I. Охота. Часть первая (1/1)

?Тот, кто теряет деньги, теряет многое; тот, кто теряет друга, теряет намного больше; тот, кто теряет веру, теряет всё?.Элеонора РузвельтНемигающий взгляд пьяных глаз мистера Краузе пристально оглядывал стену делового серого цвета, где висели чёрно-белые фотографии в позолоченных рамках. Фотографии самых близких и давно ушедших?— по многим причинам?— из жизни бывшего адвоката и ныне?— главного паразита семьи, главного расточителя сбереженного и заработанного. Ненавидя, мужчина продолжал разрушать себя, поддаваясь грешному и понемногу отдавая себя Богу на суд. Каждый кусок его души был отравлен, а каждый участок тела?— почти покрыт царапинами от очередного безрассудного скитания по барам и тёмным переулкам. Остин Краузе давно перестал быть тем, кем был раньше. Он был примером того, как желание высшего может опустить тебя на самый низ, пробивая дно допустимого. Но почему-то вернуть себя прежнего совсем не получалось, хотя?— с его сбережениями?— можно было уехать хоть на край света.Вот беда: разум старца, вовсе одурманенный бесчисленным количеством выпитого алкоголя и выкуренных сигарет, был отвергнут пьяным унынием. Типично для человека, вполне типично.А те всё улыбались и глядели из позолоченных рамок. Да, когда-то жизнь была действительно золотой.Остин оскалился, когда остановил взгляд на чудном изображении прилежной и счастливой семьи: его жёнушка?Роуз и дочурки?Салли и Аббигейл?— до жути прекрасные весенняя роза и два фарфоровых ангела с рыжими курчавыми волосами. Так похожи на него и одновременно разные. Они хорошие девочки, чересчур хорошие для рожденных от такого, как он.(Оскалился, понимая, что так искренне для него никто больше не улыбнётся, ибо он этого не достоин).Даже с отсутствием ярких красок эта фотография была одной из самых ярких, что видел Остин. Он помнил, что это был конец лета, что это было прекрасное место у озера, что это был пикник и просто один из самых лучших дней в жизни, проведённых с семьёй. Хоть мужчина был обычно довольно-таки холоден со всеми, родных не баловать он не мог. Будто бы знал, что когда-нибудь такая возможность исчезнет.Мистер Краузе любил и лелеял семью как мог, но не как должен был: чересчур редкие проявления заботы, мнимые обещания жене, его единственной и, вероятно, любимой, что он будет таким, каким надо было быть.Надо, надо, надо… Остин словил себя однажды на мысли, что постоянно кому-то должен. Потому что, собственно, если сам это всё построил?— будь добр, укрепляй! Но что-то не задалось. Может, не хватало желания.—?Алло? —?с трудом прохрипел мужчина, обеспокоенный резкой сменой обстановки.На том конце провода послышался взволнованный голос миссис Краузе, его Роуз, уж очень звонкий для пьяной головы:—?Салли родила, Остин! Мальчика родила!Остин вдруг резко осознал, насколько выросли его девочки и насколько постарел он сам. Уставившись на свою заметно дрогнувшую морщинистую руку, мужчина не находил слов, чтобы выразить свои эмоции то ли из-за нетрезвого состояния, то ли из-за действительно неожиданной новости (сегодня был довольно мрачный день для такого прекрасного события).—?О, я понимаю. Ты, наверное, не в том состоянии, чтобы приехать к нам,?— ясная звонкость исчезла, и Остин предвкушал мозготрёпку. —?Но просто знай, что ты стал дедушкой.—?Я могу приехать,?— процедил мистер Краузе,?— не стоит беспокоиться о моём состоянии, я чувствую себя хорошо как никогда.Роуз не поверила, по голосу успев определить, насколько тот трезв. Было бы странно предполагать, что он наконец придёт в себя: как не пьяный, то с ужасного похмелья. Впрочем, женщина уже успела пожалеть об этом злосчастном звонке, но когда-то же должно быть хоть что-то хорошо в их жизни?—?Не стоит, Остин, не стоит. Я знаю, в каком ты состоянии, тебе лучше не огорчать Салли в такой день.Остину было до ужаса неприятно, мерзко. Иногда слишком развязной на язык Роуз стоило бы помолчать, считал он,?