1. Теплый вечер в начале весны (1/1)

Когда солнце, долго помедлив, решает немного приблизиться к горизонту, три человека на полянке среди цветущих кустов и деревьев пробуждаются. Первой поднимает голову Цзинь Ми. Она видит справа от себя спящего от души Сюй Фэна. Он полностью в человеческом облике. Руки его раскинуты, как были час назад раскинуты по крыльям. Цзинь Ми прикрывает его одеждами, которые лежат, как их швырнули.Сама она тихонько утягивает платье и накидку, с вышивки на которой спадают с повреждённых ниточек бисеринки. Затем она осторожно оглядывается налево, где делает вид, что спит, ее законный жених Жунь Юй. Он тоже в затянутом ханьфу. Никаких признаков дракона нет в этом бледном, изящном молодом человеке. Нет и следов ран, что она видела, как в прозрении. Все скрыто одеждами, будто бинтами. Она видела и запомнила многое, вот только тогда было совсем не до того. Если бы Цзинь могла краснеть, ее лицо было бы сейчас цвета крыльев феникса. Она решает выждать и не двигаться с места. Будто спит, прикрыв глаза. Солнце светит ей в ресницы между низких веток. Под ними осыпь впечатанных в землю лепестков: простыня на всю полянку.…Сначала Жунь был в состоянии, похожем на обморок, но никакого сна не было, просто он увидел, что Цзинь Ми и Сюй Фэн отключились и спят, и не было сил встать. Потом он боялся их разбудить: с поляны можно было уйти лишь ползком под ветками или с шумом продираться между кустами, чего он не хотел. Время уходило, и больше всего он жалел, что не ушел немедленно, через не могу. Но тогда он не мог уйти: дыхания не хватало. Сейчас мысли били изнутри по душе дракона, как не бьют и стрелы. Ты послужил им обоим для их удовольствия. Не они для тебя, а ты для них. Но ведь ты только что был счастлив и этим? Был, но это не настоящее, неправильное, это не то, что называется счастьем. Неужели это его судьба навсегда: служить чужому счастью? Дракон клокотал изнутри. Дядя Лис назвал бы это милым развлечением. Но что сказал бы любой уважаемый небожитель? Действительно уважаемый?Жунь Юй должен вернуться в свой дворец, теперь навсегда один. Эти двое?— вместе. Он им нужен только для усиления своего удовольствия. Он пойдет и нанесет этой ночью сам себе глубокие больные раны, заложит внутрь деревянные занозы, чтобы не заживали сто лет, чтобы не давали ему покоя и не позволили больше никогда забыть, кто он такой.Жунь Юй лежал с закрытыми глазами и думал, что никто не знает его горьких дум.Цзинь Ми не умела читать мысли, но она скашивала глаза на лицо первого принца и видела то трагически сведённые брови, то резко выраженные продольные впадины щек, то дернувшийся угол рта. Лицо Жунь Юя выражало горе?— напротив самодовольного безмятежного покоя, что был во всей фигуре Сюй Фэна.Жунь Юй, думая, что его не видят, вдруг подносит ладонь к лицу, и Цзинь Ми видит, как из глаз старшего принца выкатываются жемчужины цвета светлого неба. Принц быстро подбирает их, прячет в карман. Это вовсе не слезы счастья.Цзинь Ми не умеет читать мысли, но она видит, что цветущие ветки над головой Жунь Юя увядают. Он несчастен. Он был почти счастлив, но что теперь?Жунь Юй резко встаёт с места. Хрустят кусты. Немедленно открывает глаза младший и улыбается, отчего у старшего искажается прекрасное лицо, он впивается глазами в брата и шипит:—?Клянись, что будешь хранить молчание обо всем. И она тоже.Фэн делает гримасу. Жунь Юй ждёт, но уходит стремительно, не услышав никаких слов в ответ. Он уходит, чтобы скрыть катящиеся жемчужины. Сюй их не увидел, но женщина увидела движение ладони от лица в карман… Цзинь Ми поднимается клубком и говорит Сюй Фэну, стоя на коленях:—?Он этой ночью не должен быть один. Будет беда.