Глава 34. Вчетвером в одной постели. (1/1)

… Они лежали в постели. Вин держал голову Ньюира на своей груди?— он не мог пересилить себя и отнять ласкающую руку от Его волос. Рука Мэя сама легла ему на грудь, ладонью прикрывая сердце, будто Мэй хотел ощущать пальцами этот любящий стук.Вин чувствовал, как бьется сердце лежащего на его груди такого любимого человека, и тихо радовался. Гулкие удары отдавались в нем эхом, успокаивая его и даря надежду…Какой же он легонький!.. Как в детстве!.. Было очень просто подхватить его на руки и донести до кровати… Это были тихие счастливые часы полного покоя… Но в их сердцах и душах происходила мучительная борьба.Никто не может ударить больнее, чем близкий человек. И чем ближе вы друг к другу, тем более ранимы. Ваши спины уязвимы для ножа, а ударить в спину вас может только любимый. Вам остается только одно: или стоять спина к спине, закрываясь от удара, или держать друг друга в объятиях, чтобы контролировать руки партнера.Третий вариант возможен только с рождением доверия: он позволяет отпустить руки и идти по жизни вместе.Эту сложную науку сейчас постигали два любящих сердца, пытающихся робко, наощупь, в полной темноте, продвигаться друг к другу…Приняв тот факт, что Брат жив и по-прежнему с ним, Ньюир никак не мог принять то, что он уже полюбил всем сердцем Вина… Эти два таких разных человека были в его сердце вместе, рядом, но это были все же разные люди: он хотел Вина, как мужчину, как любимого мужчину; но также он хотел, чтобы любимый Брат был рядом, но?— хотеть брата?.. Он не желал и не мог желать своего брата как мужчину… И он не хотел и не мог заставить себя уйти от Вина…Рука, гладящая его по голове, принадлежала его брату, но она была частью Вина. Тело, которое он так желал, было телом Вина, но это тело принадлежало его Брату…Рука продолжала гладить его волосы, а он лежал и боялся, что что-то важное сейчас неотвратимо подходит к концу… Он так надеялся, что встретил своего любимого человека… Встретил Единственного… Того, кому он нужен, кто будет его любить… Кто будет любить его как человека, как мужчину, и кого он будет любить всей душой, всем своим сердцем…Он полюбил Вина… А сейчас Вин уходил, уступая место тому, кто уже давно для него умер.Любимый уходил от него…Вин, в свою очередь, уже смирился с тем, что любит Ньюира как мужчину, и радовался, что Мэй принял его как брата, простив ему его невольное предательство, но также он чувствовал, что Мэю сейчас очень тяжело, и даже само имя Мэй Ньюиру слышать неприятно. Он не желал допытываться причин такого нежелания?— это не имело для него значения, потому что это был выбор Ньюира.Ему было приятно знать, что Мэй вернулся, но в его сердце уже поселился Ньюир, разделив с Мэем это место: он любил Мэя как брата, а Ньюира?— как любовника, и ничего не мог с этим поделать. Оставалось просто смириться. Но что сейчас творится в душе Мэя?Он вдруг поймал себя на том, что, когда он думает про Него, как про брата, то называет Его Мэем, а когда как про мужчину?— то Ньюиром… Возможно, в этом и крылось решение? Сейчас он до безумия любил обоих, и щемящая душу нежность переполняла его сердце, но в этой нежности не было примеси плотского влечения. Он испугался, поняв, что не знает, кто сейчас рядом с ним: Мэй или Ньюир?..Кто вернулся: Мэй или Ньюир?Кто захочет с ним остаться: Ньюир или Мэй?Кого он потеряет навсегда?..Оба лежали и снова боялись сделать тот Первый шаг, который расставит все по своим местам. Их было четверо, а остаться должны были лишь двое. Кому-то придется уйти или навеки скрываться в тени оставшейся пары… И времени на принятие решения оставалось все меньше……Слезы предательски навернулись на глаза… Ньюир не хотел мириться с тем, что Вин уходит?— он с таким трудом добился сначала его расположения, а потом и любви… Это было его право, право любимого… Он выстрадал эту любовь, она стала частью него, и терять часть себя было больно, будто режешь по живому… Больно и обидно до ужаса…Почувствовав, как горячая влага обожгла его грудь, Вин встрепенулся:—?Ты что?.. Что случилось?..—?Я… —?Голос срывался и дрожал. —?