Акт 2. Часть 6. Безумный отец и разрушенные основания (1/1)

Я буду любить тебя, если никогда тебя не увижу, и буду любить тебя, если буду видеть тебя каждый вторник.Лемони Сникет Письма БеатрисЗавтрак, как обычно, был одновременно и плохим и хорошим.Лойд заметно нервничал. Он был явно обеспокоен внезапным недомоганием своей жены, но всячески пытался скрыть это. Его руки дрожали, и серебряные ложечки грохотали в чашках, которые он принес на подносе. Лойд вздрагивал чуть ли не каждый раз, когда кто-нибудь начинал говорить и то и дело поглядывал на лестницу, словно она могла внезапно обвалиться.Лемони не воспринимал переживания Лойда всерьез. Он был слишком занят тем, что задавал вопросы, на которые было сложно ответить правильно.—?Здесь есть библиотека? —?спросил Лемони, глядя, как Лойд, кивнув, пытается поднести ко рту вилку с яичницей. Его руки слишком тряслись, чтобы он мог нормально поесть.—?Д-да, она расположена прямо за театром моего сына на втором этаже. Вы найдете ее. Конечно, книги у нас по всему дому, но… —?со смешанными эмоциями все смотрели, как с вилки Лойда срывается кусочек фрукта и падает ему на бедро. Лойд отстранено посмотрел на фрукт, грустно, как бы задумываясь больше о жизненном цикле малины и ее одиночестве, а не о том, что на его светлых брюках осталось пятно.—?Прекрасно! —?беззаботно вскричал Лемони. —?Потому что без библиотек мы были бы обречены! Мы не смогли бы отличить наши локти от наших задниц!Граф Олаф сидел за столом, играя с серебряной вилкой и не притрагиваясь к еде. Он не поел даже малину. Он выглядел донельзя нервным, бровь его хмурилась, губы сложились в тонкую линию. Несмотря на его очевидную нервозность, Вайолет могла думать только о том, как он хорош. Его широкие плечи были опущены, локти покоились на столе, а длинные пальцы подпирали подбородок. Его темные глаза были сосредоточены на какой-то идее, о которой никто не догадывался. Нарисованные тени под глазами, оставшиеся еще со времени ?Мятежного воссоединения?, подчеркивали залегавшие под ними мешки.Вайолет нравилось вспоминать момент, когда он принадлежал ей. Она, Вайолет Бодлер, сирота, сестра, изобретательница, завоевала его расположение несмотря на сложившуюся у них ситуацию. Осторожно вытянув руку, Вайолет коснулась его щеки, поглаживая скулу подушечкой большого пальца. Граф Олаф немедленно пришел в себя. Он вздохнул, практически с отчаянием взявшись за ее руку. Когда он посмотрел на жену, в глазах его отразилась огромная благодарность. От его взгляда сердце ее сочувственно сжалось, а по телу побежал холодок. Сердцем ей хотелось сказать: ?Ты так важен для меня?.Пока эти двое были увлечены друг другом, Лемони с грустью сказал:—?Никогда не недооценивайте силу человеческих прикосновений.—?Я никогда не пытался… —?ответил Лойд, не проглотив еду. Словно внезапно прозрев, приемный отец встал, не утруждая себя тем, чтобы положить тарелку в раковину. Его лицо было бледным и решительным, в карих глазах отражалась новоприобретенная надежда.—?Может, именно это Сали и нужно. Может, если я просто успокою ее вот так… Она начнет нуждаться во мне. И ей станет лучше.Погладив Вайолет по голове, но не прощаясь, Лойд направился вверх по синей лестнице. Вскоре после Лойда ушел и Лемони, упомянув что-то о человеке по имени Владимир Набоков и о том, что хочет проверить библиотеку. Вайолет быстро отнесла тарелки со стола в раковину, оставляя их там, чтобы потом их кто-нибудь помыл. Спустя пару мгновений тишины Граф Олаф встал и вздохнул, пробегаясь пальцами по ее волосам.—?Думаю, сегодня день для каждого насыщен событиями,?— сказал он, когда Вайолет повернулась к нему, и прислонилась к столешнице.—?Я тоже так думаю. Вы не спали всю ночь, возясь с… —?по неизвестной причине Вайолет не смогла сказать ?с сахарницей?.—?Верно,?— кивнул Олаф, поняв ее.—?Пойду, проверю, не зашел ли Сникет в мой театр ненароком,?