Глава 6. (1/1)

Тихо скрипнув, дверь открылась, обволакивая меня цепенящим ужасом, исходящим из темноты комнаты. Затаив дыхание, я сделала медленный шаг и, замерев, остановилась на пороге. Мой слух уловил звук тихого чуть хрипящего женского голоса, напевающего какую-то детскую песенку, слова которой я никак не могла разобрать. Медленно продвигаясь вглубь комнаты, единственное, что еще помогало мне сохранять самообладание, был свет тускло мерцающего огонька, исходящего от горевшей свечи в моей руке, кидающий по стенам замысловатые тени. Я не могу описать то чувство, что овладело мной, когда мой взгляд упал на кресло, что стояло повернутым спинкой к входу на своем обычном месте, возле окна, а на подлокотнике, теребя прядь длинных черных волос, лежала рука до кисти скрытая рукавом. - Даже сидя к тебе спиной, я чувствую твой страх. – Неожиданно прервав свое пение, та, что оставалась до сих пор невидимой, медленно и четко проговорив эти слова, засмеялась, наполняя комнату тихим глубоким смехом.- Кто Вы? – пытаясь взять себя в руки, я постаралась как можно тверже задать свой вопрос.Не прекращая смеяться, она, медленно поднялась с кресла и, повернулась ко мне. С идеально очерченного лица, обрамленного чуть поддернутыми сединой и рассыпавшимися по плечам густыми волнистыми волосами, на меня смотрели большие печальные глаза. - Этого не может быть, – подсвечник с горящей свечой выпал у меня из рук и, ударившись об пол, погрузил комнату в непроглядную тьму. Тихо подойдя к окну, она резким движением распахнула шторы, впуская в комнату лунный свет, мгновенно осветившим ее своим серебристым свечением.- Наконец-то закончился дождь. Я так и не смогла привыкнуть к этой вечной сырости. – Еле расслышав ее слова, я машинально, посмотрела в окно и увидела как гонимая ветром туча, нехотя, все еще сверкая и грохоча, переваливая свои грузные клубы, наполненные не излитой на землю водой, уходила за лес, открывая взору звездное небо.Смотря на это грозное величие, я на какое-то мгновение потеряла суть происходящего со мной, и только звук открывающихся ставней, вернул меня туда, где в свете ярко сияющего лунного света, предо мной стояла она. Одетое на ней платье, сшитое из белой ткани, буквально сияло в свете падающих сзади лунных лучей, чуть просвечиваясь и подчеркивая ее идеально сложенную высокую фигуру. Я не могла оторвать от нее взгляд. Перед глазами снова и снова вспыхивали яркими вспышками воспоминания, рисующие образ, виденный мной раньше, так пугающе похожий и, в то же время, повергающий разум в полное недоумение, своим отличием.О, читатель, невозможно забыть блуждающий взгляд налитых кровью глаз существа, потерявшего хоть малейшую связь с человеческим обликом.Если бы земля разверзлась у моих ног, а с неба бы спустился Ангел, протягивая ко мне свои руки, я испытала бы меньшее потрясение. Но сейчас, я стояла и смотрела на ту, что находилась рядом со мной, не в силах произнести ни звука. Те же черты лица, та же фигура. Вся она, была точной копией того чудовища, что лязгая зубами и рыча, металось по комнате, так ужасающе напоминая злобное дикое животное. - Прости, что напугала тебя. Поверь, я не хотела… - сказала она все тем же тихим голосом.- Ответьте мне, кто Вы? – прерывая ее, резко спросила я, понимая, что безумно желаю раскрыть, хотя бы для себя, тайну, что несла эта женщина.- Пятнадцать лет, – задумчиво сказала она, продолжив: – пятнадцать лет, я ношу имя женщины, которое волею судьбы и интриг, к моему несчастью было даровано мне. - Имя женщины…- шепотом повторила я, чувствуя как земля уходит у меня из под ног. Не в силах больше стоять, я села на кровать, наблюдая за тем, как моя гостья, медленно опустившись в кресло, вновь скрылась за его спинкой.- Я понимаю те чувства, что ты испытываешь сейчас. Но, не бойся, я не сделаю ничего, что может навредить тебе. Я слышала, как он рассказал тебе историю своей жизни, что связала его, повергая в пучину несчастья и греха. Я же расскажу тебе то, что происходило до и после его женитьбы на той, кого он считал своей женой.- Считал своей женой? Считал? - Наберись терпения и выслушай то, что я хочу тебе рассказать, с начала и до конца.