Глава 46 Время (2/2)

Быстрее!

Я уже ничего не видел, желал лишь, чтобы это поскорее прекратилось. Невольно закрывая рукой ослепшие глаза, отползал ближе к столу.

-Вам помочь? – услышал я воистину дурацкий вопрос, на который даже отвечать не хотелось.

Мне было очень плохо и очень больно. Я не мог себя заставить ответить что-нибудь, что быстрее прогнало бы дворецкого из комнаты. В горле першило от испытываемой горечи. Казалось что это не я, а кто-то другой, кто сидит в моем теле борется за власть над ним.

Тихий скрип – дверь закрыта. Поднимаясь на ослабевшие ноги, вытирал ладонями глаза, но это не помогало. Густая вязкая жидкость наполняла глазницы вновь и вновь, распространяя странный запах. Тело будто бы совсем ослабло и не могло понять, что ему делать и что, собственно говоря, происходит. Я чувствовал, что этот запах совсем знакомый, но не мог понять, чем он меня так привлекает. Нос будто был заложен, из-за чего аромат пробивался совсем медленно.

Внезапно я осознал запах. Пропустив его, наверное, не только через органы обоняния. Запах, несколько минут назад заставлявший действовать меня абсолютно безумно. Запах, подчинявший мой разум.

От ужаса я рухнул на стол, ударившись лбом о дубовую поверхность. Руки тряслись, но продолжали пытаться судорожно вытирать кровь, уже заливающую лицо. Я не понимал, что происходит, чем это вызвано, но это было дьявольски неприятно.

Однако все плохое когда-нибудь заканчивается, и кровотечение из глаз не стало исключением. Я неустанно продолжал тереть глаза, постепенно вытирая алые сгустки. Зрение вновь вернулось ко мне, тогда я, внутренне по-настоящему радуясь, пошел к зеркалу.

Лицо полностью залито кровью, нет ни одного чистого участка. Корни волос также вымазаны уже подсохшей субстанцией. Все-таки это счастье – видеть. Человек настолько низменное существо, что не может оценить всех привилегий, дарованных ему природой. Не воспринимает длинные ноги, благодаря которым может сравнительно быстро передвигаться, вместокоротких лапок ящерицы. Не ценит рук, без которых лишь единицы могут выжить, и то, самые стойкие. А ведь мы могли бы быть безрукой черепахой! Ни во что не ставит такие чувствительные глаза, малейшее повреждение которых приведет к слепоте. Вы представляете, что такое, открывать утром глаза и оставаться в темноте? Пройти по комнате с закрытыми глазами сможет любой болван, ведь он уже изучил расположение предметов, а если бы оказался в совершенно новой обстановке?

Хотя если смотреть с несколько иной стороны… Например, когда человек стоит на вершине скалы, он видит, какая под ним высота и непроизвольно испытывает чувство страха. Слепой человек не сможет ощутить на себе всю многогранность липкого ужаса, который непременно заточит остальные органы чувств в оковы. Но также, если зрячий человек, поборов страх, может прыгнуть с этой скалы, он не боится просто шагать по улице, даже бежать. Какие же моральные усилия придется приложить слепому, чтобы совершить один шаг, даже предварительно ощупав всю местность перед собой. Страшно, не правда ли?

Я осторожно прикоснулся к лицу, дабы убедиться в правдивости открывающейся картинки. Взял подвернувшийся под руку кусок ткани, вытер лицо. Стало будто бы полегче, по крайней мере, кожу теперь не сковывала корка, мешающая нормально соображать и дышать. Я немного расстегнул ворот рубашки, оттянув несколько вперед, вытер кровь, залившуюся внутрь. Дальше не полез, решив, что потом сделаю все подобные дела. Точнее прикажу Себастьяну… помочь мне.Хотя неприятное чувство все равно осталось.Я приблизился к столу, все ещё держа в руке ткань, вытер лужу крови… моей крови, как это ни прискорбно. Но она не вытерлась, а лишь размазалась по столешнице, приобретя ещё более непрезентабельный вид. Решил, что мне все равно и просто плюхнулся в родное кресло.

Подтянул к себе какой-то листок, чудом уцелевший после всего, что произошло в этом самом кабинете. Посмотрел на ?приехавший? на листке конверт, взял его, намереваясь просто разорвать белесую бумагу, на которую таки попали кровавые брызги. Но что-то меня остановило, и я отложил письмо, так и не вскрыв. А вот облюбованный листик так просто отпускать был не намерен, взяв в руку карандаш, стал что-то выводить. Никогда не рисовал, честно признаться. Как-то меня не тянет к данному виду искусства, музыка, пожалуй, предпочтительнее. Но нельзя не признаться, что бывают моменты, когда вижу картину и остро желаю запечатлеть её на бумаге. Беру лист. Карандаш. Начинаю рисовать. В результате разочаровываюсь в своих художественных способностях и больше не прикасаюсь к рисованию довольно-таки длительное время.