Глава 59 (1/1)

За последние месяцы Теодор, казалось, одичал. Всегда привычно довольный, в приподнятом настроении возвращался домой с работы, но с недавних пор его раздражало буквально всё и вся. Некачественная работа сотрудников в кондитерской, малый приток клиентов, беспорядок в доме, мерзостная погода?— хотя ничего подобного и в помине не было. Элеонора не узнавала его: всегда такой спокойный, добродушный, покладистый?— он вдруг начал раздражаться из-за мелочей, которые выдумывал себе сам, но что ещё более странно?— вдруг возымел наглость повышать на неё голос, чего никогда не делал раньше с таким остервенением. Она совершенно не понимала, что происходит.Или понимала. Только постоянно забывала об этом.Теодор, только что проснувшийся, стоял перед зеркалом в ванной, опираясь о раковину руками и глазея на своё отражение в зеркале. Непонятная соломенная копна на голове, сонные тусклые глаза, какой-то нетипично изнеможённый вид… Не-ет, Теодор Севилл знает себя не таким. И ему было до жуткого стыдно думать о том, кто виноват в его состоянии.Она сейчас буквально в соседнем помещении от него. От одной мысли о ней безбожно сносило крышу: как она кружит в танце по кухне, с какими любовью и усердием занимается готовкой и какое у неё хорошее настроение… В отличие от него.Нет, это невыносимо. Он поговорит с ней сегодня же. Сейчас же.Бурундук с решительным видом покинул ванную, удостоверившись, что сейчас?— достаточно адекватен, чтобы говорить и не нести какую-нибудь несусветную обидную чушь. Второй раз на те же грабли наступать не хотелось: он уже отделался неприятным опытом однажды и до сих пор помнил, как вымаливал прощения. Нет, больше рисковать нельзя.—?Доброе утро,?— слабо улыбнулся Теодор, завидев жену. —?Очень занята?—?И тебе?— доброе, соня,?— хихикнула Элеонора, на мгновение покосившись на часы на стене.—?Мы можем поговорить? —?спросил вдруг он. То ли сил ждать не осталось, то ли давно перенял у Элеоноры её манеру иногда рубить с плеча. Вот прямо в самый неожиданный момент.—?Разумеется. —?Элеонора расслабленно кивнула.—?Тогда… —?Теодор прошёл в кухню, сел на стул и усадил жену к себе на колени. —?Тогда я хочу, чтобы ты ответила, что происходит в последние полтора месяца.—?А что происходит? —?бурундушка недоумённо вскинула бровь.—?Да я с ума схожу! —?Теодор надеялся, что его фраза не покажется Элеоноре яростно выкрикнутой, хотя именно с таким посылом?— он понимал?— он хотел её произнести. —?Я полтора месяца маюсь, я полтора месяца вижу тебя, такую непозволительно идеальную, соблазнительную, любимую, желанную такую, чёрт возьми?— и недоступную! Я не имел тебя полтора долгих месяца, мне уже одного взгляда хватает, чтобы завестись. Ты не говоришь, но я вижу, что не хочешь меня к себе подпускать. Почему? —?Теодор внимательно взглянул в лицо Элеоноре пожаром пылающими глазами. —?Я тебя до боли хочу, а спасать себя самому?— просто рука не поднимается. Неинтересно без тебя, солнце. Скучно. Пожалуйста, объясни, что случилось. Может, тебе было больно в последний раз? Или я сделал что-то не так? —?он не отрывал глаз от жены и смотрел внимательно, не моргая, просто с мольбой во взгляде.—?Спокойно, спокойно,?— замахала руками Элеонора, буквально оторопев от его внезапного выпада. —?Нет, всё в порядке, правда. И больно мне не было, не выдумывай.—?А что тогда? —?с отчаянием простонал Теодор, сжимая её в объятиях, а носом утыкаясь в шею. Казалось, ему сейчас было достаточно лишь вдохнуть родной аромат, чтобы в голову ударил пьянящий до одури страстный порыв. Он ещё старался сдерживаться.—?Я просто… Я, ну… —?бурундушка тяжко вздохнула. —?Я собиралась сегодня сказать тебе.—?Что сказать? —?поднял на неё большие вопрошающие глаза Теодор. Внутри у него почему-то всё предательски сжалось.—?Сегодня мне назначен приём у репродуктолога в соседнем городе. Мы поедем туда вместе. Мы должны быть там вместе. Это, возможно, последний наш шанс. А не давалась я тебе потому, что готовилась. Очень тщательно.—?Вот, значит, как? —?Теодор с явной обидой отвёл глаза и заметно ослабил объятия. —?Ты… Не доверяешь мне?—?