Глава 2 (1/1)

— Почему ты это сделал? — Трандуил начал было быстрым шагом удаляться, но Майрон догнал его и перегородил ему дорогу. — Зачем?Трандуил взглянул на него; в голубых глазах не было злости, но смотрели они столь прямо и открыто, что Майрон едва не разозлился сам.Хотя, если быть совсем откровенным, — разозлился.— Меня об этом попросили, — ответил он. Майрон усмехнулся:— Нет. Не поэтому.— Думай что хочешь, — эльф выглядел уставшим и явно хотел побыстрее уйти. — В следующий раз будь осторожнее со всякими магическими предметами, особенно — с теми, к которым сам руку приложил.— Так и уйдёшь? — Майрон сложил руки на груди, сверля Трандуила взглядом. Эльф непонимающе покачал головой:— Я сделал то, что должен был, с твоей рукой всё в порядке, ты будешь жить.Майрон хмыкнул:— Радость огромная, — после чего снова посмотрел на Трандуила. — Но, полагаю, мне всё же стоит отблагодарить тебя.— От твоих благодарностей ещё никому не было добра, — быстро проговорил Трандуил и хотел было снова направиться к двери, но Майрон опять задержал его.— Ты не всегда так считал, — сказал он.— О чём ты?— О моих благодарностях... и других вещах.— Мне действительно пора, Майрон, — голос Трандуила теперь звучал откровенно неприязненно, но Майрона, казалось, это особо не беспокоило. Глядя эльфу в глаза, он взял его руку в свои. Трандуил попытался выдернуть руку, но Майрон не отпустил.— Я и впрямь хочу отблагодарить, — сказал он, гладя пальцы Трандуила правой, исцелённой рукой, а левая скользнула к паху эльфа. — Пользуйся, чего уж. Раньше тебе нравилось со мной... в определённом смысле.— Чокнутый! — Трандуил выдернул наконец руку и буквально отскочил в строну; теперь его глаза уже были откровенно злыми. — Ты чокнутый совершенно и полностью, если... — у него перехватило дыхание — всего лишь на мгновенье, но Майрон уловил, — если на полном серьёзе предлагаешь мне такие вещи.Майрон взглянул на него исподлобья. — Ты — победитель, я — побеждённый, почему нет?Трандуил вернул взгляд.— Потому что не все такие, как ты, Майрон, — ответил он. — Я попросил бы тебя припомнить мне, когда это мне нравилось поступать подобным образом — и когда я вообще был в таком замечен. Но я не желаю с тобой говорить. Ни сейчас, ни когда-либо ещё, — Майрон сделал было шаг ему навстречу, но Трандуил предупреждающе поднял руку. — Никогда, Майрон.С этими словами он распахнул массивную чёрную дверь и выскользнул в неё так легко, как могут только эльфы.— Это я велел позвать его, — Хэлкар выглядел довольным и гордым. — Разумеется, я считаю, что ему и ему подобным нечего делать в Мордоре, но, — он сделал паузу — лишнюю, нарочитую, и Майрон отчётливо ощутил, что очень хочет ударить его, — я слишком хотел, чтобы ты жил.— И кому же это ты ?велел?, Хэлкар? Саруману? Глупец. Он твоим приказам не подчиняется.— Эльф им тоже не подчиняется, — голос Хэлкара стал ещё более холодным — если это вообще было возможно. — Но, тем не менее, он сюда явился. Я спросил, может, ему нужно что. Когда он уходил. Он в ответ нагрубил мне... мерзкое создание. Не знал, что он говорит на чёрном наречии — признаюсь, это меня удивило. Говорят, эльфы шарахаются от этого языка, будто от проказы.— Оставь меня.— Прости, что ты сказал?— Оставь меня сейчас. Ты сделался очень болтливым. Особенно в последнее время.Хэлкар криво усмехнулся.— Благодарность — твоя отличительная черта, Майрон, — сказал он. — Впрочем, это меня давно не удивляет, — после чего развернулся и вышел.Кажется, впервые за всё это время он хлопнул дверью.Майрон нахмурился. Все эти воспоминания были неприятными, но они не шли ни в какое сравнение с тем, что он увидел в палантире.