Сюй Фэн некоторое время лежит молча. Он доволен сегодняшним днём, как не был доволен и после выигранного сражения. Если бы не головоломка, заданная так внезапно, Сюй Фэн сейчас смеялся бы, поддразнивал Ми-эр и Жунь-эра и звал слуг с вином и угощением.Невзирая на то, что бог войны считал Цзинь Ми только своей женщиной, сейчас он был безмерно счастлив. Свершилось чудо, о котором он мечтал с тех лет, когда узнал первый любовный трепет, и это чудо совершилось только благодаря Цзинь Ми. Это было запретно, незаконно для человеков, а с учётом превращения в истинную форму могло быть и опасно.Сюй Фэн взглянул на свою ладонь. Она была в порезах и глубоких уколах. Когда они с Ми нацеловались до горения губ, когда дракон обжигал, а феникс веером крыл остужал кипение крови, которая, казалось, уже испарялась, и собралась в одном месте, и Сюй Фэн развернул к себе любимую, он… напоролся рукой на шипы хвоста дракона.Феникс не понял сразу, а когда понял, не мог взять в толк, почему Цзинь Ми не ранена, и что она стонет не от боли. Он ничего не знал о хвостах драконов, как оказалось. Музыка любви из уст Виноградинки пелась для них обоих. Как и почему она все же оказалась с ним? Это было ее дело.Дракон в своей наполовину драконьей форме подставлялся под ласки и послушно выскользнул, кольца хвоста развились, аквамариновыми рожками он проходил вдоль тела Сюй Фэна снизу вверх: они оказались закруглены и приносили неожиданное ощущение.В глазах Жунь-эра была любовь всё то время, когда трое, судьбою, перепутались под крыльями. Тогда разум их отлетел, и витал, наверно, над рекой забвения. И вот оказывается, что дракон не был счастлив и ищет… беды?—?Ты поранился! —?шепнула Ми.—?Это ничего,?— улыбнулся Фэн.Им обоим хотелось продолжения. Не теперь, но в том же составе.—?Его надо лечить,?— сказала Цзинь Ми. Она подобрала с земли сплетенное из двух красных нитей украшение и положила за пазуху. Нити были подарены ей обоими братьями.—?Мы начнем сегодня же ночью.—?Ночью у Жунь Юя работа,?— ответил Сюй Фэн.—?Ночью будет дождь,?— возразила Цзинь Ми,?— это я знаю наверняка. Будет сильный дождь, звёзд не будет видно.И Цзинь Ми рассказала, что она поняла, и как им надо поступить.Сюй Фэн задумался. Он не знал раньше, были ли у Жунь Юя девушки. Сегодня это стало очевидно, он вел себя, как подросток. Всем превосходящий брата, деликатный, благородный юноша не знал никакой любви. Сюй Фэн видел его потрясенное лицо, стыдливый облик, скованные движения, и осознавал это сейчас?— а тогда было некогда. Подростки (а сейчас Фэн понимал, что старший умный брат во многом остается подростком до сего дня) склонны при показавшейся им неудаче, или от неудачного слова, или бог весть ещё от чего,?— причинить себе вред. Сюй Фэн забыл, что Цзинь невеста Юя, забыл, как Юй уклонялся от всех восторгов Фэна. Бог войны забыл, как быть подростком.Цзинь Ми была права.—?Пойдем ужинать,?— он подал ей руку и повел во дворец. Уже темнело и небо заволакивалось темными облаками.Весна. Время взрослеть драконам.Когда они шли, Сюй Фэн убрал руку, и пошел впереди Цзинь Ми. Вокруг так много глаз и ушей, что следовало быть осторожными.Сюй Фэн провел рукой по волосам и стряхнул из них кучу растительного мусора.Он хотел есть и спать, он, пребывая в благодушном настроении, хотел искупаться, хотел не думать, а Цзинь Ми призывала к немедленным действиям. У них не было времени даже на еду. Надо было найти книги о драконах, надо было расспросить старших, но все это было слишком поздно или слишком рано?— этой ночью приходилось обойтись без знаний. Прекрасное образование второго принца оказалось с громадными темными пятнами?— нарочитыми или нет, непонятно.