Пожалуйста, подожди. Прошу тебя. Дай мне объяснить. —?Элеонора помолчала, призывая мужа остановить панику и начать слушать. —?Я молчала потому, что не хотела бередить моральные раны. Сколько их у меня накопилось за это время?— я не знаю. Наверное, всех не сосчитать. Я хочу услышать вердикт врача.—?Но ты могла сказать мне! Я выжидал бы гораздо спокойнее, а тут… —?Теодор вдохнул между слов, на эмоциях быстро утративший способность дышать ровно,?— Тут ты скрываешь от меня причины полтора месяца, я умираю от желания и ничего не понимаю, а потом ты… Ты… Да ты обошлась со мной, как с последним…—?Тихо,?— приструнила Элеонора разошедшегося мужа, прикрыв ему рот рукой. —?Я доверяю тебе. Правда, доверяю. Я… Просто боялась. Ты не знал?— а я плакала по ночам.—?Никогда не думал, что скажу это, но ты поступила глупо, Элеонора. —?Теодор сурово свёл брови. Никогда ещё, кажется, она не видела его таким эмоциональным и строгим одновременно. —?Ты прекрасно знаешь, что я пойму и поддержу в любой ситуации. Скольких ещё вещей я не знаю о тебе? О нас с тобой. Скольких, а? Может, ты утаила от меня уже полжизни!Элеонора снова промолчала. Потом вдруг уткнулась лицом в ладони, опершись локтями о колени, и прерывисто вдохнула, удерживая себя от приступа рыданий.Она знала все причины. Она скрывала, потому что привыкла. Она ненавидит быть слабой и не хочет, чтобы её видели такой другие. Её образ?— образ сильной, независимой, волевой бурундушки?— слишком прочно укоренился в сознании всей её семьи для того, чтобы она снова позволила себе плакать в присутствии кого-то, кроме себя. Только старшие сёстры знают, какой ранимой она может быть. И то?— они знают лишь самую малость. А сейчас, когда все её бессчётные попытки уже в который раз растворяются в небытие и надламывают всё больше и больше, сил уже не осталось. Никаких. Ей просто страшно.Внутри словно что-то разорвалось?— и впилось множественными осколками в самое сердце. Послышались глухие рыдания. Она таки не выдержала этого грубого натиска.Она была сильной слишком долго.—?Родная, солнышко моё… —?принялся увещевать Теодор, снова сгребая её в объятия и начиная покрывать голову поцелуями. Чувствовал, как она вздрагивала под ним?— и дрожал сам. Знал, что дрожал. От страха, от волнения, от перенапряжения. Просто она этого не замечала.—?Я боюсь… —?пролепетала Элеонора, судорожно всхлипывая. —?Я боюсь, понимаешь? Я боюсь того, что нам скажут. Боюсь.Она повторила слово ?боюсь? четыре раза за две секунды. Это совершенно не в её характере. Она привыкла ничего не бояться, а теперь… Теперь, кажется, боится всего.—?Мы с тобой повторяем, что нужно всегда верить в лучшее, каждый раз, как мантру. Я знаю, что у нас всё получится. Пожалуйста, поверь мне. —?Теодор отстранил жену от себя и внимательно посмотрел в её померкшие зелёные глаза.—?А если всё?— зря?.. —?бурундушка утёрла слёзы, которые собрались было снова хлынуть по щекам.—?Не неси чепухи, я тебя умоляю. Во сколько приём? —?бурундук попытался перевести тему.—?В два. Мы должны успеть. Лучше начать собираться.—?Так вперёд! —?Теодор ободряюще улыбнулся ей, надеясь хоть этим вернуть позитивный настрой, и ласково погладил по голове.Он видел её самоуверенной, разгневанной, счастливой, обнажённой, даже плачущей. Какой он только её ни видел. И при всём этом она умудряется что-то скрывать от него?..Но теперь-то он знает абсолютно всё. И раздражение мигом испарилось: сейчас было гораздо важнее возвратить ей присущий озорной блеск в глазах. Он готов был воздерживаться от близости ещё полтора месяца, если понадобится. И даже на целый год был согласен. Главное, чтобы она больше никогда-никогда не плакала.Сегодня он обязан быть рядом, как ещё никогда?— и он будет. Потому что все испытания?— даже особо тяжёлые?— они привыкли преодолевать вместе. Рука об руку. Плечо к плечу. Так, как положено в настоящей семье.Он готов перевернуть мир ради неё. Он не будет спать ночи, он сделает что угодно, лишь бы она улыбалась и снова верила в лучшее.