Он подумал, что, возможно, лучшим вариантом было попросту убить Хэлкара, но другая мысль, пугающая своей логичностью, вдруг пришла на смену первой.Он совершенно не был уверен в том, что может его убить.Даже при всём огромном желании.То, насколько далеко Хэлкар продвинулся в развитии своей магической силы, пока он, Майрон, сходил с ума под действием кольца, было ему совершенно неведомо.Он вспомнил, как удивлён был, когда Хэлкар провернул тот фокус с ?развоплощением? на поле боя. Наивная роханская дурочка поверила, и это было неудивительно: люди Рохана особым умом никогда не славились, Эовин — и подавно. Но в ?развоплощение? Хэлкара поверила не только она. В него поверил Митрандир — а значит, всё было намного более серьёзным.Значит, Хэлкар овладел какой-то магией, о существовании которой Митрандир не знал.Не знал о ней и Саруман; на вопрос Майрона, как такое возможно провернуть, он ответил лишь, что это какая-то очень древняя магия. Сам он де слышал о таком, но воочию никогда не видел.Сам Хэлкар на вопрос об этом довольно заулыбался, точнее сказать — просиял. Улыбался он редко и обычно — одними уголками губ, и этот момент исключением не стал. Тем не менее, Хэлкар весь будто сиял изнутри, это было заметно.— Этот секрет я не раскрою даже тебе, — сказал он. И быстро добавил: — С твоего позволения.Майрон выразительно поднял брови:— А если я не позволю?Хэлкар тихо рассмеялся своим ?льдистым? смехом:— Не станешь же ты меня пытать.И, взглянув на него, Майрон вдруг подумал, что, даже приди ему в голову и впрямь пытать Хэлкара, это было бы бесполезно.Своих магических секретов Хэлкар не выдаст даже под пытками.Самым неприятным было то, что Майрон понятия не имел о том, сколько подобных секретов было у Хэлкара в запасе и какими именно они были.То, чего достиг Хэлкар, бывший некогда обычным человеком, всё чаще наводило Майрона на мысль, что майар — никакие не особенные и тем более не ?низшие? духи, что это самые обычные люди, и, если их лишить магии, в них не останется ничего особенного. Что-то подобное тогда, много веков назад, говорил ему Мелькор...Впрочем, Мелькор вообще много чего говорил, и уж о нём вспоминать Майрону сейчас хотелось меньше всего.Хотя его слова о майар прежде видевшиеся чем-то непостижимым, теперь стали казаться чем-то разумным.Более чем.Но сейчас было не до этого. Сейчас нужно было поговорить с Саруманом.И — коем-кем ещё.В отличие от Майрона, безумно любившего Ородруин и испытывавшего какой-то священный трепет перед ним, люди-перевёртыши ничего подобного не ощущали. Но при этом пещеры близ Ородруина были ими любимы, как ничто иное. Когда-то давно перевёртыши жили в лесах, но потом там появились эльфы, и им пришлось уйти. Люди же, боявшиеся и ненавидевшие ?зверолюдей?, теснили их на восток, постепенно истребляя, и те, кто выжил, нашли свой приют на чёрных землях близ Ородруина — тех самых, где и появилось новое государство, наводившее ужас на смертных и бессмертных, которое сам основатель называл Бурзузг и которое эльфы назвали Мордором.Теперь же перевёртышей осталось совсем немного, и их по-прежнему боялись, даже в Мордоре. Особенный ужас они наводили на орков. Как все отсталые народы, орки были очень суеверны. Они верили в то, что перевёртышам потворствует сам Моргот, и старались лишний раз не связываться с ними. Среди них откуда-то завелось поверье, что, ежели тебя убьёт перевёртыш, ты превратишься в призрак того животного, какой перевёртыш тебя убил. Становиться призраками-животными оркам отчего-то очень не хотелось, потому перевёртышей они предпочитали обходить стороной.Люди же перевёртышей не боялись. Скорее тихо презирали. Особенно — Хэлкар.