Ч12. ?Тревожный звоночек? (1/1)

“Ты будешь по-настоящему любим, когда сможешь показать свои слабости, не боясь, что другой воспользуется ими, чтобы стать сильнее.”*** Вэгги выглядела... слишком уж хмурой. Кажется, ей пришлось не по вкусу знакомство с радиоведущим. Но ведь они даже толком не познакомились. Все вышло как-то неправильно: не по правилам этикета. Шарлотта тряхнула головой. И все-таки для чего и куда они сейчас направляются? – Вэгги, что случилось? – Чарли посмотрела на неё вопросительным взглядом. Вэгги замялась с ответом, но затем все же ответила: – Энджи нужна наша помощь. Шарлотта не на шутку разволновалась. Тот самый Валентино!.. Она оставила их наедине, потому что Аластор решил, как истинный джентльмен, вызволить её из беды. – Нет, невозможно. Мне не кажется, что к Энджелу можно подступиться сейчас... Мы ведь находились в банкетном помещении. Навряд ли этот экстравагантный мистер решился бы что-либо сделать... Да? Вэгги тяжко вздохнула, словно с трудом сдерживала слезы. – Ты не представляешь, на что он способен... Я его ненавижу. – Вэгги уже не сдерживала слезы. Ей было так плохо. Она задыхалась в собственных от боли, которая безжалостно душили её. – Вэгги... Шарлотта крепко обняла её, словно хотела вложить в этот жест всю свою поддержку и сострадание. – Сейчас все просто ужасно... Я понимаю. Но выход всегда найдётся. Какой бы трудной не была проблема, она всегда решаема. – ободряюще произнесла она. Вэгги слабо улыбнулась. Как Чарли умудряется во всем видеть только хорошее? Она была поистине благодарна своей новой подруге за эти слова. Они вселяли надежду. – Энджи? Он выглядел как обычно... Вот только отчужденный взгляд полностью выдавал его потерянное состояние. Энджел автоматически натянул ехидную улыбку, когда Вэгги с Шарлоттой приблизились к нему. – Куколка, ты опять распустила сопли? Даже я так не расстраиваюсь из-за Валентино. – сказал он самодовольным тоном, но его нервное состояние говорило об обратном. – Что здесь произошло? – спросила Чарли. – Ничего серьёзного. Просто наша куколка слишком чувствительная. – Энджел слегка пренебрежительно поморщился. – Я сваливаю. Дерьмовое шоу. – он лениво махнул рукой, не оборачиваясь, в знак прощания. – Я тоже пойду. – через некоторое время произнесла Вэгги. – Надо привести себя в порядок. Завтра у нас рабочая смена, помнишь? Не опаздывай: Бакстер этого не простит – вылетишь за два счета. – Ладно. Шарлотте не понравилось то, как они расстались. Словно каждый из них не решился поделиться своими искренними чувствами, а посчитал, что лучшим выходом из ситуации будет просто уйти. Чарли устало вздохнула и направилась за барную стойку. В банкетном зале был совершенно пусто. Все леди и джентльмены собрались в главном зале и наслаждались представлением. У Шарлотты пропало всякое желание здесь находиться. – Шарлотта... Насколько я помню? – хмурый бармен отвлек её из глубоких раздумий, в которые девушка уже успела погрузиться. – Здравствуйте. Вы знакомый Аластора... Я вас помню. – вежливо произнесла Чарли. – У тебя нет никаких причин меня слушать... – Хаск внимательно изучал её чёрные как смоль глаза. – Но тебе нужно держаться от нашего очаровательного друга подальше. Шарлотта вопросительно изогнула бровь. – Я понимаю: Аластор кажется обаятельным и милым, однако, это далеко не так. – Хаск замялся, что было совершенно ему не свойственно. – Его способность к состраданию и раскаянию по отношению к другим людям очень сниженная, если в целом-то присутствует. – бармен грустно усмехнулся. – Это определённо не тот человек, который нужен такой безобидной девушке, как ты. – Что Вы имеете в виду? – Чарли была удивлена внезапным откровением со стороны Хаска. – Правда в том, что Аластор – лживый, эгоцентричный, и, к большому сожалению, хороший манипулятор... От него стоит держаться подальше. – вновь хмуро ответил Хаск. В общем-то, Шарлотта отметила, что этот бармен чаще всего хмурый и замкнутый... Почему радиоведущий с ним общается? Они две совершенно противоположные личности! Хаск назвал Аластора лживым?.. Почему? В чем конкретно и зачем мог соврать ей радиоведущий?.. Может, потому что правда слишком уродлива? Чарли встрепенулась, а затем бросила в сторону бармена встревоженный взгляд. – Скучаешь? – Севиафан ласково приобнял её за плечо, мило улыбнувшись. – Никак не мог найти