***Элеонора до боли сжимала руку Теодора, прямо впиваясь ногтями далеко в кожу под мехом, и большими, полными надежды и благоговения глазами взирала на здание медицинского центра, возвышавшегося перед ними. Там им должны помочь. Там?— квалифицированные специалисты. Там каждый коридор был для неё окутан настойчивой верой в лучший исход. Она старалась, старалась не подводить себя и упорно гнала прочь жуткие мысли. От них к горлу подкатывал комок слёз и нервной тошноты, а плакать и нервничать сейчас было категорически нельзя.—?Волнуешься?.. —?осторожно спросил Теодор, повернув голову к жене, что сидела сейчас на сиденье в коридоре с ним рядом, впиваясь глазами в табличку на двери кабинета и беспокойно заламывая пальцы.—?Ну… —?бурундушка сглотнула,?— Немного…—?Всё хорошо, всё хорошо… Я рядом. —?Теодор приобнял её свободной рукой, позволив прилечь к себе на грудь. Он уткнулся носом ей в макушку и медленно выдохнул, обдавая горячим потоком воздуха, чуть прикрыв глаза.Элеонора обвила его руками и прижалась так сильно, как только могла, против собственной воли прикрывая глаза и вырывая саму себя из реальности. Любой резкий звук заставлял её вздрагивать?— и каждый такой раз она слышала, как в тумане, что Теодор шепчет ей на ухо что-то успокаивающее, начинает поглаживать по спине и греть замерзающий нос своим дыханием. Да, почему-то вдруг ей стало холодно. Без видимой причины.Чтоб ему сквозь землю провалиться, этому волнению.На мгновение ей даже показалось, что она уснула. И ни больницы, ни проблем, ни терзаний, ни внутренней?— да и внешней, чего уж там,?— слабости. Только приятная лёгкость и осознание какого-то тёплого, невероятного ощущения. Оно словно разливалось по всему телу и окутывало собой. Может быть, вот такое на ощупь счастье?..Бурундушка снова вздрогнула, и на этот раз пришлось и глаза открыть, и подскочить с места: она услышала свою фамилию. Только недавно утихомирившееся сердце снова взяло максимальный предел и, ей казалось, застряло прямо в горле.—?Идём, идём. Не нервничай. —?Теодор осторожно взял её за плечи и провёл за распахнутую дверь кабинета, закрывая её за собой.—?Миссис Элеонора Клэр Севилл? —?спросила врач, надевая перчатки и поправляя стерильную маску.—?Да, точно так. —?Элеонора нервно сглотнула.—?Проходите. —?врач указал ей в направлении геникологического кресла.Элеонора, сделав глубокий вдох, выполнила указание. И Теодор рядом её не смущал.Зато сам он смутился заметно. Полтора месяца воздержания давали о себе знать, поэтому он предпочёл впериться взглядом в виды за окном и мысленно каждую секунду одёргивал себя от того, чтобы обернуться.Элеонора уже настолько привыкла к подобным манипуляциям, что вела себя абсолютно расслабленно и спокойно. Удивительным было то, что сейчас ей вообще каким-то чудом удалось успокоиться.В последние пару часов Теодор не находил себе места: жену осмотрели ещё несколько врачей, у неё взяли срочные анализы?— и вот сейчас он нервно расхаживал у двери в лабораторию, мельтеша у Элеоноры перед глазами. Как будто они вдруг поменялись ролями.—?Да скоро они там? —?раздражённо пробормотал бурундук себе под нос, глядя на часы на стене, внезапно оказавшиеся так кстати.—?Скоро, Тео. —?Элеонора вздохнула и потёрла лицо ладонями. —?Это я должна нервничать, а не ты.—?Сам решу! —?гаркнул вдруг Теодор, резко остановившись на середине пути от одной стены до другой.—?Ты чего?.. —?удивлённо заморгала Элеонора.—?Извини… Извини, я не хотел… —?дрожащим голосом ответил Теодор, направляясь к ней и садясь рядом на кушетку. —?Очень переживаю за тебя… За нас с тобой.Элеонора не ответила. Хотелось бы ей верить, что ?всё будет хорошо?. Это единственное, чем она могла себя успокоить, но не знала, сбудется ли оно, это ?хорошо?. Она просто устала загадывать и верить в то, что сама придумывает себе. Остаются лишь суровые факты и ожидание, не менее суровое.Наконец им навстречу вышла лаборант и предъявила готовые результаты. Элеонора протянула руку и взяла запечатанную бумажку дрожащими пальцами, медленно надрывая и силясь подавить заранее подступающие слёзы.—?Тихо. Не смей,?— одёрнул Теодор, кладя руки ей на плечи.—?Давай просто отнесём это врачу,?