Майрону же они были интересны.Его всегда привлекало то, чего он до конца не понимал.Вход в пещеры у Ородруина выглядел пугающе, да и внутри было не лучше. Сказать по правде, Майрон вообще не шибко любил пещеры, и заходить в них ему не было приятно. Но деваться было некуда.Он точно знал, что найдёт здесь того, кого ищет.— Шелоб, — позвал он. — Отзовись, мне нужно поговорить с тобой.В ответ не последовало ни звука, но Майрон был уверен, что не ошибается.— Шелоб, — повторил он, — я знаю, что ты здесь.Гробовая тишина будто смеялась, подтрунивая. ?Ну и что, что ты знаешь, — словно говорила она, — знаешь — ну и знай себе, и вообще проваливай?.Но Майрон проваливать не собирался.— Шелоб, — чуть громче произнёс он. И, сдавшись, добавил: — Пожалуйста.Вначале было тихо, затем наконец послышался звук, который постепенно нарастал.— Чтоб тебя гоблины сожрали, — выругался Майрон, — какого...Он не договорил. Появившийся прямо перед ним огромный, в человеческий рост, паук, повалил его на землю.— Прекрати! Я пришёл поговорить, а не драться.Огромные глаза паука, не мигая, уставились на него. Паук явно был недоволен.— И что ты собираешься делать? Накачаешь меня своим паучьим ядом и закрутишь в паутину?Явно обидевшись, паук пнул его одной из лап — столь сильно, что Майрон откатился к стене пещеры.— Шелоб, хватит! — не выдержав, заорал он. — Не время для твоих шуточек, — паук снова уставился, и Майрон поднял руки. — Хорошо, хорошо, ты меня напугала. А теперь, пожалуйста, прими человеческий облик, я плохо понимаю по-паучьи.Паук снова посмотрел своими огромными глазами, затем все его восемь лапок втянулись в корпус, туловище задёргалось во все стороны, рухнуло на землю и постепенно начало распрямляться обратно, принимая облик женщины — маленькой, но не хрупкой, а довольно жилистой, со смуглым резким лицом.— Отвернись, я оденусь, — сказала она наконец, тоном, не терпящим возражений.— Я не интересуюсь женщинами, ты же знаешь.— Всё равно, — она недовольно повела плечом. — Лазят тут всякие, шатаются.Майрон усмехнулся:— Всегда было интересно, как ты это делаешь. Ну, где ты берёшь одежду, когда становишься человеком.— Достаю из задницы, — невозмутимо отозвалась Шелоб. — Как твой Хэлкар — свои отравленные штуки. Всегда подозревала, что именно там он их и хранит.— Он не мой Хэлкар.— Это что-то новенькое, — Шелоб затянула пояс на талии; одежду она предпочитала исключительно мужскую, никаких женских одеяний отродясь не носила. — Что вы не поделили? Снежному королю мало Минас-Моргула, и он разинул пасть на твой Барад-Дур? — она взглянула ему в глаза. — Я ведь права?Майрон присел на корточки, прислонившись спиной к стене пещеры.— Шелоб, расскажи мне, что тогда случилось, — попросил он. — Почему ты не выполнила мой приказ?— Проснулся наконец? — Шелоб тихо рассмеялась. — Ну с добрым утром тебя, что ж. Раньше поинтересоваться было, конечно же, нельзя.— Каюсь, виноват. На вопрос ответишь?— Отвечу, отчего ж нет, — Шелоб подёрнула плечом. — Раз уж ты притащил сюда свою огненную задницу, — она сложила руки в замок. — Одного из хоббитов — того, что нёс кольцо — мне удалось поймать довольно быстро, и я решила поискать другого. Эта жирная тварь оказалась на редкость сообразительной и забилась в щель. В облике паука я не могла туда проникнуть, и лапой до него бы не дотянулась, пришлось перекинуться в человека. Человеком я влезла бы туда без труда, только вот хоббит этот вдруг достал эльфийский светильник и стал светить мне в глаза, — она горько усмехнулась. — Знаешь же, что я света боюсь, сам такой.— Я только солнца боюсь.