали почти всё поселение. Миссис Макнаб не пошла только из-за того, что не хотела оставлять Мориса дома одного. Если Клем посидит с ребёнком – ещё одна пара рук присоединится к борьбе с всепожирающим огнем.Шейн умчался прочь. Запах гари плотным покрывалом укрыл лагерь. Сияние, источаемое пламенем, освещало небо и лес вокруг, так что, не смотря на темень весеннего вечера, мужчина прекрасно видел дорогу. Большая часть домов молчала пустыми окнами. Лишь в некоторых мерцала жизнь. Родной коттедж отметился тёмным полумраком. Хруст веток под ногами и спешное дыхание - единственное слышное мужчине в отдалении от пожара. Клементина что ли легла спать пораньше? На неё не похоже. Слабый проблеск света впереди - всё же нет, не спит, должно быть в ванной. Ступив на порог дома, Шейн сразу понял, что что-то неладно. Окно открыто настежь, а из домика доносится одинокое лепетание малыша и больше ничего. Постучав три условных раза и так и не дождавшись ответа, Шейн ощутил уже куда более отчетливый укол тревоги. Потянул дверь на себя и с, накатывающим холодной волной, ужасом, обнаружил, что она не заперта. - Клем, - он, не мешкая, зашел внутрь и оглянулся. ЭйДжей сидел на полу посреди комнаты и увлеченно жевал корешок какой-то книги. Завидев Шейна, ребёнок покинул свое занятие и с радостным возгласом потянул руки к мужчине. Шейн, не реагируя на зов малыша, хлопнул оконной рамой, остановив поток прохладного воздуха, и метнулся в сторону приоткрытой двери в ванную. - Клем! Это я! Можно зайти? Ответа не было. В этот раз Шейн испытал куда больший прилив страха. Абсолютно не похоже на Клементину: оставить двери незапертыми, окно распахнутым, а ребенка - без присмотра. Добровольно она бы не сделала столько глупостей одновременно. Тяжело сглотнув, Шейн толкнул дверь ванной. Он не знал, что увидел первым: бейсболку, что бесхозно валялась на полу, или густую паутину трещин на зеркале, с ярко красным пятном посередине. А ещё такие же алые капли на кафельном полу и белой раковине. Должно быть все одновременно. Шейн вновь ощутил это: как его сердце пропустило удар, а то и два. Как в ушах зашумела кровь, как мелкий тремор коснулся конечностей, а воздух вдруг перестал циркулировать по легким и трахеям, словно застряв в горле. Он пришел в себя уже в лесу. Не помня, как вышел из дому, не помня, как очутился на одной из сотен троп, что пронизывали лагерь нитями. Он пытался найти в траве, на земле, следы того, кто утащил его девочку. Этой твари, которая сегодня подписала себе смертный приговор. Шейн ползал на коленях выискивая отпечатки обуви, проклинал все на свете и кричал, ненавидел себя за то, что оставил её одну, за то, что не нашел эту тварь раньше, за то, что не попросил у Диксона, тогда, давно, научить его искать следы и знаки. В голове лишь колоколом звенело: ?Будь жива, жива, ЖИВА!? ***Она перешла на бег. Удивлялась тому, что все ещё умудряется двигаться вперед, хоть голова и шла кругом, а картинка перед глазами плыла. Девочку водило из стороны в сторону, и постоянно бросало наземь, но она упорно продолжала подниматься с колен, стараясь не останавливаться, даже на долю секунды. Её зигзагообразный, путаный, пьяный бег сбивал с толку Гира. Он не отставал, но все ещё не мог догнать её, так как теперь и сам едва различал дорогу, и с трудом менял направление движения, подчиняясь её бесконечным виляниям из стороны в сторону. Бежевая кофта девочки была маяком в том калейдоскопе, в который превратился мир. Клементина выбралась на центральную улицу. Где-то слева сияли огни дома Джоди. Она уже думала было свернуть туда и просить помощи главы поселения, когда какой-то внутренний тумблер, щелчком остановил её и заставил двигаться дальше. Мысли метались в тяжелой голове, но одну она таки