03. Размышления (1/1)

Джон: Я люблю Скотта. Он так необходим... но и Гарет... без него просто не жить. Он пророс в меня, с ним такое... я могу рядом просто сиять и фонтанировать, он — вдохновение, лучик света, он то, что заставляет жить, но и Скотт — основа. То, без чего меня не будет. Он — мои безумства и моя жизнь, Гарет — мои эмоции. С ним чувствую себя таким невозможно живым, да и... запретный плод сладок, не так ли? Настолько приятно его обнимать — даж сердце заходится. Ласкать, соблазнять... Каждое прикосновение — словно разряд тока и болезненного наслаждения, ведь он гетеро... был... я не должен... но не могу не... Со Скоттом я отдыхаю, он то, что помогает держаться на плаву. Чувства к нему то, что я ни за что и ни на что не променяю... и не дай бог мне делать выбор, потому что оба — моё всё. Без одного из них я стану только частью себя... Гарет с нашей сумасшедшей химией — это восторг в чистом виде, это то, что невозможно потерять, это Солнце, яркое и невозможное, чуть сильнее приблизишься — и обожжешься... Скотт — это свет, который греет, но не обжигает, это то, что необходимо. Константа и душа... Гарет... да как с ним расстаться-то? Не видимся, и уже больно... Каждая улыбка и тёплый взгляд возрождают. Каждая встреча, наше общение даруют энергию на безумства... Скотт — поддержка, то, что всегда будет, и в ком нет никаких сомнений. Главное, но и Гарет... они словно две стороны одной медали, и без любой из них боль разъедает сердце и душу. Они — оба — настолько нужны, по-своему, ни на что не похоже, что жить без кого-то просто кощунственно, делать больно кому-то из них — это чуть ли не грех... Иногда хочется разорваться, потому что ну невозможно так любить... двоих. Разных. И не быть с ними обоими сразу... Но приходится. И это мой крест, потому что остаться только с кем-то одним — убьёт, сделает бледной тенью самого себя...Гарет: Что я чувствую к нему? Почему одно только его присутствие заставляет смеяться и совершать безумства, чувствовать себя настолько удивительно живым? Нет, я не люблю — я же гетеросексуал, но этот чёртов Барроумен заставляет забывать обо всём. Постоянно. Стоит только его увидеть. Да блин, рядом с ним невозможно не улыбаться, невозможно не поддаваться его кипучей энергии и шуткам. Невозможно скрыть дрожь от его прикосновений и желание, что разгорается, стоит только этому красавчику прикоснуться, а ведь он до ужаса тактилен. Да блин, Джон пророс уже в меня, и не признаваться самому себе в этом — последнее дело. Только слабаки бегут от реальности, а я не таков. Джон... он давно уже стал настолько нужным, что понятия би-, гетеро-, гомо- утратили свой смысл. Если бы я знал, что слова Янто "Это только он" будут применимы и ко мне... я бы... да ничего я бы не сделал. Потерять расположение Джона — это последнее, чего я хочу. Жена, дети... мои ангелы... но и Джон... недалеко ушёл. Иногда кажется, что прожить без него будет невозможно, но... день тянется за днём, он со своими близкими, я — со своими, и жизнь не так плоха, как могла бы быть. Это странно, невозможно... Иногда хочется никогда больше его не видеть, но стоит провести месяц в разлуке и начинаешь скучать. Чёрт! Дерьмо! Даже чёртов метал не даёт отрешиться от реальности, даже спокойная семейная жизнь не уменьшает тоски... Иногда так хочется сорваться и хотя бы поговорить, но ведь гордость... эта чёртова, мозгоёбная гордость не позволяет... и остаётся только ждать. Чёрт, и когда я только успел так привязаться?!?! Если бы можно было не знать... да нет, я никогда бы не согласился на такое. Как без Джона?! Этот Барроумен сводит с ума. Сколько раз я уже пытался всё закончить... женился, родились дети... семейное счастье, идиллия... но нет. Не то, без него всё не то! Хрень. Просто хрень, а не судьба. И ведь невозможно отказаться. Я никогда не откажусь от детей и жены, у него есть Скотт, который необходим. А мы... нас просто нет. Мы есть, и нас нет. Мы — нечто между, и невозможно сделать выбор. Это вымораживает, заставляет совершать идиотские ошибки и ждать каждой встречи. Это рай и ад. Это то, чего никому не пожелаешь, но это — есть, и лишиться этих чувств невозможно, потому что вместе с этим потеряется частичка тебя. Потому что бы ни совершал, как бы ни высказывался, я всё равно ищу пути примирения или отвечаю на его шаги. Мы связаны настолько крепко, что даже страшно. Слишком страшно, чтоб постоянно видеться, но слишком сильно, чтоб не искать встреч. Всё, что нам остаётся, — быть рядом, зависнув между... и будь я проклят, если когда-нибудь испорчу эту связь навсегда. Если сделаю слишком больно. Если однажды откажусь от нас...