Морозостойкий базилик и остальное (2/2)
Спустя несколько дней настала очередь Бэзила бушевать. На не такой уже и уютной кухне, куда он сонный выполз, когда день клонился к закату, его не ждали ни кофе ни завтрак. Миссис Джадсон одним пальчиком отодвинула от себя фото, будто они могли испачкать ее, поджала губы и отвернулась к недомытой кастрюльке. Голос Бэзила заставлял помытые ею чашки подпрыгивать в сушке и стеклянно похныкивать при этом.
- Миссис Джадсон! Я в жизни своей не целовал мужчин! И не вот это вот! Миссис Джадсон! Нет!Бэзил шлепнул ладонью по злосчастным фотокарточкам, которые доставили сегодня утром, моментально превратив его в персона нон-грата в его собственном доме. Те разлетелись к ногам женщины и она брезгливо отшагнула от них.
- Не произносите этого на моей кухне, сэр! Завтракайте и начинайте подыскивать иное пристанище для ваших сомнительных экспериментов, постоянного грохота и противоестественных утех. Подальше от моих подушек.
Перешагнув через Бэзила, на четвереньках подбирающего фото из-под ее ног, она вернулась к кастрюльке, принялась ее яростно тереть. До ее ушей донеслось:
- Ничего не понимаю. Двойник? Монтаж? Сходство потрясающее. Работа выполнена безукоризненно. О, прекрасно! Восхитительно! Этот свет идеален! Кадр совершенен!- Миссис Джадсон! - женщина испуганно подпрыгнула, когда Бэзил рявкнул ей в ухо. – Я вас уверяю, что к завтрашнему утру в ваших глазах я буду чист, как дитя!
Топая ногами по лестнице, Бэзил маниакально перелистывал фотографии откровенного содержания, включавшие его и группу незнакомцев. Они были одеты, скрыты в тенях и легком размытии, тогда как Бэзил – большей частью не был. Идеально отцентрованный и освещенный, он сидел на их коленях, обнимая бычьи шеи, прижимался всем телом к их телам, их руки свободно лежали на Бэзиле, но самой непристойной была фотография, где Бэзил с открытым ртом стоял на коленях, глядя вверх и вбок, фотограф удачно поймал в его зрачках отблеск неопределимого источника света, а сверху над ним нависала грозная фигура во фраке…
Рука не с первого раза попала в рукав, Бэзилу пришлось нелепо крутануться, ловя ею плащ. Предвкушение все нарастало. Во-первых, он нашел половину ответа на вопрос, почему три дня назад проснулся в своей постели без воспоминаний о том, как ложился. Он восстановил цепочку событий лишь до какого-то неважного момента, а несколько часов оказались стерты начисто, рубашка, лишенная пуговиц, напротив, оказалась щедро залита вином, которого Бэзил никогда не употреблял, но по тонкому аромату признал в нем нечто изысканное. Повреждений на теле, кроме тонкого пореза на губе, видимо от своего же клыка, не было, но немного тянуло челюсть. Ничего страшного, кроме самого факта утраты памяти. Бэзил отложил решение этой загадки, потому что голова его работала над другой, более важной, а теперь вот оно. Его опоили ради получения компромата, какая-то тупая шутка от недоброжелателей? Недоброжелателей у детектива с Бэйкер-стрит было предостаточно. А, во-вторых, пора было найти недостающую половину ответов, а заодно и остальные фотографии, если это возможно.
Наконец, одевшись, Бэзил выскочил на улицу, чуть не угодив под кэб, перепрыгнул одну лужу, приземлился в другую, допьяна втянул носом запахи Лондона и остановился у тумбы с афишами. Раньше она пестрела рекламой фотовыставки, где автор ее, Модести Кураж, сомнительной репутации леди, позировала рядом с пустой рамой, кокетливо прижимая палец к губам. Теперь столб опоясывала красная лента с одним словом: ?Отменено?.
- Какое интересное совпадение, - Бэзил натянул шляпу поглубже и поправил шарф. Вновь собирался дождь, а он в спешке забыл о зонте, и теперь рисковал замерзнуть.
– Фото-выставка, говорите.
Музей не работал по воскресеньям, но каждый знал, где остановилась известная фотограф. Бэзил отправился к ней.