Спешл: Подноготная Паков (1/1)

Снова отказ. Снова эта недоступная сучка отказала ему, умудрившись еще и по лицу зарядить. Какая же у Мины тяжелая рука. Чимину кажется, что, если она захочет, она с легкостью превратит свои слова в жизнь и сломает ему нос, а то и оторвет что-нибудь. Ничего. Он добьется ее внимания. Еще ни одна девушка не смела отказывать ему, и эта тоже долго не протянет. К Мине есть уже построенный мостик, по которому ему остается лишь пройти, как победителю – Пак Чеён. Милая и нецелованная Чеён, которая поможет Чимину подобраться к Мине. Снова она тает. Снова эта глупая и ничем непримечательная Чеён тает от его слов, смущается от жаркого шепота на ухо и краснеет от одного обольстительного взгляда. Для Чимина это будет просто. Слишком просто. ***— Может, мне заехать за тобой завтра? — шагая вместе с Чеён по вечерним улочкам до ее дома, спросил Чимин. — Поедем к Хосоку вместе. Чеён смущенно улыбнулась, нервно сжала-разжала пальцы на руках, пытаясь справиться с бешеным сердцебиением от близости Чимина. — Буду рада, спасибо, — сдавленно пробормотала Чеён и подняла взгляд на улыбающегося Чимина. Повисло недолгое молчание, нарушаемое лишь приглушенным лаем собак где-то вдалеке и хрустом хлопьев снега под ногами. — Чеён, я давно хотел спросить, — неожиданно остановившись, произнес Чимин, заставив Чеён поднять на него заинтересованный взгляд. — Мы так давно общаемся, может...Нужно притвориться. — Может, мы бы могли... — почесывая затылок с фальшивой неуверенностью, пробубнил Чимин. — Могли бы начать встречаться?Чеён распахнула рот в удивлении, пытаясь поверить своим ушам. Пак Чимин предлагает ей стать его девушкой? Она спит? Да, она точно спит, ведь такое ей могло разве что присниться. — Ч-чимин, не шути так, пожалуйста, — опустив голову, сдавленно пробормотала Чеён, переминаясь с ноги на ногу. — Но я не шучу, — обиженно воскликнул Чимин и заключил подрагивающие руки Чеён в свои. — Ты мне нравишься, правда. Словно ток, тепло его рук прошлось по всему замерзшему телу. Чеён неверяще двигала ртом, как рыба на суше, не зная, что ответить. Хотелось кричать от радости, но слова, даже не успевая родиться, просто потухали где-то там внутри, образовываясь в приятный спазм. Его взгляд обволакивал, согревал, успокаивал, и она верила, что тоже достойна счастья. Она тоже хочет любить, поэтому крепче сжимает руки Чимина, слабо улыбается и уверенно кивает. Чимин разражается ярчайшей улыбкой, притягивает Чеён ближе к себе, заключая в нежные объятия. Поглаживает по спине, слыша ее слегка рваное дыхание на своей шее, и ухмыляется ей куда-то в макушку. Глупая. Маленькая, глупая Чеён... Ведомая пальцем, так легко переступила порог звериной клетки и собственноручно захлопнула дверцу изнутри. ***Почему же Мина такая непробиваемая? Почему ей плевать на то, что Чимин теперь с Чеён? Почему она не бросилась к нему, как только увидела их вместе? Почему признавалась Чонгуку, а не Чимину? Почему он должен обнимать эту безмозглую Чеён вместо Мины? — Ч-чимин, ты уверен, что это хорошая идея? — смущенно лепетала Чеён, незаметно пытаясь остановить бешеный натиск Чимина. — У Хосока ведь День рождения...— Чаги, ты что, боишься? Я не сделаю тебе больно, — закрыв дверь изнутри, прорычал Чимин, всеми силами сдерживая злость. — Иди ко мне. Не дав Чеён опомниться, Чимин притянул ее ближе к себе и впился в пухлые губы мокрым поцелуем, про себя отмечая его отвратность. Так непривычно целовать бревно, она же никакущая. Чеён, дрожа всем телом от напряжения, зацепилась за его плечи, пытаясь совладать с переполняющими ее эмоциями. Ей только неделю назад исполнилось восемнадцать, действительно ли она готова сейчас отдаться Чимину, с которым начала отношения только