— сказал Олаф, вставая и направляясь в сторону синей лестницы. Вайолет вздохнула; голова начинала болеть. Она поплотнее накинула халат мужа на худые плечи и направилась вверх по ступеням, чувствуя себя также, как и сегодня утром: замерзшей, нуждающейся в чем-то, что не убьет ее, и совершенно неуверенной в будущем. Проходя мимо библиотеки, она услышала, как Лемони бормочет себе пол нос.—?Набоков,?— говорил он. —?Произносится Набоков. На-бо-ков.Не обратив на него внимания, Вайолет поднялась выше в их спальню. Лампы в коридоре не горели, лишь полоска света проникала в открытую дверь. Вайолет поняла, что открытая дверь?— приглашение для нее.—?Дорогой, потрясающий, талантливый, прекрасный, вкусный, привлекательный, талантливый супруг,?— шутливо продекларировала Вайолет, входя в комнату. Пол под ее голыми ступнями скрипнул; все в комнате было бледнее, чем обычно. В открытое окно Квиквег залетал запах дождя.Ее муж что-то простонал в ответ. Он неловко лежал поперек их кровати: лицо накрыто одеялом, ноги в ботинках свисают с края. Темно-синее одеяло ГПВ под ним скомкалось.—?Осторожно,?— его голос звучал невнятно, приглушенный одеялом и дождем. —?А то люди решат, что я тебе нравлюсь.Вайолет улыбнулась и подошла ближе, падая на кровать рядом с ним. Олаф к ней не повернулся.—?Они будут правы,?— сказала она. Не дав ему ответить, Вайолет протянула руку, чтобы погладить его по голове. Сначала она коснулась затылка, постепенно перемещаясь выше, нежно перебирая его волосы. Олаф снова вздохнул. Его плечи были напряжены, хотя сам он этого не замечал. Позволив Вайолет несколько минут играть со своими волосами, укладывая их, как ей вздумается, Олаф все же повернулся к ней. Его лицо выражало благодарность, но в уголках глаз все еще проглядывалось беспокойство.—?Я рад, что ты есть у меня,?— быстро признался Граф Олаф. Его тон был откровенным, что было совершенно ему не свойственно. Вместо того, чтобы показать свое удивление, Вайолет коснулась его лица, поглаживая тени, залегшие под его глазам.—?Правда? —?спросила она отстранено, касаясь его скул. Олаф моргнул и продолжил пристально смотреть на нее, пока их взгляды наконец не пересеклись: широко распахнутые карие глаза встретились с черными.—?Правда. Но я… боюсь. Теперь я боюсь тебя потерять. Лемони прав, Вайолет. Если я собираюсь стать волонтером, то они должны знать. Они определенно должны знать. Они могу решить, что я этого не достоин и бросить меня в тюрьму. Они могут попытаться убедить тебя, что я на самом деле злодей. Все еще злодей.Вайолет нерешительно коснулась его ресниц, и глаза Олафа блеснули. В ее сердце что-то кольнуло от беспокойства.—?Так или иначе, я не думаю, что они поймут нас,?— тихо заметила девушка, со значением глядя на мужа.—?А кто мы, Вайолет? —?Олаф улыбнулся, стараясь прогнать это ее беспокойство. —?Друзья? Определенно, нечто большее. Любовники? Пока что не совссем… —?он вскинул бровь и улыбнулся ей. Глаза его блестели. Вайолет придвинулась ближе к нему и свернулась у него под боком.—?Ну, мы женаты, так что ты можешь быть моим парнем,?— улыбаясь, сказала Вайолет.—?Парнем! —?Олаф скривился, на его лице отразилось отвращение. —?Этот термин для юнцов нельзя применять по отношению к такому талантливому и привлекательному мужчине, как я.—?Или к такому старому,?— Вайолет усмехнулась.—?Следи за языком, Вайолет! —?Олаф, что было очень неожиданно, неподдельно засмеялся от удивления и обожания. —?Я… Ты… О, к черту все! —?внезапно он подался вперед и поцеловал ее, наслаждаясь ее удивленным вздохом, который она издала, прежде чем с нетерпением ответить на поцелуй. Поцелуй длился дольше чем обычно; они отстранялись друг от друга только чтобы глотнуть воздуха. Руки Олафа находились по обе стороны от нее, согнутые в локтях. Их грудные клетки прижимались друг к другу, так что Вайолет и Олаф чувствовали, как они вздымаются от дыхания. Вайолет терзалась сомнениями. Когда она смогла наконец думать, единственным вопрос, который возник в ее голове, был: Куда мне положить руки?! Заметив, как его жена впала в ступор от смущения, Олаф отстранился и посмотрел на нее сверху вниз с улыбкой. Их губы были опухшими и красными; дыхание?— сбившимся и тяжелым. Олаф провел рукой по ее бедру и щелкнул ее по носу, чтобы вернуть ее к действительности.