Глава 10 (2/2)
И всё прекратилось.
Не сразу заметив, что снова оказался в той же камере, я с облегчением выдохнул. Передо мной возник хищно ухмыляющийся джинн.– Ну что ты, Берти… Мы ведь только начали… – с лживым сочувствием заявил он.– Что?! Латиф! Нет… Ну, пожалуйста!И тут я увидел, что джинн начал перевоплощаться: сначала исчезли белые волосы и глаза налились кровью; вместо ног появились копыта; рот превратился в хищную пасть с клыками, а изящные руки – в уродливые длинные лапы со страшными когтями, острыми как бритва; тело, потеряв былую красоту и стать, покрылось липкой смесью плесени и гноя. И снова этот запах – смерти и гнили – заполнил мои лёгкие. О нет, это же гуль!
Из всех чувств у меня остался только панический страх… Страх заполнил всё моё естество, выползая из самых глубин подсознания… Страх парализовал меня и лишил воли… И опять я не мог даже шевельнуться, глядя на свой кошмар, и полностью обездвиженный сковывающим ужасом наблюдал, как чудовище приближается ко мне… Я слышал каждый удар своего сердца, чувствовал, как немеют мои руки и ноги, а волосы на голове шевелятся. Монстр навалился на меня всем своим весом и повалил на пол. Широко раздвинув мои ноги, он улёгся прямо на грудь – теперь я видел отражение собственного шока в его налитых кровью глазах. Слюна, стекающая из безобразной пасти, капала мне на лицо, и я с трудом сдерживал рвотные позывы. Крепко схватив мою правую руку, тварь поднесла её ближе к своей морде… Тонкий длинный язык пробежал по моей руке – от запястья до локтя. Несколько самых долгих секунд в моей жизни монстр облизывал её так, как ребенок лижет самый сладкий леденец на свете, а потом, обнажив отвратительные зубы, вгрызся в руку, раздирая кожу и плоть. Сдержать отчаянный крик было просто невозможно – боль пульсировала и оглушала.
– Нет! Латиф, прекрати!!! Мне больно!!!
Я корчился и выгибался, пытаясь освободиться, но чудовище не слышало просьб, упиваясь моими стонами и криками… Когда же мощные зубы стали дробить кость моей руки, я забился в судорогах, и волны отупляющей боли накрыли меня, замещая все чувства, пока не осталось одно только невыносимое страдание…Внезапно всё прекратилось, и, непонятно откуда взявшаяся, вода стала заполнять мои лёгкие. Я в ужасе раскрыл глаза и начал отчаянно фыркать и брыкаться, но меня тут же бережно подхватили чьи-то заботливые руки и вытащили на сушу. Это был Амир! Это он вынес меня на берег. Усадив себе на колени, он нежно обнял меня и, успокаивая, зашептал:– Альберт… Ты так кричал во сне и никак не хотел просыпаться… Мне пришлось принести тебя на пруд и бросить в воду, чтобы разбудить… Успокойся, малыш… Это был всего лишь сон… Всё… Уже всё хорошо…Услышав его ласковый голос, я только сильнее прижался к другу, бережно зажав абсолютно здоровую, без единой царапины, руку между нами, всё ещё не отдавая себе отчёта в том, что это была лишь иллюзия.
– Он сумасшедший, Амир… Он кровожадный монстр, упивающийся болью и страданиями… – прохрипел я, не сдерживая горькие слёзы отчаянья.
Не помню, как долго я рыдал, уткнувшись носом в плечо Амира, но его рубашка вымокла насквозь, когда он снова заговорил со мной.– Альберт, уже утро… нужно… нужно выпустить его… – тихо сказал он.– Нет, пожалуйста… Амир… – проскулил я, ещё сильнее прижавшись к своему спасителю.
Друг ласково гладил меня по спине и уговаривал… И, сдавшись, я дрожащими руками потёр камень. Тут же перед нами предстал светящийся от счастья садист и, сладостно растягивая каждое слово, произнёс:– М-м-м… Мой мальчик сегодня ночью порадовал своего старого джинна… Жаль, что нас так беспардонно прервали. Нужно будет обязательно это повторить – да, Берти?!– Отстань от него, Латиф! Он и так слишком напуган, дай ему хоть немного времени, чтобы прийти в себя.– Твоего мнения никто не спрашивал, кёли. Знай своё место! – патока в голосе джинна тут же сменилась металлом.
– Хватит, Латиф, перестань уже… И очень прошу… уходи… – собравшись с силами, простонал я.
– Ну хорошо, малыш. Теперь-то, я надеюсь, ты понял, с кем имеешь дело?! – назидательным тоном спросил он и, прежде чем раствориться в воздухе, тихо съязвил: – А, кстати, тебе идёт эта седая прядь – наконец-то ты стал выглядеть постарше.