вчера? Голова болит, а перед глазами пеленой слез всплывает Мина, когда Чимин укладывает ее на кровать. — Ты почему плачешь? — нахмурившись, спросил Чимин, на секунду встав в ступор. — Я не плачу, — попыталась улыбнуться Чеён и поспешно вытерла уголки глаз. — Просто... я боюсь. Не поддавайся, Чимин, просто сделай это. Просто трахни ее, чтобы насолить Мине, которая уже никогда не посмотрит на тебя. Просто возьми ее, как ты делаешь это обычно: грязно, грубо, с пошлыми стонами и шлепками. Заставь Мину страдать от осознания того, что ты так легко выебал ее легкомысленную и слишком влюбчивую Чеён. — Блять, — на выдохе выругался Чимин и встал на ноги, оставляя Чеён в легком недоумении. Чимин устало потер глаза пальцами и помог застывшей Чеён подняться с кровати. — Прости, я... — подбирая нужные слова, запнулся Чимин. — Давай сделаем это, когда ты будешь готова, хорошо?***— Боже, оппа, что с тобой? — взволнованно пролепетала Чеён, проходя в дом. — Я заболел, — прогнусавил Чимин и закрыл за ней дверь. — Мне так херово, а больничный не дают. Говорят, долгов хуева туча. Чеён лишь укоризненно покачала головой и повела укутанного в одеяло Чимина к дивану, недовольно ворча: ?Кто ж босиком ходит, когда болеет??. — Где у тебя лекарства? — наливая в чашку кипятка, крикнула Чеён с кухни. В ответ послышался лишь судорожный кашель и шмыгание носом. — Вот, держи, я нашла у тебя в холодильнике немного меда, — заботливо тараторила Чеён, поставив на столик горячий чай. Она помогла Чимину принять сидячее положение и всучила в руки чашку, снова спросив про лекарства. — У меня нет ничего, даже градусника, — устало ответил Чимин. Он отхлебнул чай, сморщился от боли в горле и передал чашку обратно Чеён, которая продолжала противно ворчать про лекарства. — Я пойду куплю что-нибудь, — пощупав слегка горячий лоб тыльной стороной ладони, взволнованно сказала Чеён и уложила Чимина на диван. — Возьми у меня в черной куртке кошелек, таблетки денег стоят, — подобрав под одеяло ледяные ноги, прогнусавил Чимин. Чеён кивнула, чмокнула его в лоб холодными губами и пообещала вернуться как можно скорее. В ожидании ее возвращения Чимин задремал, проснувшись от легкого, словно испуганного потрясывания за плечо. — Оппа, выпей, это должно сбить температуру, — пролепетала Чеён, всучивая ему большую кружку с разведенным пакетиком жаропонижающего. — Я измерила, пока ты спал. Тридцать восемь и семь. Чимин сонливо промычал и, дрожа всем телом от невыносимого озноба, выпил все до последней капли. Вкуса он особо не почувствовал, но таки не удержался от едкого комментария: ?Ну и мерзость?.— Спасибо, чаги, — прогнусавил Чимин, когда Чеён помогла ему натянуть теплые носки. — Ты такая добрая. Чеён смущенно улыбнулась и, присев возле его головы, погладила Чимина по вспотевшим волосам. В полубреду вспоминая, заботился ли о нем хоть один человек так же, как она, Пак провалился в беспокойный сон, пока Чеён сидела рядом и с теплой улыбкой рассматривала его хмурое лицо. ***— Чимин-щи, может, поедем к тебе? — сидя у Пака на коленях, томно спросила шатенка и игриво провела ногтями по его груди. — Я так соскучилась по нашим играм. — Йерин, ты как всегда смелая, — ухмыльнулся Чимин и огладил ее округлые бедра. Йерин облизнулась и потянулась к Паку за поцелуем, позволяя ему беззастенчиво скользить руками по ее телу. Внезапно Чимин, а вместе с ним и Йерин, завибрировал. Оба отстранились и застыли на пару секунд, не понимая, что происходит. — Черт, — выругался Чимин, достав из кармана телефон, мелодию которого заглушали клубные басы. — Я отойду. — Йа-а, Чимин-щи, это что, твоя девушка? — недовольно воскликнула Йерин, когда Пак буквально скинул ее с себя. — Ты разбиваешь мне сердце! Чимин неопределенно махнул ей рукой и, пробираясь сквозь танцующую толпу, поспешил выйти на улицу. — Привет, чаги, ты чего так поздно? — по привычке натянув на лицо влюбленную маску, спросил Чимин. Снова она. Как же бесит. — Алло, оппа, — расстроенно отозвалась на том проводе Чеён и всхлипнула, вгоняя Чимина в ступор. — Оппа, ты можешь, пожалуйста, забрать меня?