Джон: Его любовь — это нечто невозможное. Никогда не думал, что смогу её заполучить, и в этом — суть. По-моему, я никогда не был так счастлив. Осознать, что не безразличен. Узнать, что чувства — взаимны, хоть никогда и не верил, что такое вообще возможно. Что я могу рассчитывать не только на дружбу и лёгкий, ни к чему не обязывающий флирт, навеянный работой. Не только на необходимые по роли поцелуи, на нежный взгляд и парочку прикосновений... Да у меня до сих пор сердце сбивается с ритма, стоит подумать о его признании. Не словами — жестами и улыбкой, но и этого было достаточно, чтоб у меня перехватило дыхание. Чтоб понять... и ответить. И быть понятым. Первый серьёзный поцелуй, первые объятия и прикосновения... да я только ради этого момента готов отдать всё... готов снова и снова испытывать мучащую, на грани боли, неопределённость, сносить подколки команды, не понимающей, насколько они меня этим тогда ранили, и притворяться... снова притворяться, что всё в порядке. И стараться не замечать его взглядов. Тогда ещё только догадывающихся, но не представляющих всю глубину чувств. И он не оттолкнул... принял... остался, и это — главная награда. То, в чём я нуждался на протяжении этих лет. То, что было необходимо. То, что я и не надеялся когда-нибудь получить... Но сейчас он — в моих объятиях. Он — стонет от поцелуев. Он — выгибается от ласк, и это так много, что просто сводит с ума. Я не ждал... не верил... и счастье, что сейчас обрушилось на меня, не просто пьянит... окрыляет. Дарует силы... Нужен. Так необходим, как я и сам до недавнего времени не догадывался. Он, лишь он... эмоции, что его близость вызывает — это слишком. По многим параметрам. Но отказаться — невозможно. Пересилить себя — невозможно. Потому я сейчас и упиваюсь его вкусом, его близостью, его ласками и не желаю, чтоб это прекращалось... не в скором времени, а лучше вообще — никогда. Он — необходим, и без него мне будет слишком плохо, чтоб суметь отпустить. Потому мы просто будем вместе. Что бы ни случилось — вместе, а остальное... остальное пусть останется за гранью. И не мешает нам быть друг для друга намного больше, чем просто друзьями...Гарет: О чём я думал, ответив на его чувства? Дав понять, что и он для меня значит намного больше, чем должен. Почему улыбнулся, зачем обнял… прижал к себе, как самое ценное на свете? Зачем поцеловал? Я же не гей, я не мог полюбить, но чёртова нежность к этому белозубому красавчику никак не хотела улетучиваться. Я не смог вырвать её из сердца и души, не смог перестать смотреть на него, думать о нём, всё время обращаться к нему, пусть и мысленно… Даже когда его не было рядом. Он… он… он… Что со мной происходит, я понял слишком поздно. Чувства, которых не должно было быть, без спроса поселились в душе, и вытравить их оттуда без вреда для себя уже не представлялось возможным. Джон… слишком открытый, весёлый, слишком… живой. Он заражал всех вокруг своей энергией. Очаровывал. Сводил с ума. К нему просто невозможно было относиться безразлично. Тем более если замечаешь, насколько иначе он относится к тебе, что он выделяет тебя, хоть и не предпринимает никаких шагов к сближению. Ничего слишком откровенно говорящего о заинтересованности, но она скользила в каждом его взгляде, каждом жесте, каждом слове… О да, когда я впервые осознал это, стало неуютно и захотелось сбежать, но я же не слабак. Если б знал, к чему приведёт эта моя чрезмерная мозгоёбная гордость… Нет, всё равно поступил бы так же. Постепенно я привык ощущать его внимание. Было приятно, чертовски приятно, что меня выделяют. Особенно такой, как он, у ног которого миллионы. Уже тогда у него было много поклонников, а я… Чем я мог вызвать его интерес? Смазливой мордашкой? Он намного красивей, да и партнёр у него не урод… Шуточками? По сравнению с его — слишком невинные и плоские. Язвительностью? Да разве ж это может привлечь? Ролью, где мы должны были играть сначала любовников, а потом и возлюбленных? Профдеформация? Не думаю… Он уже тогда был опытным актёром… Видимо, просто так сложилось. Химия, что появилась при первой же нашей встрече, просто не дала шанса не обратить друг на друга внимания. И это решило всё. Сколько раз хотелось сбежать от странных отношений, что постепенно выстроились между нами? Сколько было попыток? Уже и не вспомнить… и каждый раз больно. Я делал больно нам обоим, стараясь вырваться, избавиться от чувств, и каждый раз терпел поражение. Это задевало, но… не возвращаться было больнее. Чёртова жизнь. Полная херня... А он принимал. Каждый раз принимал назад. Я тогда думал — где же твоя гордость? Ну оттолкни уже меня, сделай хоть что-то, раз я не могу! Тебе же должно надоесть, в конце-то концов! Но нет… Он терпел. Да он даже вида не показывал, что сердится или обижается, и радовался каждый раз, когда мы снова начинали наши совсем нездоровые