14: Тсу'Тэй (1/1)
Мне было хорошо, как никогда. По крайней мере, так я думал теперь: боль отступила, шепот и слухи, вызванные моим видом, угасли, и дикая, залихватская радость овладела мной. По утрам я вскакивал, как ребенок перед первой охотой, тормошил своего человека и бежал на летную площадку, здороваться с Огнецветом. Я носился вокруг дерева, вцепившись в ремни сбруи: в первый раз икран попросту плюхнулся на брюхо и напрочь отказывался двигаться, но вскоре понял, чего я хочу. Конечно, до сложных маневров еще как отсюда до Икнимайи, но мы летали! В остальное время мы с Майлесом помогали собирателям: дел у всех - непочатый край, мы собирали гигантские хлебные плоды, чистили, носили обратно в деревню… Отец, кажется, посчитал его кем-то вроде лекаря и старательно игнорировал, мать поглядывала с благодарностью, но брата к нам одного не подпускала. Я на пару дней даже вернулся в общий наш гамак, но насовсем оставаться не захотел: в моем возрасте спать под боком у матери казалось странным, все мои ровесники давно свили собственное гнездо, а я все ждал - сначала Сильванин, потом Нейтири, но так и не дождался. Теперь мое место занял Джейксалли, и ждать было некого. Спать наверху, рядом с икранами, нравилось мне. Дни переходили в недели, месяцы; Майлес не жаловался, не ругался, хотя язык наш по прежнему не разбирал. Я учил его песням - он пел их, не понимая слов; мы готовили тейлу - он положил туда семечки львиной ягоды и с полчаса яростно спорил, что это не кулинарное извращение! Ну что, скажите на милость, мне делать с этим таутуте?Однажды я упустил его из виду и спохватился только, когда он не появился к обеду. Я заволновался, конечно, и напугался тем более, найдя его внизу, у самого подножия дерева; лук и стрела сами очутились у меня в руках.- Стой! - крикнул Майлес. - Все под контролем!Я бы поверил, если бы он не катался по земле в обнимку с настоящим змееволком! Зверюга прибилась к нам после битвы с людьми; змееволки жили стаями и сторонились поселений, но это был одиночка, к тому же с подбитой средней лапой. Майлес подкармливал его, а я закрывал глаза на его развлечения: любое создание Эйвы заслуживает сочувствие. Но что творится, почему же теперь волк напал на кормившего его? Неужели лишь потому, что Майлес слеп, как я? Нет, звери теперь не трогали даже демонов… И тут я увидел уздечку.- Повторяю твои подвиги, - сквозь зубы прорычал Майлес: ему наконец удалось придавить зверя к земле, и тот сдался, подобрал все шесть лап, словно признал человека сильнее, только хлестал его по ногам украшенным кожистым гребнем хвостом.- Зачем?Змееволк поднялся и встряхнулся, но не всерьез, он уже не пытался сбросить человека; Майлес похлопал его по бронированной шее и полез в сумку за угощением. Руки у него были замотаны какой-то тряпкой - а вот и мои наручи вернулись, я-то думал, куда подевались? Собственной брони у человека нет и не было, незачем. Или есть зачем? Я смотрел на него с каким-то новым чувством: может, я просто привык, но человек-с-неба не казался мне больше странным или пугающим. Его белая кожа напоминала высеченный из светлого дерева барельеф, плечи были исчерчены старыми шрамами, которых я раньше не мог увидеть под одеждой и "ходячим щитом". Одетый как мы, верхом на змееволке, он выглядел такой же неотъемлемой частью леса, как светящийся синими и красными огоньками зверь.- Тошно без транспорта, - походя бросил он, - АМП нельзя теперь, а у него смотри, какие лапы! По деревьям даже лазает, а, Бандит?- Мог бы Пале взять, - рассмеялся я.- Фу! И на что мне скучная пони? Пускай дальше детишек катает.- Раньше так не говорил. Ты же без ножа к нему полез, а если он тебя загрыз бы?- Так я и тебя раньше опасался!- А теперь?Волк переминался с лапы на лапу, пританцовывал под наездником.- Надо же, слушается! Все у тебя не как у людей, - я поджал губы, но смех так и разбирал меня. - Даже Икнимайя! А ну, проверим!Только ждавший моего зова Огнецвет камнем нырнул вниз. Я запрыгнул в седло - я летел над лесом, совсем как раньше, а волк Майлеса стрелой несся по земле, перемахивая через коряги, мы смеялись, и мне было хорошо, как никогда… Странное чувство победы, общности - дружбы? - переполняло меня. Наверное, так заново учатся жить.Вечером я пожелал ему спокойной ночи. Это стало нашим маленьким ритуалом, Майлес словно каждый день обновлял обещание: я вижу тебя, не нападу, не уйду, не обману! А я все не признавался себе, хранил неясное чувство, как листья пайвлл - воду, пока не понял: мы слишком похожи, переживания прошедших месяцев сплотили нас. Я не хотел уходить! Мне страшно не хватало живого тепла, прикосновения, пластиковая маска подспудно бесила... Закрыв глаза, я ткнулся носом ему в плечо и замер. Майлес будто понял: он бормотал мне что-то на своем английском, слишком тихо и неразборчиво; мы сидели на краю ветки у наших гамаков, он обнял меня, осторожно гладил по волосам, спохватился - “можно?” Можно. Волк волку рознь. Я никогда не думал, что позволю хоть кому-то еще прикоснуться к моей голове, но вот я, вот он, а руки у людей-с-неба слабенькие и хрупкие, даже у воинов - и как он со зверем справился? За эти месяцы я совсем свыкся с ним, нервничал, не хотел отпускать.- Холодает, - сказал я, - завтра будет гроза. Будешь спать один - замерзнешь.- Серьезно?- Да.- Понял, принял.Майлес глубоко вдохнул и, стащив маску, осторожно поцеловал меня в лоб.