— Что случилось? Ты почему плачешь? — вцепившись свободной рукой в перила, громко спросил Пак. Чеён жалобно всхлипнула и рвано выдохнула, чтобы перевести дух. — Оппа, мои... мои родители ругаются, — проревела Чеён в трубку. — Пожалуйста, оппа, забери меня.Чимин сжал губы в плотную полоску. Сегодня он хотел, наконец, повеселиться, а не торчать вечно возле нее. Но она и этот вечер решила испортить. Почему он не успел выпить? Чего он ждал? Как же бесит. — Хорошо, чаги, я сейчас приеду, — выдохнул Чимин и, нащупав в карманах куртки ключи, ринулся к машине. — Буду через двадцать минут, оденься теплее. Сев в машину, Чимин отбросил телефон на пассажирское сидение и сжал руки на кожаном руле до побеления костяшек. Почему он все еще не бросил эту дуру? Почему сейчас пристегивается и заводит машину, чтобы как можно быстрее добраться до нее? Почему в глубине души благодарит себя, что не успел глотнуть алкоголя? Почему всю дорогу его руки на руле трясутся, когда он представляет ее слезы? Почему он, прислонившись к капоту, нервно дергает ногой, ожидая ее выхода? Почему он не знает, что сказать, когда она выбегает к нему и просто кидается на шею? Почему он обнимает ее, когда она начинает плакать, прижимаясь ближе к нему и ища в нем поддержку? Почему хочется отгородить ее, такую беззащитную и маленькую, от всего мира, когда он слушает ее жалобные всхлипы? Почему он пытается успокоить ее, нежно поглаживая по взлохмаченной макушке? Почему целует в висок, когда она прислоняется к его шее мокрой щекой? Почему сердце ёкает, когда она в слезах говорит ему: ?Я люблю тебя?? Почему он не хочет врать ей, но все равно отвечает: ?Я тоже люблю тебя?? Почему? Почему же он до сих пор ее не бросил? ***Сердце упрямо стучит и просится обратно, туда, где Чимин, обняв за талию, неспешно целует другую девушку. Оно стучит, обливаясь кровью, а перед глазами в бессчетный раз всплывает Мина, твердящая ей когда-то: ?Он разобьет тебе сердце?. Так и получилось. Она как всегда была права...Словно невидимка, Чеён отходит дальше, не заботясь о том, что может врезаться в кого-то. На душе волки воют, а руки судорожно набирают номер Мины, которая предупреждала ее с самого начала. Почему же так обидно? Почему она злится на саму себя за то, что не поверила своей подруге? Запыхавшееся: ?Алло? выбивает из колеи. Слезы текут ручьем, размывая весь макияж, который она делала два часа, чтобы произвести впечатление на Чимина, который сейчас беззастенчиво целует другую. ?Алло, Чеён?? — голос Мины заставляет откликнуться, пока свободная рука в панике сжимает волосы на затылке. ?Ты ужасная подруга?, — всплывает собственный голос, от которого хочется кричать во всю глотку и биться головой о стену. Он предал ее. Растоптал ее искренние чувства и выбросил на помойку, харкнув на них несколько раз. Он предал ее, поэтому она сейчас едет к Мине. К Мине, что всегда была рядом и поддерживала в трудную минуту. К Мине, что с самого начала говорила ей: ?Он тебя выкинет. Помяни мое слово?. Чеён едет к Мине, потому что Чимин предал ее. Она едет к Мине, потому что она как всегда была права...