—?Ты такая… —?начал Олаф, пытаясь подобрать верное слово, перекатываясь на спину. Рукой он притянул Вайолет к себе за плечи. Девушка ухватила с собой подушку. Наконец, когда Олаф прислонился к выкрашенной в красной стене, а Вайолет улеглась ему на грудь, Олаф закончил: -…новая.—?Новая? —?переспросила Вайолет, задумавшись, оскорбило это ее или нет. Тонкими пальцами она теребила пуговицу на рубашке Олафа, думая, какого бы было расстегивать ее.—?В поцелуях. С… мужем-парнем. Во всем. Со мной.Его последние слова напомнили Вайолет об их песне в ?Мятежном Воссоединении?. Она подавила в себе желание начать напевать мотив.—?Потому что так и есть. Ты же не думал, что я буду спецом? —?немного рассердившись на то, что он, как думала Вайолет, подразумевал, она встала и посмотрела на Олафа, вскинув брови. Олаф ухмыльнулся и покачал головой.—?Нет, но это мило. Ты такая неопытная. Ты понятия не имеешь, что со мной делать,?— Олаф подмигнул ей и потянулся, от чего суставы хрустнули. Он зевнул, рубашка на его груди натянулась, и Вайолет вновь захотелось расстегнуть пуговицы на ней. Коротко Вайолет подумала, было ли это нормально. Нормально ли молодой девушке, которой было пятнадцать-почти-шестнадцать лет желать раздеть своего в-прошлом-врага-который-стал-мужем. Мысль была, конечно, любопытная.—?Думаю, пришло время сказать тебе… —?начала Вайолет, глядя, как ее муж встает и потягивается, направляясь к книжным шкафам.—?Позволь мне угадать,?— перебил он, не оборачиваясь. —?У тебя четырнадцать пальцев?—?Нет, к счастью! —?удивленно фыркнула Вайолет.—?Ты на самом деле мужчина?—?Нет!—?Ммм… У тебя есть сверх-силы? Ты можешь произнести французский алфавит наоборот? Твое второе имя?— ругательное слово? —?Олаф повернулся к своей сиротке с лукавой улыбкой на губах, от которой в животе у Вайолет что-то дернулось. Он заговорщически спросил:?— Ты встречаешься с Дэсмондом?—?О, ну только если это,?— пробормотала Вайолет. В ответ на кислый взгляд Олафа она хихикнула. Этот звук был едва знаком им обоим. Выражение лица Оалфа смягчилось от взгляда на молодую жену. Он был почти счастлив от того, что заставил ее смеяться. —?Что тогда, дорогая? —?мягко спросил он.Лицо Вайолет стало серьезным и грустным, и он тут же забеспокоился. Она подняла левую руку, иОлаф увидел ярко-зеленый след вокруг ее пальца, где раньше было кольцо. Олаф похолодел, внутри что-то нехорошо дернулось. Боль была почти что осязаемой.—?Ты потеряла наше… твое кольцо? —?тихо и осторожно спросил он.—?Нет! —?вскрикнула Вайолет. —?Перед мюзиклом я была с белолицей женщиной и Эсме. Она отобрала его. Сказала, оно принадлежит ей, потому что это она должна быть твоей графиней. Или еще какую-то глупость,?— Вайолет откинула темные волосы с шеи и вздохнула. —?Я знаю, оно стоило всего лишь двадцать пять центов, но мне нравилось его носить.Вайолет выскользнула из мрачного халата мужа, скинув его на пол. Она забралась в кровать на холодные и приглашающие простыни и натянула одеяло ГПВ до подбородка. Выглянув в окно Квикквег, Вайолет заметила, что на улице было так же серо и спокойно, как утром. Идеально гладко, как новый рисунок.Вместо того, чтобы сказать, что он хотел ?Я куплю тебе кольцо, которое в шесть миллионов раз лучше игрушки, украденной Эсме?, Олаф совершенно глупо испугался ее уклончивого ответа. В потому оставил эти слова при себе.—?Пора вздремнуть? —?вместо этого спросил он.—?Да, а теперь иди ко мне,?— его жена радостно улыбнулась из-под одеяла. Не теряя времени, Олаф принялся расстегивать пуговицы на рубашке под пристальным взглядом Вайолет?— удивленным, испуганным и готовящимся. Олаф, скинув с себя рубашку и забираясь под одеяло рядом с Вайолет, ухмыльнулся.—?У тебя ноги ледяные! —?ахнула девушка мгновением позже. В ответ Олаф только что-то весело пробурчал и прижал ее ближе, с интересом наблюдая, как румянец переползает с шеи Вайолет на ее лицо.—?Знаешь, рано или поздно тебе придется привыкнуть к твоему мужу без рубашки,?