Слова Цзинь привели его в странное состояние: это было, как перед боем, но вместо битвы предстояло нечто противоположное. Он ощущал, как будто его гладили против роста перьев.С порога Сюй Фэн отправил помощника во дворец Повелителя ночей. Ему было приказано постараться узнать, все ли в порядке. Слуга сбегал туда и обратно, как весенний ветер. Он обошел кругом дворца, видел зажжённые светильники, из глубины помещений доносился голос старшего принца: тот отпускал на ночь Куан Лу, из-за высокой облачности. Слуга видел, как она направлялась в сторону дома отца. Ещё он слышал, как зверь сновидений цокал копытцами, и как гулкое эхо множило эти звуки.Цзинь Ми на ходу жевала пирожок и протягивала такой же Сюй Фэну. Ужин ждал на столе, но Сюй Фэн приказал взять всю еду, запаковать и отнести к тому же дворцу, помощник был скор и точен, множество приказаний его только радовало. Суп пришлось оставить, он бы расплескался по дороге.Все это время Цзинь Ми собирала склянки с готовыми успокоительными отварами и перекладывала в небольшой сумке мази и растения.—?Цзинь Ми,?— сказал Сюй Фэн ей, когда они уже спешили в темноте под накрапывающим дождиком,?— ему нужна женщина-дракон. А я не слышал, есть ли такие вообще. А тебя я не отдам. А он тебя любит.—?Разлюбит,?— сказала Цзинь Ми,?— ему надо деву чистую.—?А мы так и не приняли ванну,?— с сердцем напомнил Сюй Фэн.—?Сюй Фэн,?— невпопад ответила Цзинь Ми,?— ты только не начни его дразнить или клевать. Не превращайся, хотя бы поначалу. Не подбивай его ни на что. А он пусть делает, что хочет. Просто помни, как ты его любил, всегда, пока не появилась я…Фениксу хотелось прижать к себе Цзинь Ми, но он мог только взять ее за запястье.—?Сегодня все только ему, только ему,?— ответила на это девушка.Ещё там, на полянке, перед уходом Цзинь сказала одну вещь, которая проняла Сюй Фэна и повернула его глаза прямо в мрак истины. Ты же знаешь, что у драконов длинные и изогнутые рога, ты сам учил меня по свиткам с картинами? Он весь в шрамах, весь в разрезах, а рожки не сами такие… красивые, они спилены. Сюй Фэн не мог с ней не согласиться. Он видел и шрамы раньше, мельком, видел и не думал, почему так.—?Он же не Бог войны, это ты?— воевал, а он?— нет, тогда откуда?.. Ты только представь?— что это срезали твои крылья тебе. Тебе! Твои крылья. А ведь они растут все детство. Как рога дракона. И этот спил на груди, что это?У Сюй Фэна тогда задрожали руки. Он опустил их на колени, одну на другую, чтобы Цзинь не догадалась.Жунь Юй никогда не показывался брату без одежд: он мог видеть лишь часть спины или часть руки, много?— живот, и почти ни разу?— грудь в безобразящих коллоидных рубцах. Простая вещь - мысленно сложить все эти шрамы и спросить себя:?— Откуда? —?ему не приходила в голову. Младшие всегда воспринимают мир таким, какой он есть. Солнце алое, облако серое. У Сюй Фэна есть мама, у Жунь Юя нет. У Жунь Юя много шрамов и он всегда кутается. Так было от рождения Сюй Фэна…Им повезло, никто не приметил их по дороге. А может, им это лишь казалось.Войдя на порог дворца, Фэн и Ми увидели, что светильники горят лишь в переднем зале и снаружи дворца. Все помещения были темны.Помощник внёс поклажу с едой внутрь, и вышел. Он должен был ждать всю ночь в переднем покое. Внутренние двери дворца наглухо затворились, отсекая вошедших от мира.Горел только один светильник у входа. В середине зала был пустой стол. Высота помещения, ширина и глубина его была такой, что в нем могли летать драконы и фениксы, совершая сложные маневры и не задевая друг друга. По стенам и вдоль окон стелились белые завесы. Все это было очень знакомо, но сейчас наводило дрожь. Призрачные ткани были похожи за туман, сырость за окнами добавляла этой схожести.Нигде не было видно первого принца.