65. Свет, что приносит рассвет (1/1)

Одичалые плотными рядами сидели за Стеной. Видимо, Джону не удавалось их уговорить уйти прочь. А может быть, за это время он и сам вместе с Пипом и Гренном стал одичалым. Однажды он уже вернулся от них. А может быть, они его убили. Эдд не любил думать о плохом, но эти мысли приходили сами собой на фоне других. Одичалые жгли большие костры. Он смотрел на них и думал о тепле, о комнате, меховом одеяле, кружке эля и дымящемся бульоне. И о женщине, чьё тепло не сравнится ни с каким другим. О её знойном подтянутом теле, мягких губах, зовущих черных глазах. О копнах смольных кудрей, так красиво качающихся, когда она быстро двигалась на нём. О полных грудях, что она давала целовать. Она утомляла его, не давала спать, но это было то утомление, какого Эдд жаждал бы больше всего на свете.Эдд, в последний раз осмотрев лагерь Вольного народа, запахнул плащ и сдал вахту. От этих мыслей об Арианне Мартелл в нём самом разжегся костёр. В штанах сразу стало тесно, и потому верным решением было запахнуть плащ, чтоб не увидели братья и в особенности сир Аллисер, которого ночные резвости Эдда и Арианны мучали сильнее, чем других братьев. Но Эдд не мог бы завязать ей рот. Не мог бы заглушить звон её украшений. Не мог бы брать её менее буйно. И не мог никогда отказать ей. Не поддаться на чары.Эдд торопился к ней, зная, что она лежит сейчас, абсолютно нагая на меховом покрывале, сияет призывно очами, и золото браслетов бликами играет на её смуглом теле. Он смотрел себе под ноги, крепко держа плащ, будто защиту. Лишь бы никто не заметил. Лишь бы не порвать стесняющие тело брюки от желания. Вторую пару трудно достать. Ночной Дозор сейчас не в лучшем состоянии. На этот раз он выбрал не подъёмник, боясь застрять надолго и не успеть к ней, хотя она никогда не ложилась без него. Несколько раз споткнувшись, Эдд всё же поднял глаза. Братья провожали его завистливыми и странными взорами, но ему впервые в жизни не было до них никакого дела. Он слышал её шепот у уха, вздрагивал от прикосновения ветерка на шее, как от её дыхания, затягивался воздухом, будто ощущал её язычок на мочке уха. Не было ничего важнее этого. Несколько дорнийцев тоже сторожили Стену. Но они, в отличие от его братьев, смотрели благосклонно и с уважением. Без насмешек.Сир Аллисер всё же настиг его. Он вырос из ниоткуда, плотной черной стеной из стали и меха. Его глаза сверкали диким огнем.—?Куда это ты так торопишься, Эдд? —?спросил Аллисер недовольно. —?Ещё одна скачка с принцессой, и твой дозор будет окончен.Его слова не возымели никакого эффекта. Эдд стоял, понурив глаза, в запахнутом плаще.—?Ты меня слышал? —?спросил Торн. —?Если я не смогу уснуть от того, как качается твоя кровать, от этих мерзких звуков совокупления, я придушу вас обоих, ты меня понял, Толлетт?Эдд кивнул. Слова застряли где-то в глотке комом. Благо, Аллисер не потребовал распахнуть плащ. Тогда б наказания он не избежал. Эдд молниеносно оказался возле двери предоставленных ей покоев. Дорниец, один из её гвардейцев, приветственно кивнул и мягко проговорил хриплым голосом:—?Она тебя ждёт.Его смуглая рука приоткрыла Эдду дверь. В нос ударили ароматы вин и жареного мяса. Но он и их обошёл. Арианна в этот раз стояла у окна, прогнувшись в гибкой спине. Её аппетитный зад был выставлен будто нарочно, и Эдду стало нестерпимо натирать тканью портков. Он стащил с себя плащ, сапоги, кожаный нагрудник, пояс с мечом, и остался только в портках да рубахе из льна. Перед Арианной уже можно было не скрывать своего искреннего возбуждения. Пропади ты в Седьмом пекле, сир Аллисер! Её ягодицы будто умоляли сжать их или шлёпнуть, или раздвинуть в стороны и ворваться в сочное лоно. Вместо этого Эдд отодвинул её роскошные волосы с правого плеча и ласково приблизился к бронзовой коже оледеневшими сухими губами. Она вздрогнула, но молчала, пока он спускался от плеча к ключице, желая достать вишневый сосок. Когда он было достиг заветной бусинки, Арианна развернулась, заключила его в жаркие южные объятия и поцеловала так, как не целует даже самый жадный любовник. Она пихала его к кровати, не снимая одежды. И Эдд поддавался её прихотям. Эдд внимал её указам. Он пал на постель и оказался в её плену окончательно. Арианна едва не разорвала шнуровку и чуть приспустила штаны, вводя в своё горячее лоно его набухший окаменевший член. Её стоны были самыми сладкими, самыми настоящими. Опускаясь и поднимаясь, она яростно теребила себя рукой, и золотые браслеты позвякивали, создавая музыку её удовольствия. Эдду оставалось лишь покорно толкаться в неё. Несколько уверенных, дерзких толчков, несколько медленных, долгих, но грубых. Он любил вращать бёдрами, будто буравя её мокрые недра, добывая её сок. Им обоим кружило головы похлеще, чем от вина. Только с ней он забывал о своем прозвище, о том, что постоянно о чём-то скорбит.