— вдруг сказала Элеонора, останавливая себя и не решаясь разрывать конверт до конца. —?Я не могу, мне страшно.—?Как скажешь,?— кивнул Теодор, беря её за свободную руку и направляясь по уже знакомому пути в кабинет репродуктолога.—?Я вижу, анализы готовы? —?спросила женщина, принимая у бурундушки конверт и распечатывая его до конца.Элеонора кивнула:—?Но я не смогла открыть сама. Нервничаю… Очень…После недолгого молчания врач, изучив предоставленную информацию, вынесла вердикт:—?Лечение дало результаты, миссис Севилл. Вам с мужем необходимо вернуться к половой жизни и постараться произвести зачатие.—?Что… Правда?.. —?Элеонора не верила своим ушам. Ещё ни один врач не давал столь положительных прогнозов. Неужели у неё вышло? Неужели теперь первый шаг к мечте сделан?..—?Правда,?— ответила врач, улыбаясь.—?А что же было причиной?.. Ещё ни один специалист не дал мне адекватного ответа. —?Элеонора нервно сглотнула и сделала вдох, пытаясь унять бешеный темп сердцебиения, и схватила мужа за руку, едва ли не продирая его кожу до самой кости.—?У вас невероятно сильный иммунитет, миссис Севилл. —?женщина склонилась над столом, ставя печать в документ. —?Лечение помогло привести его в норму. Ваша иммунная система просто не допускала сперматозоиды к оплодотворению, принимая их за чужеродные частицы и отторгая. Теперь все механизмы должны быть налажены.—?Каков у нас шанс забеременеть? —?подал голос Теодор, поглаживая обмякшую в его руках, перенервничавшую жену.—?Около восьмидесяти процентов,?— заверила доктор.—?Спасибо… —?еле слышно произнесла Элеонора, с огромной благодарностью взирая на свою спасительницу и утыкаясь носом в грудь мужа. Того, кто все эти годы был рядом, поддерживал, с невероятной стойкостью терпел все её психозы и выслушивал нытьё и многочисленные попытки сдаться. Она поняла, что всё это было не напрасно.Бурундуки покинули кабинет. Теодор был готов нести жену на руках?— настолько она ослабела от полученной новости.—?Боже мой, ты в порядке?.. —?нервно спросил он, глядя в заплывшие слезами глаза Элеоноры.—?Я… Я просто… —?бурундушка прерывисто вдохнула,?— Я просто ещё никогда не была так счастлива, как сегодня…—?Мы вернёмся домой?— и ты срочно ляжешь отдыхать,?— строго произнёс Теодор, крепче вцепляясь в её руку.—?В машине посплю, ничего. —?Элеонора оглянулась на удаляющееся здание клиники.Это был первый за последнее время раз, когда её надежды оправдались. Она не зря благоговела перед этим местом сегодня.***Теодор сидел на кровати, обхватив голову руками и уставясь в окно, за которым уже стемнело. События подходящего к концу дня очень даже неплохо встряхнули его.Неужели теперь все мучения позади?..За последние несколько часов на его душе очень посветлело. Он снова видел, как Элеонора улыбается. Она больше никогда-никогда не заплачет. Разве что?— от счастья, как это было, когда они вернулись домой.Бурундук обернулся. Его глазам предстала жена, в глубокой задумчивости стоящая у открытого шкафа.—?Какую же надеть? —?размышляла она. —?Мятную или пушистую?.. Ой, она такая… Такая старая!—?Это ты о пижамах, что ли? —?усмехнулся Теодор.—?О них самых. Битый час не могу выбрать,?— разочарованно вздохнула Элеонора.—?А может, выберешь что-то получше пижамы? —?карие глаза полыхнули озорным огоньком.И она это заметила.—?Это ты о себе, что ли? —?передразнила Элеонора мужа его же недавней репликой, ухмыляясь и закрывая шкаф.—?Я ни на что не претендую, но…—?Не умеешь ты, Севилл, заигрывать,?— театрально вздохнула Элеонора, для убедительности ещё и головой покачав.—?Вот поэтому я просто…—?Что? —?перебила она, будто нарочно слегка издеваясь. По одним глазам видела: ?хочу немедленно!??— и не отказывала себе в том, чтобы ещё немного?— совсем немного! —?его подразнить.И чёрт бы побрал эти полтора месяца.—?Хочу. Сейчас. —?Теодор поднялся с кровати.—?Так возьми. —?Элеонора пожала плечами, щуря хитрые зелёные глаза и соблазнительно поводя плечом так, чтобы бретелька майки сползла с него.—?Уж я оторвусь,?— предупредил Теодор, стаскивая с себя футболку. —?Сегодня можно.—?И нужно,?— добавила Элеонора, заключая его в объятия.Теперь точно всё получится.