Я люблю тебя… Не бросай меня…Эти слова стали для Вина спасением: Ньюир принял на себя ответственность за их главный Выбор, и он был искренне благодарен ему за это.Первая рука мгновенно перестала гладить волосы и переместилась на шею, обхватив Ньюира за загривок, вторая же начала гулять по спине, недвусмысленно давая понять, что это?— хозяйская рука, рука владетельного господина, единовластного и строгого. Это?— рука того, кому лежащее рядом тело принадлежит безраздельно. Сейчас в движениях этой руки не было секса?— рука обходила свои владения медленно, вдумчиво, как будто ее хозяин что-то для себя решал.Ньюир успокоился и затих, принимая эту ласку как ответ, как признание своих чувств. Сейчас, наконец, он смог окончательно расслабиться и нежился в лучах своего Солнца…А Солнце старалось понять, как строить их совместную жизнь: нужно дать Ньюиру нормальное образование или хотя бы какое-то дело, и приличное?— желательно еще, чтобы ему это тоже понравилось. Нужно поставить отца перед фактом, и взять на себя ответственность за будущее их фирмы, ведь на новый договорной брак он уже не пойдет. Ему придется много работать, но на то он и наследник……Он пытался уйти от того, что действительно интересовало его сейчас больше всего на свете: как дать понять своему любимому, что любишь его?.. Он не умел выражать свои чувства словами, и, если получится коряво, он или сгорит со стыда, или испортит все.С другой стороны, между ними установилось столь прочное равновесие, что решение могло оказаться гораздо ближе и проще, чем ему казалось…Вин осознавал, что он сам отнюдь не ангелочек с крылышками, но он также и понимал, что Ньюир понял и принял эту его темную сторону. Пока направление его мыслей было верным…Их игры доставляли удовольствие обоим, и они могут стать той основой для их отношений, из которой потом вырастет что-то большее. Главное?— держать в узде свою жестокую натуру. Отныне и навсегда?— строгий, полный самоконтроль: ошейник с острыми шипами, направленными внутрь: не дай бог причинить настоящую боль этому доверчивому сердечку…Ньюир прекрасно понимал язык тела, и всегда мог понять, что нужно женщине, но темы секса с мужчинами он остерегался даже мысленно: его внутреннее табу было жестким и подкреплялось смертельным ужасом,?— снять его смог только Вин, и он же остался единственным исключением из этого правила.Ньюир не знал, как понять, чего хочет любимый, но научиться это понимать стало его сокровенным желанием: говорить вслух о таком он не мог.Привязать к себе брата навсегда невозможно: братские узы не вечны?— он прочно впитал это знание еще в детстве… Вы растете, взрослеете, разлетаетесь по своим новым семьям…Собственной его любви тоже было недостаточно, чтобы стать по-настоящему любимым другим человеком… Платоническое же чувство имеет корни, но без регулярного полива растение вянет, сохнет, гибнет…Его детская Вера в Чудо уже не раз была растоптана, и он больше не мог полагаться на шаткие подпорки эфемерной слепой Веры. Нужен фундамент попрочнее…Нужен секс.Но Ньюир уже усвоил, что тема секса для Вина тоже не проста, и просить напрямую или, тем более, настаивать на нем, ни в коем случае нельзя: убежденный натурал, властная натура, он может надломиться, испытав неловкость, и после наладить что-то станет уже невозможно. Их хрупкое равновесие грозит навсегда исчезнуть, если выйти за рамки уже выбранных и утвержденных Вином ролей?— а те игры, которые доставляли Вину удовольствие, он всегда начинал сам, и только так. Лезть к нему первым с интимной лаской нельзя… Целовать первым?— нельзя… Просто подойти и обнять?— нельзя, если не хочешь снова почувствовать себя всего лишь братом…Инициатива должна принадлежать Вину, и только на таких условиях он продолжит играть охотно и с удовольствием, чувствуя себя хозяином положения.Вин хотел дарить Ньюиру ласку?— он задыхался от переполняющей его нежности: она бурлила, кипела, клокотала в нем, но не находила выхода?— он не мог и не умел ее выказывать; это решение должно было родиться внутри, в самых глубинах сердца, но в его сердце сейчас бушевал хаос, перемешавший и спутавший все его чувства.