1. (1/1)

— Ребят, у меня для Вас новость, — неожиданно для всех Акира как-то торжественно, хоть и со свойственной ему в такие моменты неловкостью в голосе, прервал тишину, стоящую минут десять в нашей комнате отдыха в студии звукозаписи.— Какая? Снова "бросил" курить? — с усмешкой произнёс Широяма, зажимая губами фильтр сигареты, поджигая основание и томно затягиваясь. — Если да, то бросай с завтрашнего дня, а то мне сейчас нужна доза никотина после записи и я не побегу в курилку, чтобы не соблазнять тебя. — Очень смешно, Юу, — Рей закатил глаза. Судя по всему, он действительно хочет поделиться чем-то важным. Наверное, снова купил очередной бас и хочет похвастаться тем, что будет выступать с новой гитарой. А может тем, что он неожиданно осознал, что любит меня больше жизни и хочет быть со мной... Почему нет, как говорится. — Ну так что? — Широяма выжидающе посмотрел на него, выдыхая сигаретный дым.— Я скоро стану папой.Возникла тишина длительностью в несколько секунд. Моё сердце пропустило несколько ударов. Его слова прозвучали как гром среди ясного неба. К ним же присоединился звук разбитого стекла из-за кружки, которую я случайно выронил из рук. Парни обернулись и удивлённо посмотрели на меня: Аой, едва подавляя смех, Рейта вопросительно, а Уруха с ярко-выраженным сочувствием. Я тихо спустился под стол, чтобы не обращать на себя их лишнее внимание, пытаясь собрать осколки в кучку голыми руками.— Така, ну ты вовремя, конечно, — усмехнулся Широяма. — Ну что я могу сказать, Сузуки? Поздравляю тебя, дружище! Надеюсь, это не неожиданный, а желанный залёт.— Ру, ты в порядке? — спросил Уру, зная глубину и сложность происходящей для меня ситуации больше, чем кто-либо на этой планете. Коротко киваю из под своего убежища, чтобы он не беспокоился и перестал обращать на меня своё и чужое внимание, которого мне хотелось сейчас меньше всего. Мои руки тряслись, а слёзы волной цунами поступали к глазам. Надо сохранять спокойствие, надо сохранять спокойствие...— Это, конечно, здорово, но не быстро ли? Вы с ней всего три месяца вместе... — задумчиво и осторожно пробормотал Койю, исподтишка продолжая поглядывать на меня, чтобы отследить мою реакцию. — Ты уверен?— Мы всегда не предохранялись, поэтому да, стопроцентно.Руки содрогаются, я случайно сжимаю кулаки со стеклом и больно шикаю, порезав обе ладони осколками. Смотрю, как кровь струится из ранок, быстро окрашивая кожу в красный цвет. Надкусываю губу, подавляя крик и слёзы, после чего выбегаю из комнаты в сторону общего туалета. Хлопаю дверью в надежде, что никого нет и никто не зайдёт и испускаю громкий для тонких стен болезненный вопль, облокачиваясь на раковину налитыми кровью ладонями, пачкая ею белый мрамор. Хуже физической боли только та, что переполняет сердце, когда человек, которого любишь неожиданно объявляет, что у него появилась новая девушка или... скоро будет ребёнок. Я больно закусываю губу, чтобы отвлечь внимание от того, что испытываю на то, что физически чувствую. Поднимаю взгляд, смотрю в зеркало, тушь и тени сейчас предательски размазались по щекам. Хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть, больше ничего не чувствовать. Почему всё так? Почему именно он? Почему не кто-то другой?Слёзы продолжают течь по моим щекам, как и кровь по пальцам и раковине. Сил нет, чтобы остановить хоть что-то. Я так слаб, так жалок. Мне противно быть собой. Неудивительно, что Рей не обращал, не обращает и больше никогда не обратит на меня внимания.Дверь неожиданно открывается. Я дёргаюсь, боясь повернуть голову в сторону.— Койю, я его нашёл, — голос человека, которого хотелось видеть сейчас меньше всего. Не поворачиваю лица, не хочу, чтобы он видел меня таким. Чувствую, что он подходит ближе...— Така, ну как же так? — кладёт свою ладонь поверх моей правой руки, которая давно грела мрамор. — Шима, неси перекись и бинты, у нас травмированный.Отдалённо слышу, как Койю кричит ему что-то в ответ и, быстро ретируясь в глубь студии, оставляет нас одних. А меня начинает трясти, я едва сдерживаю поток новых слёз. Такая близость причиняет ещё больше боли.— Така, не молчи. Это всего лишь порезы, почему ты плачешь? Сейчас обработаем. Ты бы только руки сразу помыл, а то всё совсем залил, — немного осуждающе произнёс и встал позади меня, "обнимая" со спины и включая кран с водой. Я вздрагиваю, когда он берёт мои руки в свои и начинает заботливо смывать, не останавливающуюся кровь. Когда тянется к мылу, останавливаю.— Я... сам, — пытаюсь высвободиться из плена его рук, но он не позволяет и не отходит.— Вижу, как сам ты можешь, мелкий, — я повернул голову, сталкиваясь с его недовольным взглядом. Жалею, что это сделал. Он так близко, как никогда раньше. — Стой и не двигайся, Така.Ну, а я что? А я, повинуясь, стою и не двигаюсь. Смотрю то прямо, то через зеркало, как он намывает мои ладони, сдерживаясь, чтобы не перехватить его пальцы и не зажать в своих руках. Так хочется держать и касаться их, когда только заблагорассудится... Акира посматривает мельком в зеркало на моё заплаканное и испачканное краской лицо, а у меня дрожь по телу от этого взгляда. Признаться честно, я готов резать руки хоть каждый день, лишь бы только ты дальше также заботливо смывал с них кровь.