тебя. Выступление в самом разгаре. Хаск больше не обращал на Шарлотту внимания, словно ему было плевать, о чем они говорили только что... Возможно бармену действительно плевать? – Нет... Я хочу с тобой поговорить. На самом деле давно пора. – она серьёзно заглянула ему прямо в глаза. Милая улыбка Севиафана сошла с лица так бесследно: он понял, о чем пойдёт речь. – Я не смогу выйти за тебя замуж. Чарли не хотела обидеть его, но брак по расчёту, который желает её отец, не приведёт ни к чему хорошему. Ни он, ни она не смогут быть счастливыми по одной простой причине: они не любят друг друга. – Я не могу этого сделать. – отрицательно покачала головой она. – Это неправильно. – Мне нужно прогуляться... –через некоторое молчание ответил Севиафан, грустно улыбнувшись напоследок. Чарли искренне благодарна Севиафану за то, что он был в первую очередь понимающим и не давил на неё. Редкость встретить таких демонов в Аду. И если бы Шарлотта была чуть внимательнее, то непременно бы заметила непонятную тень, которая словно бы жила отдельной жизнью и не подчинялась законам физики... Но её голова занята совершенно другими мыслями. Чарли устало вздохнула и поспешила к парадному входу и выходу. Настроения здесь оставаться пропало.*** Вновь этот разговор... Радиоведущий мысленно тяжко вздохнул, а на его лице появилась очаровательная улыбка. Он сам не знал, почему на ночь глядя его понесло в этот бар. Ну как на ночь? Ещё не особо-то и поздно, однако приличные дамы и джентльмены должны находиться в собственных имениях. – Порой, узнавать правду больно. – издевательски протянул бармен. – Твоё сердце разрывается, словно внутри кинжал, который режет тебя на куски. И, даже несмотря на это, правду важно знать и помнить. Насколько бы больно не было. Правда всегда всплывет. Она остаётся. И все то душевное уродство, которое ты прячешь тоже всплывет. – с желчью в голосе произнёс Хаск. Аластору уже наскучили попытки приятеля достучаться до его совести. Когда же он поймёт, что она у него отсутствует? – Правда заключается в том, что не имеет значения, насколько ты внешне привлекательный, если правда, которую ты так старательно пытаешься спрятать, настолько уродлива и ужасна, что твоя жизнь просто перестаёт иметь значение. – невесело хмыкнул бармен, снова принимаясь за свою работу. Радиоведущий весело улыбнулся. Такая глубокая речь приятеля его по-настоящему развеселила. – А ты подумал о Чарли? К сожалению Аластора, Хаск знал, куда именно нужно давить. Мужчина обаятельно улыбнулся, старательно скрывая свои настоящие чувства. – Забудь о ней. Вы не можете быть вместе. Ты не заслуживаешь быть счастливым после всего того, что сделал. – едва заметное разочарование промелькнуло на лице Хаска. – А вот это уже не тебе решать, дорогой мой друг. – едко хохотнул радиоведущий. – Когда Шарлотта узнает правду о тебе... Она захочет быть с тобой? – пытливо произнёс бармен. – Не нужно отвечать на этот вопрос мне. В первую очередь ответь на этот вопрос себе. Только по-честному. Иначе это просто не имеет смысла. Хаск отошёл к другим посетителям и больше не показывал заинтересованности в разговоре с Аластором. Радиоведущий криво усмехнулся. Шарлотта не узнает правду о нем никогда. Он приложит все усилия, чтобы не допустить этого. Аластор не хочет отпускать её... Только не снова. – Мне пора. У меня ещё запланирована важная встреча. – небрежно хихикнул он. – В следующий раз, когда я зайду к тебе, подыщи тему для разговора поинтереснее. Меня одолевает нестерпимая скука с тобой в последнее время. Интересно, Шарлотта обрадуется его приходу? Пора бы к ней заглянуть. Правда, его матушка выразила неодобрение в... отношениях с Чарли (если их можно таковыми назвать). Радиоведущий мысленно усмехнулся. Самое главное – это то, что теперь у него появилась возможность общаться с мамой. Его тень тут как тут. В самое неподходящее время, в общем, появилась, когда Аластор скрылся в нужном ему квартале из множества других. Если идти через Бурбон-стрит, то путь на Тчаупитаулас-стрит, где и жила Чарли, будет гораздо быстрее. Там ещё неподалёку река Миссисипи... – Твоей матушке не нравится, что ты общаешься с ней слишком тесно. – мерзко издала звуки тень. – Ты должен вырвать ей сердце, а вместо этого... – Тебе же нравились мои мучения. – не сдержавшись, ехидно хихикнул радиоведущий. – Ты ослушаешься свою матушку? Ради тебя она сейчас здесь. Ради осуществления твоей мечты. – напомнила тень, стараясь достучаться до Аластора. Радиоведущему откровенно не понравилась такая жирная, даже нескрываемая манипуляция. – Не нужно манипулировать мной. – сухо произнёс он. – Этого я не позволю ни тебе, ни уж тем более моей матушке. Квартал уже заканчивался и вёл к многолюдной Бурбон-стрит. Тень неприязненно посмотрела на него, а затем исчезла так же быстро, как и появилась. А Аластор продолжил свой путь в одиночестве.