отношения. Да как так можно-то?! И только потом я понял — как. Дело не в гордости, дело — в чувствах. В том, что невозможно порознь. И это одновременно как проклятие, так и благословение. Что бы ни случилось — невозможно расстаться, потому что иначе — плохо. Иначе — никак. В том-то всё и дело. В наших чувствах…Джон: Каждый раз, когда он пытался порвать, было больно. До ноющего чувства в груди, до невозможности свободно дышать, до темноты перед глазами. Нет, внешне это не было заметно — я ж актёр, и не из худших, но душа просто умирала. Билась в агонии, и сердце рвалось из груди — к нему: успокоить, удержать, вернуть… да просто быть рядом! Каждый раз, когда он уходил, бросив на прощание пару фраз, смысл которых сводился к банальному ?Нас нет и никогда не было?, к режущему слух ?Забудь? или ?Заигрались?, к замораживающим ?Пора прекратить? и ?Всё кончено?, я словно переставал существовать. Снова и снова. Лишь надежда, крохотная необъяснимая надежда, что всё ещё наладится, позволяла сделать первый вдох после подобных жестоких, хоть и в чём-то правильных, слов. Действительно, наши отношения нельзя было назвать здоровыми. Ну как можно любить двоих? Как?! А вот ведь… сподобился. Скотт и Гарет… Газ… Они двое только и помогали мне не сойти с ума от сумасшедшего темпа жизни, который я всегда вёл. Такие разные — и жутко необходимые. И, что самое странное, Скотт поддерживал меня. Знал всё и успокаивал, когда у нас с Газом случались проблемы… как так?.. Я давно уже отчаялся понять, просто принимал и был благодарен. Я никогда не заводил разговоров со Скоттом об этом… о подобном его поведении. Почему? Может, просто боялся ответа?.. Не знаю. Но я всегда был благодарен и не скрывал этого. Зачем? Скотт — константа. Скотт тот, кто будет всегда, и в этом я уверен. Как и он уверен в том, что я никогда его не брошу. А Газ… о боги, да с ним ничего нельзя знать наверняка! Мы могли месяцами не видеться, расставаться и сближаться, вести себя как друзья и вдруг обнаружить, что уже неистово целуемся… Каждое его возвращение, каждый шаг навстречу с его стороны был для меня словно награда. Непонятно чем заслуженная. Выстраданная. Необходимая… Подарок небес, которые наконец-то сжалились и вернули точку опоры моей слишком насыщенной жизни. Каждый раз я был просто счастлив, что он снова рядом, и не хотел омрачать наши примирения какими-то там серьёзными разговорами. Зачем, если у нас и так мало времени, чтоб побыть вместе. Зачем его тратить на выяснение отношений, которое, как я подозревал, может только всё испортить. Нет. Ни за что. Я просто был рядом. Наслаждался тем, что он рядом. Что именно сейчас у нас есть, потому что… потому что когда-нибудь Газ мог просто не пойти на примирение. Уйти… И что со мной тогда будет, я не представляю…Гарет: Не могу представить, что было бы со мной, если бы мы действительно расстались. Конечно же, по моей глупости. Из-за моего идиотизма и болезненной гордости, как же иначе? Не Джон же постоянно пытается порвать… пытался. Сейчас — нет. Сейчас — это в прошлом. Я всё понял и больше не могу зарывать голову в песок. Пытаться что-то доказать… Кому? Зачем?.. Чувства, что поселились в душе, важнее, и это стоило признать уже давно, не доводя ситуацию до абсурда, не делая настолько больно. Может, тогда и не пришлось бы идти навстречу так открыто, почти что на грани фола. Жалею ли я о содеянном? О послании? Нет. Только о словах, сказанных ранее, о том, что довёл… Но теперь всё. Теперь я уверен в себе, в своих чувствах, и если он примет меня, не оттолкнёт — в последний раз, такого больше не повторится. Я устал. Я слишком устал бороться с собой. С тем, что считаю правильным. С тем, каким хотел бы видеть своё будущее. И с тем, какое оно на самом деле. Я больше не хочу бежать от себя. Я просто хочу счастья. Обычного, человеческого счастья, за которое не надо бороться, ломая себя. Которое можно просто взять и наслаждаться. Пусть оно зависит не от тех людей, от которых бы хотелось. Не от ситуаций, о которых мечтал… Да, би- вместо гетеросексуала, Джон… в жизни, в мыслях, в чувствах… везде. Не только Джемма и дети — мои ангелы. Встречи урывками, разговоры ни о чём, поцелуи и… всё, что возможно. Пусть. Не могу больше. Не хочу больше сопротивляться и страдать. И заставлять страдать его. Не хочу притворяться, что мне безразлично, что мне всё равно, когда ему плохо, не хочу сторониться, когда есть возможность встретиться, не хочу… больше нет… никогда больше. И потому сейчас я в его объятиях. Потому говорю слова любви. В первый раз открыто признаюсь ему в своих чувствах. Потому наконец-то его реакция вызывает у меня не боль, а наслаждение. И потому я никогда и ни за что больше не променяю эти мгновения на что-либо другое…