Глава 1 (1/1)

Путь в Асдаль шел через равнины и раскаленные песком пустыни. Удушливое, палящее солнце обжигало незащищенные лица пленных, заставляя людей изнемогать от бессилия и жары. Раны загнивали, изнеможденный организм уставал быстрее, и многие падали не в силах больше продолжать свой путь. Длинная и медленная, словно ленивая змея, колонна пеших рабов тянулась грязной и старой нитью по полотну шафранового и раскаленного солнцем песка. То и дело из веревки будто выдирали целые лоскутки, хвост змеи отделялся от тела, когда погонщики после еще одного из серии ударов плетью, добивали какого-либо раба до конца, оставляя измученный, побледневший от голода и жары труп невыносимо смердящий, загнивать на пустынной земле, которая костром песчаных бурь хоронила в себе неосторожных путников. В лучах закатного солнца по барханам скользили причудливые тени людей, Хэ Ри шла медленно, в самом хвосте вереницы, еле передвигая отягощенные кандалами ноги и волоча за собой цепи, которые то и дело натирали щиколотки, оставляя на бледной коже кровавые всполохи и мазки. Её жизнь более не будет прежней. Она это прекрасно понимала. Понимала, но осознать в полной мере так и не смогла. Да и кто бы смог? Ещё недавно твоя жизнь была, как благоухающий цветок, наполненная красками и жизнью... А теперь тебя растоптали, унизили, заставили жить по неизвестным правилам. Молчать когда хочется кричать, терпеть когда сил уже не осталось. И жить, когда смерть опаляет холодным дыханием твоё лицо... Хэ Ри опустила глаза на сухую, почти голую землю. До сих пор не верилось, что всему конец. Ей конец. Им конец. Не радужный итог её существования, а дальше... А дальше ничего, лишь пустота и боль, бездна из которой не выбраться, провальная яма и самое дно... Пустота окутывает тебя непроницаемым коконом, и все, что ты чувствуешь – лишь далекие отголоски тупой, ноющей боли, которая со временем становится настолько привычной, что ты перестаешь замечать и ее. Мир, вроде бы, продолжает жить. Что-то происходит вокруг: люди ходят, движутся, говорят и смеются, солнце встает и заходит в положенный час, небо над головой не утратило режущей глаз синевы. Но это кажется таким… неправильным. Потому что внутри у тебя что-то погибает. Потому что твой собственный мир, твоя собственная реальность меняются навсегда. Ещё один взмах плети — еще один пленный, совсем мальчишка, падает на песок с рассечённым лицом. Кровь уродливым алым пятном растекается по щеке и отчаянный крик ребёнка спазмами отдаётся в её голове. К этому нельзя привыкнуть, как не старайся, окровавленные пальцы касаются его щеки. Оставляют холодный, влажный след и – ослабшая, безвольная ладонь падает, ударяется с глухим звуком о камни и песок. Хэ Ри стоит на коленях, все еще тесно прижав ребёнка к собственному телу. Она стоит так долго и плечи её дрожат, но глаза остаются сухими. Разве так можно? В чём они повинны. — Вставай! Чего расселась, он и до завтра не доживёт, подохнет здесь — один из воинов, что был ближе всех остальных, брезгливо толкнул её сапогом в бок, что бы пленница продолжила свой путь не задерживала вереницу рабов, но девчонка даже не взглянула на него так и продолжая успокаивать в своих объятиях искалеченное дитя. — Эй, я к тебе обращаюсь, вставай сука! — Свист плети разрезал сухой воздух, и Хэ Ри, взвизгнув от резкой боли, упала на живот прикрывая собой перепуганного мальчишку. Кнут взвился снова и опустился на спину пленницы, рассекая льняную рубашку, ещё один взмах, и девчонка кричит во весь голос, кусая обветренные губы, задыхаясь собственной болью и слезами. Солдат угрожающе склонился прямо над ней, намотав непослушные, спутанные в колтуны волосы себе на кулак и дёрнул со всей силы так что девчонка вновь зашипела от боли. — Посмотрим, как ты запоёшь когда я с тебя кожу сдирать буду, что, сучка, бунт устроить решила, так я мигом эту дурь из твоей головы выбью. Ты у меня в переди всех бежать будешь, а если не побежишь...Он оскалился, на секунду о чём-то подумал и сорвав с её ног кандалы, выдернул из ровного строя рабов. Шум в конце уже давно привлёк внимание всадников, Ян Ча сжимая в руках поводья, как и другие командиры, наблюдал за действиями надсмотрщика, не вмешиваясь и не проявляя и капли сострадания. Он помог ей единожды, второй раз такого не произойдёт. — Ноешь над его судьбой значит? Тебе жаль его, какая ты у нас милосердная, но кто поможет тебе? А-а... — обведя толпу пальцем, солдат усмехнулся не ровным рядом пожелтевших зубов, глаза бусинки сверкнули не добрым взглядом и плеть, что всё это время была в его руке отлетела в сторону, теперь в его руке блеснула сталь клинка. — Вы рабы! А значит подчиняетесь нам, вы хуже животных, каждый из вас будет иметь хозяина, скажут умереть и вы...умрёте. Всем понятно! забудьте свою прошлую, свободную жизнь, как можно быстрее, теперь вы живые вещи, и чем раньше в ваших головах произойдёт понимание, тем легче будет принять это! Он кричал и брюзжал слюной, пытаясь донести до них свои мысли, многие пленные отводили взгляды или вовсе склоняли голову пытаясь не смотреть в глаза воина и на девчонку, что посмела помочь избитому рабу. Она сама виновата, никто её не заставлял, теперь они не племя не единое целое... каждый сам за себя. И каждый сам по себе. Это читалось в их глазах, и действиях. Страх имеет свойство порабощать не хуже людей. И они боялись, кто может осудить их за это. Смех вперемешку с кровью клокочет у неё в горле и Ян Ча замечает во взгляде пленной отсутствие страха. Наверное так сходят с ума.Полностью.И навсегда.Она смеётся обводя взглядом молчаливую толпу своих соплеменников. Глаза. Она увидела их. И в какой-то момент Ян Ча заметил её взгляд на себе, он по прежнему был в маске, но ему казалось, что она видит сквозь неё, замечая, как дёрнулись скулы, а руки сильнее сжали поводья. Злой голодный собачий скулеж за ее спиной перерастает в нарастающее утробное рычание, Хэ Ри оборачивается и две псины спущенные с поводков бросаются в её сторону. Крик перетекает в отвратительно влажный звук растерзанной плоти, и пленница разжимает упрямо стиснутые зубы и все-таки кричит от боли, не в силах терпеть агонию растекающуюся по всему организму. Боль бьёт по венам, растекаясь плавленным железом где-то внутри. И только шоковое состояние не позволяет ей отключиться, продолжая терпеть всю эту экзекуцию. Он обещал себе, что не поможет, клялся сам себя, что это лишь минутное помешательство и всё же стрела легла на тетиву и одним ударов пробила грудь оголодавшей псины, вторая так же попала в цель раскроив череп на двое. Спешившись, воин подошёл к девчонке, что так и продолжала лежать на уже остывшем песке, ей казалось что ещё немного и смерть приберёт её к своим рукам, но порой мы думаем не так как нужно... Ведь у судьбы могут быть совсем другие планы.