— дразнящим тоном сказал Олаф, одновременно зевая. Вайолет вздохнула и прижалась к нему, вдыхая запах чистых простыней и свежесть дождя.—?Я полагаю, ты прав,?— согласилась она и тоже зевнула. Спустя пару минут уютных объятий Вайолет прошептала:?— Граф Олаф?—?Ммм? —?пробормотал он, борясь со сном.—?Я тоже рада, что ты есть у меня,?— искренне прошептала Вайолет, справившись с нерешительностью. Олаф вздохнул и провел рукой по ее спине, чувствуя под ладонью хлопок ее розовой пижамы.—?Приятно знать.В этот момент, пусть временно, но они были абсолютно счастливы.***—?Я с таким же успехом могу скормить себя пиявкам! —?застонал Лемони. Уже позже вечером он сидел за маленьким столом, а Олаф ходил кругами по библиотеке.—?Ну вперед,?— беззлобно пробормотал Граф.Последние пару часов они находились в библиотеке, расшифровывая коды ГПВ и читая письма Лемони и Беатрис. Честно признаться, читая их, Олаф чувствовал прилив вдохновения. Любовь Лемони и его абсолютное обожание мисс Беатрис было ошеломляюще и бесподобно. Графу было немного завидно, что этот человек может выражаться свои чувства так… красноречиво. Ему было интересно, если бы Вайолет увидела эти письма, то нашла бы она их прекрасными и милыми, как считала ее мать.Уже чуть позже Олаф валялся на полу. Его лицо было накрыто книгой со стихами. Он читал про себя: ?Ну, а вы же, дорогие, на их горе, на ошибках их учитесь, как любить.?Лемони вздохнул и посмотрел на друга, лежащего на полу, задаваясь вопросом, понимает ли Олаф, насколько он сам близок к ситуации, о которой читает. Внезапно Лемони улегся на ковер, накрывая лицо своей шляпой-цилиндром. Так двое мужчин лежали в повиснувшей тишине. Снизу из кухни послышались звуки: это Лойд начал готовить ужин. Он напевал песенку, которую ни Лемони, ни Олаф не узнавали. Когда Олаф, наконец, начал улавливать в песне что-то знакомое, он услышал знакомые шлепки босых ног по полу.Вайолет вошла в библиотеку. Ее волосы были немытыми и взъерошенными, розовая пижама помялась. Даже не удивившись тому, что Олаф и Лемони лежат на полу рядом, она подошла к ним и стащила лежащие на их лицах предметы, встречаясь с их удивленными взглядами. Она нацепила на себя цилиндр Лемони, а книгу со стихами зажала подмышкой. Выражение ее лица было насмешливо-спокойным.—?Значит, вы попробовали даже Медузообразный мицелий? —?спросила Вайолет, доставая из кармана пижамы бутылочку и водружая ее на грудь Лемони.—?Пробовали,?— одновременно разочарованно сказали мужчины.—?Он не сработал,?— добавил Лемони, словно она нуждалась в пояснении. Вайолет разочарованно плюхнулась на пол, присоединяясь к ним. Некоторое время они лежали так, делясь абсурдными идеями.—?Что, если мы нацарапаем на бумаге поверх письма что-нибудь невидимыми чернилами и будем надеяться, что надпись проявится?—?Что, если мы будем играть на разных музыкальных инструментах над письмом и будем надеяться, что оно покажет свои секреты?—?Что, если мы смешаем хрен и васаби, перегоним эту смесь в водянистую жидкость наподобие Медузообразного мицелия и попытаемся использовать ее?—?Вайолет, что, если мы это сделаем? —?Лемони в ответ на комментарий Вайолет резко вскочил и сорвал свою шляпу с ее головы. —?Что, если Беатрис писала чернилами от Корпорации Чернил, а Корпорация Чернил производит невидимые чернила, которые скрываются под воздействием Медузообразного мицелия, то возможно, если мы сделаем жидкость из хрена и васаби, то она нейтрализует Медузообразный мицелий, и письмо проявится!—?Это объяснило бы, почему они находились в сахарнице,?— Олаф оживился. Вайолет встала сама и помогла подняться ему. Они стояли втроем в библиотеке. Их сердца быстро стучали, в головах возникали ответы на поставленные проблемы и рождались выводы. Прежде, чем кто-либо из них успел начать делать задуманное, из маленькой рации на библиотечном столе раздался счастливый голос одного приемного отца:—?Ужин готов! Я надеюсь, ты не возражаешь, сын, но я использовал специи, которые ты спрятал в комнате со стеклянной крышей! Не думаю, что они были тебе нужны! А теперь спускайтесь, пока все не остыло! Я думаю, вам понравится!КОНЕЦ ВТОРОГО АКТА.