Часть 2. Отметины. (1/1)

***Этим ранним утром Дар проснулась разбитой и помятой. После кошмарного сна её грудную клетку разрывало шестое чувство, оно вонзалось в грудь длинными острыми когтями, наполненные ядом они вселяли в неё тьмы частицы, семена сомнения, словно предупреждая о чём-то.Поднимающиеся из-за стен Глэйда солнце совсем не грело. Ветер разгонял толпы мурашек под бледной кожей девушки. И только сейчас, выйдя на свет, её волчьи глаза цвета первых сумерек приметили пару заметных шрамов на руках: один рассекал тыльную сторону ладони, словно молния, он длился до первой фаланги среднего пальца; второй рассекал кисть руки, он шёл одной сплошной линией, острый по обеим краям.От рассматривания ранений её отвлекло шевеление где-то сбоку. Дар резко подняла голову на размытый боковым зрением силуэт. В нём она узнала юношу, который встретил её этой тёмной и одинокой ночью у двери в хижину.Ньют поправлял длинные витиеватые лозы винограда, спутавшиеся между собой на деревянном столбе цилиндрической формы, их большие листья в свете холодных лучей солнца переливались малахитовым цветом.—?Ты уже не спишь, шнурок,?— юноша повернулся к Даре с полуулыбкой на бледных устах, граблей из пальцев он зачесал волосы цвета пшеничной рожи назад и встряхнул головой, проделав то же самое действие вновь.—?Да,?— снаружи Дар выглядела спокойной, её лицо было пустым, ничего не выражающим, но внутри она была напряжена, словно сильно натянутая тетива лука, а за ним пустота, которая очень медленно, в наслаждение, оттягивает её вниз, намереваясь порвать. Пальцы рук несколько онемели от холода, вздрагивали, словно кто-то или что-то касалось их.Ньют, опустивший свои тепло-карие глаза вниз, заметил нервный тик нового участника Глэйда. Это заставило его насторожиться, но виду показывать он не стал, в голове торопливо подбирая возможные варианты, вызвавшие у рыжеволосой хрупкой девушки такое странное поведение.—?Тебя что-то беспокоит? —?осторожно спросил Ньют, так, словно разговаривает с психически нездоровым человеком, который может ему навредить.Погружённая глубоко в свои мысли, Дар кусала вишнёвые губы, сдирая с них тонкий прозрачный слой корочки. Вопрос юноши не сразу пробудил девушку от сжирающих её мыслей, только спустя минуту с тяжёлым вздохом она подняла на него свой туманный взор.—?На самом деле, много чего,?— словно по хлопку фокусника, стоящего в тени и скрывающего своё лицо за белой кроличьей маской, накалённая атмосфера, повисшая между глэйдерами, растворилась.Честность девушки позволила напряжению Ньюта спасть, уступив место тихому вздоху и пониманию. Когда-то он также копался в своей голове, желая обрести жестоко оторванную от него частицу, частицу него самого, которая оставила после себя всепоглощающее чувство пустоты и тоски.—?Да, понимаю,?— в первые секунды Дар хотела усмехнуться на его слова, всем видом показав, что её чувства вряд ли кто-то сможет понять, но полу-улыбка мгновенно сошла с её лица, уступив место печали, когда в голову её врезались воспоминания о прошлом этого юноши, в которых она чувствовала всю его боль и печаль, которая топила его, обволакивала, не давала спокойно спать, после чего он решил покончить с этим.Но один из парней подарил ему второй шанс на жизнь… Или же вновь погрузил в тёмные воды, в которых не видно себя…?—?Спасибо,?— не найдя ничего более подходящего, ответила Дар и попыталась улыбнуться, когда на неё уставилась озадаченная пара кофейных глаз.—?За что спасибо-то? —?Ньют не понимал благодарности девушки. Может, оно и к лучшему, если он так и не узнает о видениях, которые пробились в её голову этой странной ночью.—?За понимание,?— Дар перевела многозначительный взгляд на вышки серых, в некоторых местах покрытых лозой стен, туда, откуда поднималось солнце. —?Очень сложно найти понимание, хотя в нём многие нуждаются.—?В этом ты права,?— Ньют на мгновение опустил глубокий взгляд вниз, осмотрев некогда чёрные, испачканные в грязи ботинки. Он стал медленно подниматься взглядом по худому телу девушки, стоящей перед ним: длинные ноги, впалые колени, широкие бёдра, бледная кожа, тонкие пальцы и его взгляд цепляется за один из шрамов, находящийся на тыльной стороне ладони левой руки.Ньют делает шаг навстречу к Дар, желая ближе рассмотреть удивительный шрам в виде молнии, что рассекает её руку, словно утреннее небо, оттого он такой блёклый и незаметный. Он протягивает к ней руку, но отдёргивает себя, чтобы поднять взгляд с немым в нём вопросом на разрешение.Дар, мельком взглянув на свою руку, сама протягивает её Ньюту и тот, еле касаясь слегка огрубевшими от ручной работы на плантации подушечками пальцев, берёт её и подносит ближе к лицу, чтобы в деталях рассмотреть шрам.—?Удивительно,?— говорит он. —?И жутко,?— юноша поднимает глаза на Дар, которая продолжает рассматривать недавно найденную собой находку, о которой в её памяти не осталось ни следа.—?Их два,?— Дар поворачивает внутреннюю сторону правой руки к Ньюту, показывая ещё одну отметину, рассекавшую кисть. —?И я ничего о них не помню. Совсем,?— словно бы для себя говорит она последнее слово, тем самым давая себе крохотную надежду, что когда-то она сможет вернуть память, вспомнить о том, кто оставил ей это.—?Жутко красиво,?— Ньют отпускает девичью руку. —?Жутко от неизвестности, незнания появления твоих шрамов,?— Дар согласно кивает.В этом и вправду есть какой-то особый шарм. Как и родинки, отметины дополняют её, но незнание их истории заставляет девушку ещё сильнее углубиться в память, забывшую прошлое, которое делает Дар тем человеком, коим она предстаёт сейчас.***