— Неважно. Ты знаешь, как это ощущается — как будто тебя по глазам наотмашь кнутом хлестнули. Я ослепла на какое-то время, и он ударил меня этим своим мерзким маленьким мечом, — Шелоб посмотрела на него. — Всё это время у меня было чувство, что поблизости есть кто-то ещё. Кто-то помимо меня и хоббитов. Я никого не видела, но чувство это было сильным. Полагаю, тот, кто был здесь, и надоумил хоббита посветить мне в глаза. Сам бы он точно не додумался.— И ты думаешь...— Я думаю, что это был твой Хэлкар, — горько усмехнулась Шелоб. — Точнее, я в этом практически уверена. Я пыталась сказать тебе об этом, но ты не был настроен меня слушать, если ты помнишь.— Как видишь, я исправился. И прошу у тебя прощения.— Лучше поздно, чем никогда? — Шелоб сощурилась. — Ты лишил меня всех воинских званий, привилегий, запретил появляться в Барад-Дуре... это считай ссылка. И теперь ты просто так просишь у меня прощения?— Шелоб, я был очень глупым. По большей части я не ведал, что творю.Шелоб вскинула голову.— Ну давай, вали всё на кольцо, — сказала она. — Пусть теперь оно будет во всём виновато! — и, немного помолчав, добавила: — Хотя, наверное, это и впрямь будет недалеко от истины. Ты был так одержим тем, что оно нашлось и ты можешь вернуть его, что уже почти превратился в тупое животное.— Вот спасибо.— Не благодари. Комплименты — мой конёк.— Я заметил, — Майрон кивнул. — Шелоб, мне нужна твоя помощь.— Это я уже поняла. Говорю сразу, что снежного короля я при всём желании не убью. Просто не одолею. Думаю, его и сотня таких перевёртышей не одолеет.— Я тоже так думаю. Но я хочу избавиться от него. И сделать так, чтобы люди не пошли на нас войной. Ещё одну войну мы не выдержим.— Тебе жаль свой город у подножия вулкана, — задумчиво произнесла Шелоб. — И я тебя понимаю. Он — настоящий образец искусства. Намного больше, чем эти твои колечки. Как вышло так, что Ородруин его не угробил?— Я остановил извержение. Как мог. Из последних сил.— И теперь у тебя их почти не осталось, чтобы бороться с Хэлкаром... понимаю. Кстати, что он тебе сделал, что ты вдруг так переменился к нему? Мне казалось, вы как братья.— Мне тоже. Позволь, я не стану объяснять всех причин — некоторые, как я понимаю, для тебя и так очевидны.Шелоб кивнула:— Хорошо. Но зачем мне помогать тебе?— Брось. Ты ненавидишь Хэлкара. И это взаимно.— Я могу спокойно продолжить ненавидеть его здесь, в пещерах у Ородруина. Зачем мне лезть в ваши разборки? Разве не ты — самый сильный чёрный маг в Средиземье? Вот сам с ним и борись.Майрон взглянул на неё в упор.— Если ты поможешь мне и Мордор не падёт, ты встанешь на его место, — сказал он.Шелоб покачала головой:— Опять торгуешься. И всегда ты так. Или приказываешь, или торгуешься. Иного не умеешь.— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь.Шелоб вздёрнула подбородок.— Попроси, — сказала она. — Не торгуйся и не приказывай. Просто попроси.— Хорошо. Шелоб, мне нужна твоя помощь, помоги мне, пожалуйста. Так пойдёт?— Ты безнадёжен, — Шелоб отмахнулась. — Ладно уж, пойдёт. Говори, чего тебе от меня нужно, только от начала и до конца, я не люблю недоговорок. И да, его место я хочу — если это предложение в силе, конечно, после того, как я вынудила тебя просить.— Мне сказать тебе, что ты редкостная сучка?— Попробуй, если хочешь получить свою порцию паучьего яда. Сдохнуть от него ты, думается мне, не сдохнешь, но приятные ощущения я тебе гарантирую.Майрон тихо рассмеялся:— Пожмём руки?Шелоб нарочито недовольно зыркнула на него.— Можешь даже меня обнять, — сказала она наконец и тут же подняла вверх указательный палец. — Но свою ссылку из-за хоббитов я тебе никогда не прощу, предупреждаю сразу!Майрон кивнул.— Я в этом и не сомневался, — сказал он.