Часть первая — «На кровавом поле»; (2/2)

Люди с высокоподнятой головой. Светлые умы, готовые отдать жизнь за своего Короля. Каждый гордо нёс звание воина Света, что дети, что женщины. Они аккуратные, чистые, со светлыми яркими волосами и уверенными светлыми глазами. В чистой одежде, платьях, рубахах. На их лицах сияли счастливые улыбки, в руках они крепко сжимали свои орудия. Данная картина слишком сильно поразила юношу. Почему? Неужели они настолько сильно отличаются друг от друга?

Прогремел зов труб, после чего сбоку от него прошла Саманта, а вслед за ней король Алан. Она несла в руках какую-то бумагу, после чего встала на месте переговоров, куда уже двигались правители Королевства Света. Точнее, правительница, при виде которой у юного Уильяма замерло сердце.

Навстречу к тёмной королеве вышла невысокая девушка с длинными вьющимися светлыми локонами, заделанными в замысловатую причёску. Её голубые глаза были светлыми, искрящиеся добром и пониманием. Светлое платье подчёркивало тонкую талию девушки, вырез на груди не выглядел так вульгарно, как у тёмной королевы. Она протянула своё тонкое запястье, передавая Саманте лист, а та в свою очередь отдала ей свой. После прочтения, королева светлых посмотрела на своего врага и улыбнулась. — А ты как обычно, без разбора набираешь себе войска? — прозвучал тонкий голосок девушки, заставляя тёмную скривиться в хищной улыбке. — Сама, чай поди, соскребла весь отброс своего королевства, не так ли, Элизабет? — брезгливо отозвалась Саманта, глядя сверху вниз на свою соперницу. На это молодая королева ещё раз улыбнулась. — Они добровольно решили выстоять за честь нашего королевства, я никогда и никого не заставляю.

— Отлично! Посмотрим, кто выиграет в этот раз. Лимит тридцать минут. Начали! После громкой команды вновь затрубил трубач, после чего, под дикие крики люди понеслись друг на друга. Уильям, засмотревшись на королеву, прозевал момент и не заметил, как его попусту толкнули на землю. Если бы он не заметил внезапно наступившего врага, то этот клинок был бы вбит далеко не в твёрдую почву. Что же решил для себя Уильям? Сражаться. Но не проливать чужую кровь. Причинять боль себе подобным, людям, которых с каждым годом становилось в сотни раз меньше — самое большое преступление.

Он, сжимая в руке клинок, отбился от нескольких атак, после чего рванул чуть ли не в гущу событий. Попытаешься выйти за границу поля — тебя тут же расстреляют из пушек. Поэтому Ульям побежал ближе к середине, спотыкаясь об бездыханные тела, отгоняя от себя механических птиц и отбиваясь от всевозможных атак. Он бежал не останавливаясь, кругами, по прямой, иногда резко поворачивая назад. Сколько уже прошло времени? Никто не знает. По своей неосторожности он получил несколько ранений — ему прокололи бок, разрезали плечо и, кажется, он умудрился проткнуть свою ступню чьим-то обронённый оружием. Один раз ему попали по лицу, на котором теперь красовалась тонкая красная полоска. Но он всё бежал, не останавливаясь. Бежал до тех пор, пока его кто-то не схватил за ногу. Уильям, не устояв на ногах, упал на землю, после чего перевёл взгляд на помеху его бегства. Это был один из тёмных, что теперь умирал, истекая кровью. И, к сожалению, Уильям его знал. Это был Билли — тот, кто и дал ему некогда кличку «Проклятый». Правда, сейчас в его глазах был только страх и мольба.

— Помоги мне! — хрипел Билли, хватаясь второй рукой за ногу Уайта. Тот попытался отбиться, пиная знакомого второй, свободной ногой. А тем временем, заметив такую заминку, солдат светлых стал двигаться в их сторону.

— Отпусти меня, Билли! — закричал Уильям, в панике бегая глазами по округе. Если он ничего не предпримет, то погибнет в следующую минуту. Этого нельзя было допустить! Он вновь попытался отбиться от крепкой хватки парня. — Я прошу тебя, я умираю! — вновь с мольбой вскрикнул тот, но тут Уильям заехал ему ногой по лицу и тот, заливаясь громким криком, отпустил ногу юноши. Тот тут же вскочил, уворачиваясь от очередной атаки, после чего хотел ринуться в сторону, из-за ещё раз обо что-то запнулся. И, когда он вновь попытался встать, то заметил, что находится за линией. А это значит, что с минуты на минуту его попусту застрелят солдаты.

Уильям зажмурил глаза, прогремели выстрелы. А после этого громкое: «Бой окончен!». Страх, сковавший секундой ранее юношу, внезапно отпустил его, заставляя того тяжело дышать и упасть обратно на землю. Сердце бешено колотилось, в голове гудело. Он слышал мольбы о помощи, веселый смех людей. Всё перемешалось у него в голове. Хотелось просто закрыться ото всего этого; он буквально чувствовал, что все эмоции выйдут из его желудка в не очень красивом виде. Но Уильям взял себя в руки, начиная вновь подниматься.

Когда он принял положение сидя, то тут перед его взором показался подол белоснежного платья. Удивлённо распахнув глаза, юноша поднял голову вверх, после чего встретился с взглядом небесно-голубых глаз, которые поражённо, но с интересом смотрели на него. Королева Элизабет стояла перед ним, внимательно разглядывая того, после чего протянула тому руку в шелковой белой перчатке. Уильям хотел принять помощь, но, поглядев на свои грязные руки, отдернул её. Тогда уже королева потянулась вперёд, сама беря ладонь того в свою. Ужекогда юноша стоял на ногах, сверху вниз смотря на светлую девушку, та задала вопрос: — Могу я узнать, как вас зовут? — вежливо спросила Элизабет, всё ещё не опуская его руку из своей ладони, тем самым смущая и Уильяма и себя ещё больше.

— Уильям Уайт, — ответил тот, после чего лицо девушки засияло улыбкой. — Какое совпадение! Меня зовут Элизабет Уайт! — восхищённо сказала она, сияя светлее, чем солнце. Так казалось юному Уильяму, который не мог отвести взгляда от этой особы. Он бы сейчас всё отдал, лишь бы не отпускать её ладонь из своей, чтобы вот так просто стоять и смотреть в её глаза, видеть её искреннюю улыбку. Уайт испытывал подобное впервые, из-за чего становилось не по себе, но он не хотел, чтобы подобное чувство когда-нибудь кончалось.

Но, к сожалению, их прервали слишком внезапно. И это была так ненавистная Уильяму Саманта, которая просто нагло отпихнула юношу от королевы, и стража тут же повела его в фургон. Он видел испуганный взгляд Элизабет и злой оскал Саманты, а после — тёмная дверь перед ним закрылась, а запястья вновь больно сковывали железные оковы.

Лошади громко заржали и побежали по воздуху, унося выживших далеко с поля боя. Унося Уильяма от той, что покорила его сердце.