Часть 4 (1/1)
А в бывших банях привычная утренняя суета.Только вместо парней, снующих в душных лабиринтах в поисках партнеров для совместных ?водных процедур?, теперь бегают озадаченные сотрудники.Охуенно видеть, что заведенная машина не заглохла только потому, что ?машинист? устал подбрасывать топливо.Иду к своему кабинету, скупо приветствуя каждого встреченного на пути.Благоговейно отвечают и мгновенно прячутся по отделам, изображая крайнюю занятость?— патрон вернулся из отпуска и сейчас, по инерции, продолжит ?трахать? всех, без разбора.В приемной на миг замираю под презрительным взглядом Синтии?— не остыла еще, бедняжка. Ничего, не из таких передряг выбиралась. Так что премиальные, полученные от сделок с ?Браун? и ?Айконикс?, мгновенно восстановят все израсходованные ею нервные клетки.—?Шмидта ко мне,?— бросаю как можно резче и быстро скрываюсь за тяжелым стеклом двери.Там медленно стекаю на диван?— блядски тяжело изображать грозного босса, когда еле переставляешь ноги, а в глазах разноцветно мельтешит от усталости и боли.—?Брайан! С возвращением! Как там… ну ты… как вообще… —?Тэодор все тот же неуверенный в себе бухгалтер. Правда, с миллионным доходом и пятью трахами в неделю против привычных двух. В год.Сижу, откинув голову на спинку дивана и прикрыв тяжелые веки?— как же хуево. И эта дурацкая веселость Шмидта дико раздражает.—?Там?— жарко. Парни ходят в белом и всеми способами стараются заполучить твои яйца,?— выдаю, не открывая глаз.—?Так это же хорошо! Как представлю себе какого-нибудь тореро… в расшитом бисером?болеро. В узких светлых штанах, размахивающего алой мулетой… ах.—?Ты слишком много общаешься с Ханикаттом. А сейчас заткнись нахуй и слушай.?— Сажусь прямо, превозмогая боль, разлившуюся в паху.Тэодор моментально скукоживается и начинает выглядеть так, будто работает не на меня, а?снова на Вортшафтера.—?Да-да, я слушаю. — Опускается рядом, покорно сложив руки на коленях.Сидеть становится невыносимо, и я медленно поднимаюсь. Но в глазах темнеет, потому быстро возвращаюсь обратно, чувствуя, как лицо покрывается холодной влагой.—?Что с тобой? —?Голос противно-сочувствующий. —?Перепил вчера? А-а-а, ночь, наверно, провел не один! —?Гаденько улыбается. —?Или это что-то другое? Е, например…—?Нет, Тэодор. Никакого бухла, никакого траха. Никаких наркотиков. Просто… вступал в права наследования…—?Наследования? В смысле? Разве отец тебе что-то оставил? Или это кто…—?Оставил, конечно, оставил.Решаю больше не выебываться и выдаю все как есть:—?У меня рак, Тэодор.—?То есть как… рак?..—?Вот-вот. Как рак. Жрет меня. Вернее, хотел сожрать.—?И что теперь? —?Огромные глаза стали еще больше.—?Теперь? Нормально. Будет. Если выживу, конечно. Завтра, возможно, первый день химиотерапии…—?А Майки…—?Никакого Майки. Ты понял? —?С него станется?— тут же все выложит Новотны.?— Послушай меня, Тэодор. Ты слушаешь?—?С-с-слушаю.?— Быстро-быстро кивает головой, изображая наивысший градус заинтересованности.—?Так вот. Отныне все на тебе. Версия прежняя: я в отъезде. Возможно, снова Испания. Связь будем держать одностороннюю?— если что, я сам позвоню.И главное, никому ни слова. Понял?—?Да, понял. Но я не справлюсь… У меня нет твоего…—?Члена? —?Тэодор смущенно улыбается. —?Хуйня! Я в тебя верю. Иди работай.С трудом поднимаюсь и, сохраняя зыбкое равновесие, направляюсь из кабинета. Шмидт семенит рядом, готовый помочь в любую секунду.Но когда мы оказываемся в приемной, мгновенно входит в роль и слишком театрально прощается:—?Удачной охоты, Брай!Почти у выхода меня настигает его начальственный тон:—?А вы работайте. Работайте!***На улице блядски сыро. Дрожа всем телом, быстро сажусь в корвет, с единственным желанием?— поскорее добраться до лофта и там провалиться в?летаргический сон. А когда очнусь, пусть все будет как прежде.Может, повезет, и я усну навечно?