— очередное напоминание о его проблемах словно ножом вскрывало, расковыривало недавно зажившую рану.—?Чем огорчу? —?прямо в трубку воскликнул мужчина. —?Что приеду лично и поздравлю её, несмотря на своё самочувствие?—?Ей не нравится, когда ты пьяный. Впрочем, нам всем не нравится.Рука вдруг затряслись, и Роуз поспешила прервать разговор, повесив трубку. Всё равно бесполезно.Она поправила столь крупные для своего лица очки и обернулась, встретившись с насмешливым выражением лица младшей своей дочери Аббигейл. Что-либо объяснять желания у миссис Краузе не было, поэтому она решила молча покинуть телефонную будку. Девушка поспешила за ней, пытаясь ухватить свою мать за плечо,?— и Роуз была готова поклясться чем угодно, но она была буквально от шага до настоящей истерики. Роды Салли прошли не так гладко: пришлось проторчать у дверей почти целую ночь, пока ?непутёвый муженёк? травил себя в кабинете, чтобы потом наконец увидеть синеватое тельце, замотанное в белую-белую пелёнку, прямо как лицо Роуз в тот момент.Женщина даже начала задаваться вопросом, когда же в её жизни что-то пройдёт как по маслу. Будто бы она не заслужила этого.—?Как папа? —?для чего-то спросила Аббигейл.Роуз посмотрела на неё, будто бы та была чересчур глуповатой особой.—?Уже празднует рождение внука,?— флегматично бросила миссис Краузе, остановившись. —?Какой же он ублюдок, господи…Серые глаза женщины заблестели, будто бы вот-вот она могла заплакать, но Роуз быстро скрыла их под шляпой, продолжив путь.—?Думаю, Абби, отец был прав насчёт твоей учёбы,?— размышляла она, пока Аббигейл отсчитывала время до очередной ссоры. —?Было бы неплохо тебе переехать куда-то в свой дом возле Нью-Йорка, подальше от городской суматохи, выйти замуж за того Генри и время от времени захаживать к Салли.Вновь остановившись, женщина приобняла свою дочь, успокаивающе поглаживая по плечу?— Абби от негодования начинала уже краснеть.—?Чем тебе не жизнь, Абби? Ты можешь быть любима и при целой крыше.—?Только не с Генри,?— отмахнулась девушка, оступившись. —?Он старше меня лет на двадцать.—?Муж Салли тоже. И ничего: семья ничем не хуже других.—?Всего-то красивая картинка, мам. Я думаю, ты сама это осознаёшь.Роуз плавно отстранилась, держа себя в руках. Безусловно, подобной судьбы дочерям она не смела желать. Вовсе нет.Миссис Краузе была очень хорошей матерью. Она любила и лелеяла своих принцесс, пока Остин настаивал на очередной попытке зачать сына. Наследник. Продолжатель рода и фамилии. Но когда и так хрупкая, миниатюрная и болезненная Роуз отказалась, ибо ей это было более не по силам, то опечаленный таким ответом мистер Краузе начал потихоньку перестраивать своих дочерей, что им должно быть присуще мужество. Ведь когда тот умрёт?— а это может случиться весьма скоро?— то не будет брата-защитника, который сможет их оберегать. Значит, нужно уметь делать это самим.Так, впрочем, и вышло. Салли и Аббигейл не умели на кого-либо полагаться. Однако первая пошла на уступки ради хоть какой-то материальной стабильности своей семьи, вторая тоже, к слову, была уж очень близка к этому, но переступить через себя, чтобы выйти до боли непривлекательного для неё Генри, Абби пока не могла. Точнее могла, но не хотела. В глубине души она верила, что сможет закончить медицинский колледж без каких-либо проблем, но снова ?но?: долги, долги, долги… Какой-то замкнутый круг, ей-богу.—?Там у них дома очень тепло и уютно,?— настаивала на своём Роуз. —?А у нас всегда было холодно и мрачно, несмотря на былые попытки казаться идеальными.—?Просто у них камин есть, и окна на южную сторону выходят,?— пожала плечами Аббигейл.—?Причём тут это? Ох, Абби…Аббигейл прыснула со смеху и весело поковыляла в палату к сестре. Грустить желания у неё не было из-за столь чудного события?— рождения племянника. И Салли ведь действительно была обожаема мужем. Кстати, он был вовсе недалёко от понятия ?подкаблучник?. Конечно, мог и голос повысить, но это было редко. Абби даже завидовала, но и плохого не желала. Она думала, что хоть какая-то из женщин их семейства должна быть счастливой.