*** Чарли заглянула радиоведущему прямо в глаза, словно изучая и делая какие-либо выводы насчёт него, а затем её неосторожный взгляд скользнул по его ключицам, которые можно было отчетливо рассмотреть из-за того, что Аластор не удосужился застегнуть верхние пуговицы рубашки. Это пикантное зрелище завораживало. Он же, в свою очередь, ехидно улыбнулся, потому что заметил, куда именно был направлен её взгляд. Шарлотта неловко опустила взгляд в пол, нервно перебирая длинными пальчиками край своего платья. Это действие с её стороны, конечно же, не ускользнуло от внимательного взора радиоведущего: милая Шарлотта волнуется. Аластор улыбнулся ещё шире, еле сдерживая смешок, ведь это действие может спугнуть её, а он этого не хотел. Пока что. – Ты куда-то собираешься, дорогая? – радиоведущий приметил, что она явно куда-то собиралась... Не к этому ли Севиафану? – Я хотела просто прогуляться. Сегодня на небе видны звезды. – Чарли мечтательно прикрыла глаза. – Незамужним девушкам неприлично разгуливать по улицам в одиночку по ночам. – нравоучительным тоном сказал Аластор. Шарлотта мило рассмеялась, а он не мог оторвать от неё глаз. Мужчина осторожно провел ладонью по её лицу и значительно сократил дистанцию между ними, а затем, не сдержавшись, жадно поцеловал. Он так давно хотел это сделать, ещё тогда, когда их особый момент на балконе прервали. Аластор принялся стягивать с неё платье, не разрывая поцелуя, чтобы вновь полюбоваться эстетикой её прекрасного тела. Радиоведущий не смог сдержать огонёк похоти в глазах, когда увидел небольшую девичью грудь и аккуратный животик. Платье окончательно упало к её ногам. Шарлотта была сейчас так же желанна для Аластора. Он опалял её горячим дыханием, зарываясь пальцами в длинные волосы и страстно целуя. Чарли разорвала их поцелуй, когда воздуха уже не хватало слишком сильно. Аластор не остановился на ласках: он прикусил сосок на левой груди и начал зализывать его языком. С губ Шарлотты сорвался непроизвольный стон. Она выгнулась – по её телу пробежали мурашки. Таз почему-то сам придвинулся к паху радиоведущего… Что это? Чарли смущённо опустила взгляд. Упругий бугорок упирался в её промежность. Внизу живота начало приятно жечь. – Аластор, – простонала она, прикусив нижнюю губу. – Не надо... – Да, точно. Как я мог забыть! Севиафан ведь может увидеть на тебе следы нашей страсти. – Аластор не удержался: ревность взяла над ним верх. – Ты ревнуешь? – Шарлотта издала лёгкий смешок; её забавляла его реакция. – Я не ревную. Наоборот. О тебе забочусь. Представь, как ему будет неприятно увидеть засосы на твоей шее. – широко ухмыльнулся радиоведущий, словно эта мысленная картина могла доставить ему удовольствие. Шарлотта полуприкрыла глаза от удовольствия. Пушистые ресницы слегка подрагивали. Радиоведущий скинул с себя ярко-алый фрак и осторожно расстегнул оставшиеся пуговицы на рубашке. Чарли смотрела на него, словно завороженная. Он поманил её на диван, тесно придвинув к себе, а затем принялся оставлять на её оголенной коже пунцовые отметины. Чувство собственничества взяло над ним верх. Аластор жадно притягивал Чарли все ближе и ближе к себе. Она нечаянно задела руками его соски. Возбуждение дало знать о себе нестерпимой болью в паху. – Мне больно, – прошептал Аластор на ушко Чарли. – Приличным джентльменам не положено заниматься этим до свадьбы. – не сдержавшись, хихикнула Шарлотта. – Какая слабая манипуляция. – лёгкая полуулыбка озарила его лицо. Аластор взял ее руку в свою и положил себе на грудь: на область, где располагалось сердце. Радиоведущий больше не мог терпеть. Он осторожно приспустил брюки: расстегнул ремень и ширинку. Плоть слегка подрагивала, требуя разрядки. Чарли смутилась при виде такого откровения. – Давай, подвигай рукой. Не стесняйся. – его улыбка стала больше походить на