Внутри него клубилась мешанина из предрассудков, морали, обычаев; туда щедрой рукой были добавлены собственные представления о правильности и неправильности, а так же острая необходимость ощущения собственного превосходства; жесткие табу, которые были взращены обществом и пересажены в его сознание, невозможно было выкорчевать сразу. Он пытался пересилить себя. Он хотел подчинить себя самому себе. Он боролся, он мучительно искал путь наружу из бесконечного лабиринта…—?Ты абсолютно свободен в строго очерченных самим собой рамках; ты сам устанавливаешь границы и сам следишь за их соблюдением; это?— ложная несвобода, потому что ты сам себе властелин. —?В данном ключе картина становилась уже интересной. —?Только тебе самому под силу овладеть ситуацией, ты чувствуешь эти тонкие грани, ты ходишь по краю, словно по лезвию ножа…Уже само ощущение этой тонкой грани заставило восхищенный собственным открытием мозг послать сигнал его плоти. Плоть восстала в восторге от сладкой, полностью контролируемой им безнаказанности.Ньюир обрадовано замер: словно в ответ на его невысказанное желание член Вина дал вполне ясно понять, что именно надо его хозяину. Вместе с тем ласкающая рука тоже сменила тактику: характер ее перемещений стал более агрессивным: пальцы уже не гладили, а, вжимаясь, пробовали на вкус податливую мякоть…Сердце сладко замирало от ожидания продолжения. Пальцы Вина начали царапать кожу, хищно вгрызаясь в нее… От неожиданности Ньюир вскрикнул, но вскрик вышел настолько томным, что рука только усилила давление, требуя новых и новых звуков. Следующий стон доказал Вину, что Ньюир готов к логичному продолжению его грубых ласк.Но Вин именно сегодня захотел что-то изменить… С женщинами он никогда не был ласков, но им этого было и не нужно. Есть деньги? Она сама будет ласковой, грубой, покорной или игривой?— на твое усмотрение. Ласка была отмершим, ненужным рудиментом. Не было ни смысла, ни особой необходимости казаться лучше, чем он был: они давали?— он платил и брал.Сейчас ситуация изменилась, и он уже не хотел быть прежним: сейчас он хотел Любви… И не знал, как сказать об этом…Почти зарычав, он решил отбросить поиски решения на потом, отдавшись порыву страсти?— времени на обдумывания не было, а долгое ожидание могло и обидеть Ньюира. Он разорвал на нем футболку?— новую куплю! —?нетерпеливо расстегнул ремень, стянул джинсы вместе с бельем, затем рванул свою рубашку?— треск разрываемой ткани придавал остроты его прелюдии. Наконец, собственные тряпки отлетели в сторону?— он рванул под себя разомлевшее от неги тело, задрал его ноги вверх?— и вошел грубо, напористо, как раньше?— Ньюир отозвался бурно: его стоны, его мгновенно раскрасневшееся лицо возбудили Вина еще сильнее. Но попутно он отметил, что пора бы уже и смазки прикупить?— лишний дискомфорт никому не был нужен.Дальнейшее его мозг отмечал, запоминал для анализа и откладывал в сторону, уступив функции руководителя члену, который сейчас гораздо лучше справлялся с поставленными задачами, чем сложные многоуровневые мыслительные процессы.Это был почти повтор их последнего бурного акта, разница была лишь в отсутствии свежих порезов и в осознании того, что можно уже не сдерживаться?— рядом с тобой был твой любимый…Зверь учился не кусаться, в азарте схватки вгрызаясь в плоть: он учился не кусать, а прикусывать, лишь скользя острыми клыками по нежной коже… Не жертвы, отнюдь?— зверь учился играть: он хотел научиться заигрывать, не раня ни души, ни тела.Вин выколачивал новые крики и стоны с таким наслаждением, что похвалил себя за это решение. Они успели кончить трижды, и это было нечто!..Обессиленные, счастливые, они лежали, обнявшись, как им не возбранялось только в постели; они лежали взмокшие, потные?— как любовники, и между ними не было больше никого и ничего. Ноги Ньюира оказались сплетенными на спине Вина, но сегодня этот факт Вина только порадовал?— это был уже успех: это было что-то новое… Он продел свои руки под Ньюира и стиснул того в объятиях, прижавшись лицом к столь соблазнительной шее?— это его истосковавшаяся по теплу душа безмолвно тянулась сейчас к любимому, пытаясь рассказать о своей любви.И как он хотел поцеловать эти губы сейчас…