—?О, где же вас носило? Мы уже выбираем малышу имя!Салли, на удивление, была уже полна энергии, несмотря на бессонную ночь; Джек же не мог похвастаться тем же, еле удерживаясь на ватных ногах. Казалось, будто бы болезненные крики его жены слышал весь роддом.—?Нам нужно было подышать свежим воздухом,?— уверила ту Роуз. —?И на каком же варианте вы остановились?Салли тепло улыбнулась:—?Остин.Роуз и Абби удивлённо переглянулись.—?Не лучшая идея, знаешь,?— как можно мягче протянула миссис Краузе.—?Чего же ты так суеверна, мам? —?мягко рассмеялась Салли, укачивая на руках сына. —?Раз уж на то пошло, то папа был успешным человеком.—?Был,?— уточнила Аббигейл.Новоиспечённая мать недовольно поджала искусанные губы, неловко ища взглядом поддержку в глазах мужа. Тот размышлял, как лучше поступить: разгневать жену или её проблемных родственниц.—?Я просто хочу, чтобы ты наконец попрощалась с прошлой жизнью,?— миссис Краузе сняла шляпу и села на край больничной койки,?— а не втягивала в неё ещё своего сына. Назови его другим именем, милая, выбери что-нибудь получше.Салли порой была упряма. Переубедить её было той ещё задачей.—?Мам, я не могу назвать его другим именем, видя в нём нашего папу,?— покачала головой девушка.Абби вдруг захотелось, чтобы Джек встрял в разговор, но тот словно слился со стеной, не вмешиваясь в семейные разборки, будто бы дальнейшее будущее его не касается. Не то чтобы Аббигейл была сильно против такого странного желания сестры, просто она догадывалась, что Салли ещё не оклемалась после родов и ведёт себя, мягко говоря, дивно.—?Ему даже суток нет, Салли. Где ты в нём отца-то разглядела?—?Мам,?— прервала Абби мать,?— я, наверное, пойду поем где-то. Я не завтракала даже.Роуз с замедлением кивнула и подорвалась, хватая младшую дочь за руку.—?Ты не представляешь, как голодна я,?— усмехнулась женщина и натянула шляпу.?— Коня съесть готова. А ты пока отдохни от нашей компании, я ещё обязательно проведаю тебя вечерком. Пошли с нами, Джек, ты выглядишь не очень, тебе надо прийти в себя.—?Да, Джеки,?— согласилась Салли. —?Будто бы ты рожал, а не я.Дамы рассмеялись, а Джек снисходительно улыбнулся. После же он всё-таки оставил жену и сына, сказав перед этим, чтобы та, если что, сообщала обо всём медсёстрам. Роуз и Аббигейл казалось это милым. Они были рады за Салли, но в душе всё равно было гнусно. Даже очень.На улице было холодно, близилось к Рождеству. Аббигейл взяла маму под руку, будучи её главной опорой и поддержку в эти времена; Джек же оставался холоден, хотя в Салли он был влюблён безумно. Будто бы не в своей тарелке он был, стараясь не разрывать контакт между матерью и дочерью, при этом вспоминая тёмные факты из прошлого семьи его возлюбленной. Им приходилось тяжко, впрочем, ничего и не поменялось. Но они были друг у друга.—?Эй, Джеки,?— вдруг воскликнула Абби, использовав обращение её сестры, чем удивила мужчину,?— не давай Салли спуска. После родов она вовсе на шею тебе сядет.Миссис Краузе сдержанно хихикнула в ладонь, тогда как её дочь позволила себе рассмеяться на всю улицу, оголив длинные зубы. Всё-таки Абби и Салли были до ужаса похожи, подумал Джек, но это не значило, что они обе?— просто сделаны как под копирку. Салли была девушкой-девушкой, а в крови Аббигейл ещё играла юность вперемешку с мальчишеским поведением. Впрочем, она ещё не стала матерью, да и женой тоже пока.—?Боюсь, у меня это вряд ли получится,?— задумчиво промолвил мужчина,?— ибо я не могу когда-либо отказать этому жалостливому взгляду.?Может, всё же надо устроить тебе встречу с Генри???— шепнула Роуз дочери, на что та отмахнулась. Она об этом, безусловно, думала. И даже не раз. Если она не выплатит долг до конца месяца, то может просто вылететь из колледжа, что пугает до смерти.И вновь: если у неё не получится найти деньги самой, то придётся обращаться к Генри. Или к кому-либо ещё.