успела ухватить за призрачный хвост: если на юге пожар - Джоди бы не стала торчать дома. Свет в окнах может говорить не только о жизни, а и о спешке. Она бежала вдоль весело журчащего ручья, оставив дом главы, и столовую позади. Оглядываться не хотелось, чтоб не тревожить сменой картинок гудящую голову. Гир и не думал покинуть преследование - его выдавал тяжелый топот ботинок и такое же тяжелое дыхание. Впереди мелькнул чей-то силуэт. Такой знакомый даже в ночи. Он бежал ей навстречу, ведомый чутким отцовским сердцем. Слабый оранжевый ореол танцевал вокруг его фигуры, как следствие огненной эпопеи разыгравшейся где-то дальше по улице. Клементина вдохнула побольше воздуха и закричала что есть мочи, дрожащим от слабости голосом: - Это он! Это Гир! У него нож! Клементина бежала навстречу Шейну, наконец, ощутив облегчение. Он - тоже. Девочка знала, что спасена. Как бы там ни было, что бы ни произошло - Шейн не даст библиотекарю и шанса. Он не станет мешкать, он не из тех, кто сомневается в решающие минуты. Он защитит её любой ценой. Шейн с пугающим лицом пронесся мимо Клементины. Ноги девочки подкосились, и она обессилено рухнула на колени, осознав один единственный факт - теперь она за Его спиной. Теперь она может отдышаться. Шейн с ходу налетел на Теда Гира, сшибая его с ног. Ярость затмила его взор, и он, не отдавая себе отчета, принялся колотить убийцу голыми руками. По лицу, телу, позабыв о том, что за поясом припрятаны и пистолет, и нож. Гир был в состоянии аффекта, притупившем боль. Он все ещё помнил о том, что вооружен, и воспользовался этим преимуществом. Не глядя и не понимая ничего, находясь под градом увесистых ударов, он махнул рукой наугад, пытаясь хоть как-то оградиться от напавшего на него зверя. Нож вошел в плоть и встретился с сопротивлением. Шейн закричал от боли, но от этого его кулаки лишь стали ещё тяжелее, нанося все более и более серьезные увечья жертве. Гир попал куда-то в район коленной чашечки, перерезав то ли связку, то ли хрящ. Пульсация крови говорила лишь о том, что рана немаленькая. Гир рефлекторно замахнулся ещё раз, но кто-то выбил оружие из его пальцев, мыском ботинка. Клементина подхватила окровавленный нож и, недолго думая, вогнала его аккурат в ладонь Гира, пришпиливая её к земле и лишая мужчину единственной возможности сопротивляться. Она сидела рядом на коленях и смотрела, как Шейн методично превращает лицо библиотекаря в кашу. Ждала, когда тело убийцы перестанет конвульсивно дергаться, с пустотой в глазах, лишенная эмоций и сочувствия. Прижимала раненную и кровоточащую руку к животу и восстанавливала дыхание. Шейн же не мог остановиться. Он бил и бил бездыханное тело, под аккомпанемент повторяющихся в голове слов: ?…за Кенни, за Джин, за Клем…? и по кругу. За тех, кто был ему действительно дорог. На его кулаках была уже не только кровь Гира, а и его собственная. Травмированные костяшки - он будет ходить с перебинтованными руками ещё недели. Клементина выдернула нож из ладони трупа, подползла ближе и в секунду, когда Шейн делал очередной замах, вонзила его в ухо Гира. Поставив точку. Шейн замер с занесенным вверх кулаком и посмотрел на девочку, словно выныривая из-за завесы тумана. В его глаза, по крупице, стало возвращаться сознание. А вместе с ним и страх. Она увидела его зверем, лишенным человеческого облика. Все, кто видел его таким, всегда отворачивались. Шейн ждал, считая удары сердца, когда она отползет от него подальше, посмотрит осуждающе, с примесью отвращения и боязни. Смотрел на её разбитый лоб, из которого сочилась кровь, стекая вниз по щеке, как слезы. И ждал приговора. А она бросилась к нему навстречу, в крепкие отцовские объятия, и расплакалась как маленьких ребенок, которым, по сути, она и была.