Глава 15 Смех (2/2)

-Как ты смеешь? – сверкая глазами, прошипел я. Под руки попалась какая-то ваза, которую я тут же схватил и швырнул в Михаэлиса. – Убирайся!

Демон не пытался уклониться, достойно принимая несправедливое наказание. Я видел, как медленно закрываются его глаза, во избежание попадания туда частичек китайского фарфора. Я не попал ровно куда хотелось бы, а точнее в лоб, ваза чуть скосила и попала приблизительно по левому виску, ну от меня, естественно, по правому. Фарфор тысячей осколков разлетелся во все стороны, частично попадая на демона.

Я недовольно сложил руки на груди. Внутри все еще клокотал гнев, непонятно откуда так резко появившийся. Я знал, что такой удар не может навредить Себастьяну, поэтому абсолютно не чувствовал за собой вины. Кроме того, сейчас меня сильно раздражал тот факт, что дворецкий тотчас же не убрался из моего кабинета. Взгляд невольно скользнул по области, куда попала ваза, отметив, что в волосах лежит несколько крупных белых частей вазы. Взгляд зацепился за красную струйку, ползущую по виску Себастьяна. Внутри все же что-то кольнуло. Хотя оставалось непонятным, почему какая-то там ваза смогла нанести рану демону и даже вызвать кровотечение. Но, тем не менее, это было так.-Простите, господин, — смиренно, смотря на меня печальными погасшими глазами, сказал Михаэлис.

Едва оторвав взгляд от капельки, бегущей по белой коже, я перевел его на демона. Мое лицо сейчас наверняка снова исказилось злобой, а глаза начали метать молнии.

-Убирайся! – снова прокричал я.

-Как прикажете, господин, — тихо отозвался брюнет.

Он поднялся на ноги, из-за чего осколки скользнули на пол, рассыпаясь в прах. Я сосредоточенно следил, как белесая пыль оседает на ворсе темно-синего ковра. Сейчас так хотелось скрутиться в комочек на постели, укрыться уголком одеяла и чтобы меня никто не трогал. Но я заставил себя подняться с кресла. Взгляд упал на обескровленный персик, который я, скорее всего, нечаянно выронил. Жестко наступив на него, я будто бы почувствовал некоторое удовлетворение. Небрежно ступая по особо крупным осколкам и тщательно обходя другие фрукты, гордо прошествовал к двери.

Приоткрыв тяжелую створку, боязливо выглянул в коридор. Чего я боялся? Это же мой особняк, в конце концов! Я вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь и в доказательство своих мыслей, в первую очередь доказать себе, что это мой особняк и я здесь полный хозяин, подошел к противоположной стене. Застыл в нерешительности возле ещё одной высокой вазы, достающей мне чуть ли не до пояса. Чего я колеблюсь, я не понимал. Приняв для себя какое-то решение, сжал зубы и пнул вазу ногой. Она опрокинулась набок, криво отбив горлышко. Затем покатилась по наклонному полу, пока, набрав скорость, не врезалась в дверь, венчающую коридор. Там ваза складировалась грудой крупных осколков золотистого цвета.

На моих губах заиграла ухмылка. Мне надо было выплеснуть на чем-нибудь свой гнев, и вазы для этого отлично подходили. Как будто их специально поставили в таких местах. А теперь, несколько усмирив злость, бушевавшую внутри меня, я направился в душ, попутно нормально натягивая на себя рубашку. Шел по коридору, шаркая ногами по ковровой дорожке, и с интересом разглядывал стены. Казалось, что вижу особняк в первый раз. Больше на моем пути ваз не попадалось, но все цветы и картины, в определенном порядке развешенные по стенам, представали для меня совсем в ином свете. Я представлял, как можно разломать раму, порезать, а лучше порвать подлинное полотно. Потом перед глазами вставала картинка, как мои ботинки топчут эти драгоценные рисунки, стоящие огромные суммы. Многие аукционеры готовы целые состояния выкладывать за подлинники, а я хочу все это порвать просто потому, что оно оказалось на моем пути в не лучшее время. Однако я не издевался над лучшими творениями знаменитых художников, а лишь представлял. Перед глазами также стояли картины, где я жестоко расправляюсь с цветами, обрывая все листья и разрывая на мелкие куски цветы. Вот если б около стен стояли ещё вазы, им бы точно не поздоровилось, а до картин я, в принципе, не дотянусь.

Я потянул за ручку, открывая дверь в ванную на этом этаже. Это та самая ванная, сделанная в темных цветах, как и все остальное в особняке. Закрыв за собой дверь на замок, провел рукой по матовой фиолетовой плитке вверх, пока она не уперлась в выключатель. Послышался щелчок и в ванной вспыхнул свет. Я прошел влево и, раздвинув створки, встал под душ прямо в одежде.

Несложные махинации и сверху полилась приятная освежающе-холодная вода. Я полностью вывернул кран и по плечам забили ледяные струи. Только теперь решив стянуть прилипшую к телу рубашку, я пожалел, что не сделал этого раньше. Одежда мокрым комком отправилась в другую сторону от душа. Избавившись от всех ненужных и сейчас раздражающих меня предметов, я снова встал под воду. Опустив голову, я приоткрыл рот, стараясь вдыхать как можно больше воздуха. Холод сковывал легкие, не давая возможности нормально дышать. Но мне нравилось это потрясающее ощущение. Не нужны были никакие моющие средства, создавалось впечатление, что холод сам очистит от всего неприятного. Вода будто бы прямо изнутри вымывала всю грязь. Упираясь руками в стену, поднял лицо навстречу ледяным струям. Плохо завязанные веревочки разъединились и повязка, под давлением воды соскользнув с глаза, упала мне под ноги. Опущенные веки принимали на себя всю силу потока воды, лицо морщилось, обнажая зубы. В рот начала заливаться вода, я опрокинул голову вниз и закашлялся. Отдышавшись и откашлявшись, я прислонился спиной к стене, заложив руки назад и вытянув вперед ноги, от чего немного съехал вниз. Вода, уже достаточно длительное время бившая по поникшей голове и плечам, стала, наконец, приводить разбушевавшиеся мысли в порядок.

Зачем я так поступил с Себастьяном? Что он сказал? Значит, он считает, что я уже проиграл лишь потому, что он демон, а я человек. Нет, все правильно я сделал. Этот демон слишком обнаглел от того, что я ему слишком многое позволяю. Хотя, сегодня во время урока танцев я попрошу объяснить мне кое-что. И этим вопросом я не собираюсь добиваться его возбужденности или ещё чего-то в таком духе. Это будет лично в моих интересах…Мои плечи начали трястись. Я запрокинул голову и захохотал как сумасшедший. В этом смехе присутствовали некие истеричные нотки, совершенно мне несвойственные. Раньше такого никогда не было. Как вожделение меняет людскую сущность, однако…

В рот начала заливаться вода, тут же проникая в горло и насильно подавляющая истерический смех, вырывающийся оттуда. Я упал на плитку, чувствуя удушье и силясь откашляться…