Рьяно напрыгавшись, она остановилась, прижалась бёдрами, сжимая собой его член, и Эдд стиснул зубы. Пусть хоть тысячи раз закончится его дозор. Сир Аллисер не посмеет его вышвырнуть. Завистливый старик. Ему не хватает людей, а он смеет пререкаться с каждым. Поймав удар её теплых губ своими, Эдд опять растворился в блаженстве. Арианна всегда делала всё быстро. Она слезла, стащила штаны до середины и обхватила ртом пульсирующий член. Стрельнув глазами, она позволила ему толкаться по самое основание, в тесную глотку до громких, хлюпающих звуков её горла и мелодичного подрагивания золотых серёжек в ушах. Остановив его, Арианна сделала пару сглатывающих движений и встала над ним. Эдду предстало её тело во всей красе. Строгое лицо с полными, янтарно блестящими его влагой губами, большая грудь, тихо вздымающаяся, в отличие от его, плоский живот, широкие бедра и стройные ножки. Меж ними чернел треугольничек завитых волосков.—?Я хочу тебя сегодня по-другому,?— властно сказала она и кивнула поменять позу. Эдд устроился на кровати, положив голову на подушку. Арианна же эту подушку подняла чуть выше и ласково положила его голову. —?Я хочу, чтобы мы приносили друг другу удовольствие одновременно, но иначе.Наблюдая за её губами, смоченными им, Эдд готов был согласиться на что угодно, на любые условия. Лишь бы лежать с ней в одной постели. С его принцессой, что сама была подобна Солнцу. Яркому, опаляющему солнцу Дорна. Она взобралась на него и извиваясь, точно змея, сняла его рубаху, а затем развернулась задом, встала на четвереньки, открыв вид на розоватый бутон её удовольствия. Мерными поцелуями она двигалась к паху, руками ласкала напрягшийся живот. Золото её браслетов холодило кожу. Он понял, что должно делать. Руки сами потянулись к бёдрам и резко, так, что Арианна удивленно вскрикнула, придвинули эти бедра к его рту. Свет закрылся от него. Но Эдд видел бутон с лепестками, влажно мерцающими в этом полумраке. От первого пробного поцелуя Арианна благодарно застонала. Выгнув спину, она прижала маленький бутон к его губам, а сама приникла к зудящему от предвкушения члену. Её пальчики играли с мешочками, пока язык чертил неровные круги на верхушке древка.Эдд стиснул упругий зад и развёл кожу ягодиц в сторону. Его язык сам нащупывал путь. Липкая влага сочилась из не растянутой пока дырочки. Он собирал её и лобызал этим языком, выставляя его острым мечом, маленький бугорок, где сосредоточилось всё её желание. Она была солоновата на вкус. Эдд слизывал этот мёд, причмокивал губами и оттягивал на себя, заставляя увлеченную членом Арианну отпускать с гулким чавканьем его мужество и постанывать, цепляясь пальцами в его раздвинутые бедра. Волоски кололи иной раз его язык. Но он чувствовал в себе рвение утолить её голод. Она мычала, насаживаясь губами на достоинство. Он вздрагивал бёдрами, когда её дикий язык колол обнаженную головку. Вся кровь приливала туда и рассудок, кажется, оставался там же, в одном месте. В самом главном органе на данный момент. И её рассудок терялся. Она позволяла ему отдыхать. Двинув язык вперёд, он замирал, а Арианна крутила бёдрами, подаваясь навстречу, будто к члену. Её руки неистово орудовали меж его ног, а Эдд наслаждался тягучими бесцветными соками Арианны, мял её бедра, ягодицы и изредка хлопал по ним, призывая её действовать самой. Ему первому удовольствие застило глаза. Он громко простонал, врываясь в её рот, и она ловила языком белое семя. Его вкус нравился ей, и потому она собирала всё без остатка, а потом обтирала языком и губами слабеющее древко.Эдд столкнул её с себя, развёл широко прелестные гибкие ноги и прильнул языком. Отсюда он видел её совершенно другой. Холмики грудей глядели в разные стороны. Она крутила соски, жмурила свои ясные очи, кусала нижнюю губу так соблазнительно и чарующе, так широко раскрывался во всхлипах её ротик. Так нежно и тихо она стонала и умоляла не останавливаться. Эдд сосал её усердно. Это казалось ему лучше, чем просто вбиваться в неё всем телом. Вот, что имело над ней власть. Её пальчики собирали простынь. Карябали по серой ткани. Она вскрикнула. Бедра мелко задрожали, и он почувствовал, как низ её живота несколько раз судорожно задвигался. Получив высшее наслаждение, она закрыла глаза. Руки нехотя отпустили простынь. Поднявшись, он навис над ней, отодвинул черную прядь со лба и чмокнул липкими губами в её?— такие же.Они уснули вместе, обнявшись. Её груди тёрлись о его грудь. Их ноги сплелись, и ослабший член едва сдерживался, ощущая под собой гладкое женское колено. Не было ничего горячее её дыхания, сбитого после взаимных ласк. Не было ничего теплее её улыбки. Он поцеловал её, как в последний раз в лоб и погрузился в сон.Утро взбудоражило его тем, что кровь опять прилила меж ног. Раскрыв глаза, он увидел, как Арианна неистово орудует губами на его члене, мотая головой вверх и вниз. Заметив, что он проснулся, он села верхом и сказала:—?Мой гвардеец доложил, что Джон Сноу вернулся. Полагаю, я скоро уеду. Но я всегда буду помнить о тебе, мой милый Эддисон Толлетт, о твоих губах, умелом языке и твердом члене. И о ночах, которые никогда рядом с тобой не были тёмными.Он поднялся, чтобы ублажить её в последний раз.