В темноте ночи горящие огни освещали каждую комнату, каждую дорожку усадьбы. Он сидел в своем кабинете, опустив голову на руки, лежавшие на столе. В ушах, словно колокол, бьющий в набат к утренней службе, звенел разрывающий душу крик жены. Неожиданно он услышал шум приближающихся шагов.- Мистер Энрике! Мистер Энрике!- Войди. - Не поднимая головы, усталым голосом, он позволил рабыне, яростно стучавшей в дверь, войти.- Мистер Энрике, мадам Инес родила Вам чудесных девочек. Они такие красавицы… - при имени жены, он посмотрел на рабыню, от волнения трепавшую юбку своими черными, как ночь руками.- Девочек? Как она?– резко вскакивая с кресла, он направился к двери.- Она сейчас спит, бедняжка. Вам бы тоже не мешало отдохнуть, мистер. Такая тяжелая была ночь.- Да, ты права. Я сейчас не в том состоянии, чтобы предстать перед ней. Можешь идти, Сита. – Посмотрев в окно, он увидел, что солнце давно уже встало, а он этого даже не заметил.- Ой, ну и накурили же Вы, мистер Энрике! – словно не замечая его последних слов, она быстро прошла через кабинет к окну, распахивая ставни и впуская в комнату свежий воздух.Нетвердой походкой, то ли от бессонной ночи, то ли от выпитого рома, он вышел из кабинета, поднялся по широкой лестнице, ведущей на второй этаж. Уже подходя к двери их с женой спальни, он остановился.Нет, он не мог лечь спать, не увидев ее. Его родители погибли, когда ему было всего двадцать лет и в столь юном возрасте, он стал наследником огромного состояния. Как и его родители, он не поддерживал взгляды других плантаторов, в отношении своих рабов, стараясь обеспечить им максимально комфортные условия для жизни. Он часто навещал их вечерами, где вместе с ними пел и танцевал вокруг костра, радовался и переживал вместе с ними и даже не чурался в периоды жесточайшей засухи работать с ними плечо к плечу на плантации.Благодаря его отношению, все его люди работали с максимальной отдачей, преумножая его состояние.В свои двадцать шесть лет он имел все, о чем только мог мечтать. Но самым дорогим для него была его жена Инес.Медленно идя по коридору к комнате, где она отдыхала после ночи, проведенной в родовых муках, он с улыбкой вспомнил, как три года назад встретил ее.- Стой там, где стоишь. – Эта фраза, перевернувшая всю его жизнь, до сих пор звучала в его голове.Он всегда любил путешествовать по острову, посещая самые красивые, на его взгляд, места. И тот раз не был исключением. Проскакав целый день под палящими лучами солнца, он остановился около бухты в Голубых горах, чтобы передохнуть и окунуться в манящей своей прохладой изумрудно-зеленой воде. Спрыгнув с коня, он скинул с себя сапоги и, практически на ходу снимая брюки, быстрым шагом подошел к берегу.Звук уверенного женского голоса, звучавший казалось со всех сторон, отражаясь от холмов, окружавших лагуну, заставил его замереть. Никто из женщин, кроме его покойной матери и няни, никогда не обращался к нему тоном, изначально пресекающим все попытки неповиновения.- Кто ты? Как смеешь ты так со мной говорить? – нарочито строгим голосом ответил он, на услышанный приказ.- Простите меня, неразумную. О, Властелин Мира! – коротко хихикнув, ответил ему голос.- Где ты нимфа? Покажись! – улыбнувшись, задал он свой вопрос и прыгнул в воду, обжигая разгоряченную зноем кожу, ласковыми объятиями прохладной воды.Вынырнув, чтобы сделать глоток воздуха, он увидел ее… Его воспоминания прервал, доносящийся из-за закрытой двери, тихий плач детей. Его детей.Он вошел в комнату.- Спи, моя нимфа, спи – целуя спящую жену, тихо произнес он.- Тебя, Антуанетта, я крещу во имя Отца и Сына и Святаго Духа, и тебя, Бенита, я крещу во имя Отца и Сына и Святаго Духа. – С этими словами по всей церкви, переплетаясь друг с другом в единый звук, проникая в каждый ее уголок, разнеслись два детских голоса. - Солнце встает. Я должна идти. – Прерывая свой рассказ, тихо сказала моя гостья и, неслышно подойдя к двери, добавила: – Я приду завтра.Оставшись в комнате одна, я смотрела на закрывшуюся за ней дверь, пытаясь понять, было ли это сном или это действительно произошло наяву.- Что ж, завтра покажет… - уже засыпая, подумала я.