***Слова Мины всплывают на задворках разума и заставляют Чимина вздрагивать каждый раз, когда он пытается вспомнить Чеён. Эту никчемную, скромную простушку, что почему-то отказывается выходить из головы, постоянно мелькает перед глазами, словно привидение. Словно мираж, каждый раз напоминающий Чимину о том, кем он является на самом деле. Неужели Мина права? Неужели он и правда будет всю жизнь одинок? Эти мысли не оставляют Чимина ни на секунду, не дают спокойно вздохнуть полной грудью, застревая в горле противным комом и скручивая желудок в зигзаг. Конечности начинает колоть, когда он представляет ее слезы, пролитые по такому, как он. Чеён ведь бесит его. Вся эта ее ненужная забота, детская реакция на самые обыденные вещи. Чимин не привык к такому, он уже несколько дней пытается убедить самого себя в правдивости этих слов, но звонкий смех Чеён разрушает это наваждение, упорно вторя словам Мины: ?Ты никогда не узнаешь, что такое любовь?. ?Любить – значит оступаться и спотыкаться?, — неожиданно слышит он ее ангельский голос, когда по привычке идет встречать Чеён после вокала. Вот только она его уже не ждет. Чимин останавливается на несколько секунд, чтобы понять, не спит ли он, а затем аккуратно подходит ближе к приоткрытой двери. ?Любовь убивает тебя, дорогая?, — повернувшись спиной к двери, негромко поет Чеён, держа в хрупких руках белоснежный листок с собственным почерком. Чимин поджимает губы, вслушиваясь в каждую ноту, в каждый звук, что пронзает его острой стрелой прямо в сердце. ?Но, едва боль отступит, возвращается этот странный трепет?, — доносится до ушей Чимина, и он готов броситься к ней прямо сейчас. Просто распахнуть эту чертову дверь, подбежать и обнять, крепко, как никогда ранее искренне. Но он продолжает стоять на месте, словно парализованный. Парализованный чувствами, что таила та стрела. ?Я не слышу, мне плевать, что ты говоришь?, — продолжает петь Чеён, не подозревая, что этим мучает своего обидчика. Чимин стоит, сжимает руки в кулаки, которыми хочет ударить самого себя, чтобы сдвинуться с места. Чтобы уйти отсюда прочь, как обычно закрыть все чувства на замок и выбросить ключ в реку безразличия. Но он стоит. Стоит и слушает, чувствуя, как стрела все глубже проникает в его сердце. ?Я счастлива с этой болью, я отпускаю тебя?, — слышит он и, сцепив зубы, спешно уходит, продолжая слышать ее стремительно затихающий голос. Сердце стучит, как бешеное, отдается мучительными спазмами в виски, заставляя его вспомнить все до последней крупицы. Чимину плохо, и он не понимает, в чем дело. Он не знает, что с ним творится. Не может понять, почему ему так сложно смотреть на Чеён. Он уходит прочь, уезжает домой и достает дорогущий вискарь, чтобы напиться в хлам. Чимин уверен, алкоголь поможет ему забыться, забыть все то, что так долго терзает его сердце. Он напивается, стакан за стаканом, но это не помогает. Ему ничего, блять, не помогает. Он спешно одевается, подхватывает бутылку и идет на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. В голове мелькает ее улыбка, и он понимает, что та стрела была не просто пропитана чувствами. Та стрела была ими натурально отравлена, иначе как еще можно объяснить это безрассудство? Чимин идет долго, несколько раз спотыкается, почти падая, но снова и снова измученно перебирает ногами, которые приводят его к Мине. Он должен закончить все там же, где все и началось. Мина ненавидит его, он это знает, но она поможет ему. Только Мина, открывшая ему глаза на всю правду, может помочь разобраться с тем, что он так долго держит в себе. Он делает глоток для смелости и идет к двери. Слышит приглушенную музыку из комнаты Намджуна, видит горящий на кухне свет. Он идет к двери, чтобы попросить помощи у той, кто всегда говорила правду, какой бы болезненной она ни была. Он нажимает на дверной звонок, слышит, как собака скребет дверь, слышит, как кто-то подходит. Чимин опускает голову и признается себе в том, что проиграл. Он слишком долго играл в эту игру и, в конце концов, проиграл.