оскал. Шарлотта, колебаясь, задвигала рукой верх-низ. Радиоведущий специально глядел ей в глаза и стонал, давая тем самым понять, насколько ему это приятно. Шарлотта, в свою очередь, чувствовала себя некомфортно. Аластор откинулся назад и начал делать вспомогательные движения тазом. Он двигался плавно и еле сдерживал собственные порывы, чтобы не сорваться в бешеный темп. Чарли неосознанно посмотрела на него. Радиоведущий понял её без слов. – Нет, дорогая. Ты ещё маленькая для таких игр. – вновь лукаво оскалился он. Шарлотта горела от стыда. Её тело совсем не слушалось. Оно требовало чего-то запретного и развратного. Аластор нежно провел ладонью по щеке Чарли. – Шарлотта, –?шепнул он ей на ушко, при этом делая акцент на каждой букве. ???? Она же, в свою очередь, не могла налюбоваться им. Она хотела его. Целиком. От этой мысли в груди радиоведущего разлилось странное, но приятное тепло, а уголки его губ медленно поползли вверх. Аластор довольно улыбнулся, как Чеширский Кот. Радиоведущий лёг на неё сверху и подарил ей чувственный поцелуй. А Шарлотта слегка вздрогнула, когда почувствовала затвердевшую плоть между своих ног. Не сдержавшись, Чарли издала тихий стон, от которого у Аластора помутнело в глазах. Он чувствовал: внизу его ангелочек мокрая и горячая. Радиоведущий терял от неё голову каждый раз, как видел её. Целый спектр чувств, который он испытывал рядом с ней, был для него впервые. Шарлотта являлась особенной. В первую очередь для него. Понимая, что именно он довёл её до такого состояния, от нестерпимой боли из-за возбуждения, он начал тереться о неё возбуждённой плотью, имитируя половой акт. Шарлотта открыла рот в немом крике, а её чёрные как смоль глаза широко распахнулись от получаемого удовольствия. – Аластор... – томно выдохнула она. Шарлотта более не могла терпеть... ей до безумия хотелось большего. И радиоведущий понял эту просьбу. Он ласково коснулся её спины, и приятная волна обжигающих мурашек пробежалась по её спине. Оба вздохнули. Сейчас произойдёт, едва ли не самое главное событие между ними, которое несомненно повлияет на их дальнейшие взаимоотношения. Шарлотта слегка прикусила нижнюю губу. На секунду ей стало страшно... Ведь это – её первый раз. Аластор плотнее прижался к девушке и проник глубоко внутрь, однако, сразу же остановился. Перед глазами у него плыли цветные пятна, настолько хорошо ему было. Он толкнулся вперёд и вошёл уже наполовину. Чарли неприятно поморщилась, а на глаза навернулись слезы. Она прерывисто задышала. Аластор толкнулся ещё и вошёл полностью. На этот раз Шарлотта издала громкий крик, который был вызван болью. Словно её насадили на острый кинжал. Радиоведущий не двигался, давая возможность привыкнуть, потому что он понимал: его ангелочек слишком узкая, чтобы сразу окунаться в омут чувств с головой. К тому же это у неё происходит впервые. Аластор ехидно улыбнулся. Теперь она принадлежит только ему. Вскоре он перестал себя сдерживать. Мужчина толкался в ней. Медленно, размеренно, выходя практически полностью, постепенно набирая темп. Шарлотта болезненно морщилась: не в силах сдержать слезы. Какого черта это так невыносимо? Аластор начал вбиваться глубже, покрывая её шею страстными поцелуями. Она его. Только его. Ничья больше. Никакой Севиафан не посмеет притронуться к ней, иначе судьбе, что будет ожидать его, никто не позавидует. Радиоведущий не сдержал утробного рыка. Он выгибался, проникая в жаркую узость и влагу. Чарли целовала его в ответ, слегка оттягивая его каштановые пряди. Боль постепенно прошла, оставляя место только удовольствию. Ей так хорошо. ?Аластор чувствовал, что он близок к разрядке. Резким движением он подмял Шарлотту под себя, после чего начал вбиваться в неё с неистовой силой. Ему безумно льстили её громкие стоны. Радиоведущий вновь страстно поцеловал её, яростно лаская языком ротик. Чарли закатывала глаза, ощущая приближение пика. Вот и все. Два нагих тела содрогаются в любовном оргазме. Шарлотта чувствовала свое сбивчатое дыхание. Аластор же, в свою очередь, ласково заправляет ей за ухо прядь коротких волнистых волос и делится с ней ехидной улыбкой. Робкий поцелуй. Он едва коснулся своими губами её губ. Чарли весело смеётся, не сдержавшись. Она с неподдельной любовью заглядывает в его глаза, такие манящие, словно густой шоколад. – Я люблю тебя, Аластор.